Пока с дедом не договоришься — ко мне не подходи!» — поставила условие Алёнка. Но как найти общий язык с тем, кто тебя на дух не переносит? История о том, что самые прочные мосты между людьми возникают не в спорах, а в минуты, когда все слова уже закончились.
Генка шёл, полностью доверившись судьбе – на автопилоте. Ноги выделывали немыслимые кренделя, но всё-таки несли его к дому. Путь от совхозной рембазы обычно занимал двадцать минут, но сегодня он тянулся бесконечно. Спотыкаясь, Гена чуть не рухнул в дорожную грязь.
– Гена! Откуда такой? Обожрался, никак? – дед Иван остановил свой старенький «Салют» и дернул за звоночек на руле.
Генка замер. Вот не входила в его планы эта встреча!
– С работы! – хмуро бросил он.
– Я вижу, что не из театра! – усмехнулся дед. – А по какому случаю нализался?
– Дед! – возмутился Гена. – Крути педали, а? Я на свои пью! Кровные! И пью, когда захочу! Понял?
– Да что ж тут непонятного-то… – вздохнул старик. – Только смотри, Генка, как бы ты не закончил, как твой отец.
– Езжай, дед! – Гена махнул рукой.
Звоночек звякнул. Дед уселся на велик и неспешно поплыл по размытой летними дождями дороге. Гена смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри всё закипает. Старик придирался к нему постоянно.
– Дед! – крикнул он вдогонку. – Иван Михалыч!
Старик демонстративно не обернулся.
– А как ты смотришь на то, если я к твоей внучке посватаюсь?! – сложив ладони рупором, выпалил Генка.
Старческие руки дрогнули, резко вывернув руль. Дед, охнув, завалился набок, прямо в канаву. Отчаянно ругаясь, он поднялся и затряс кулаком в воздухе.
– Паразит! Ишь чего удумал! Чтобы духу твоего рядом с Алёнкой не было!
Гена засмеялся и пошёл дальше.
– Ну зачем ты так? Тебе это шутки, что ли? Он же старенький! – Алёна хлестнула Гену платком по плечу.
– Он сам ко мне цепляется! – оправдывался Гена.
– Пока с дедом не найдёшь общий язык – ко мне не подходи! Понял? – Алёна демонстративно отвернулась, и соломинки в сеновале зашелестели у неё под ногами.
– Да это невозможно! – воскликнул Гена.
– А ты попробуй! – Алёна повязала платок и скрылась в проёме двери, залитой жарким солнцем.
– Легко сказать – попробуй… – пробормотал Генка и зарылся лицом в душистое, пыльное сено. Оно пахло детством и чем-то навсегда утраченным.
Велосипед в обмен на невесту — Сапог в ответ на предложение
– Иван Михалыч, доброе утро, – на следующий день Гена учтиво поздоровался, облокотившись на забор.
– Ты уезжаешь, что ли? – прищурился дед.
– Почему? Никуда я не уезжаю.
– Тогда какое же оно, к лешему, доброе?! – рявкнул старик.
– Иван Михалыч, я же по-соседски, – примирительно начал Гена, решив бить сразу сильными аргументами. – А хотите, я вам велосипед новый куплю? В райцентре есть хорошие.
– Это на какие такие шиши? – недружелюбно буркнул дед.
– Обижаете, – вздохнул Гена. – У меня дом свой, машина, мотоцикл «Урал». Я хорошо зарабатываю. На работе меня уважают.
– Ты ежели думаешь, что я тебе разрешу на Алёне жениться, то тут ты, голубчик, ошибаешься. Крепко ошибаешься. Не бывать этому! – он топнул ногой и скрылся в сенях.
Генка в сердцах пнул жердину. Та, скрипнув ржавыми гвоздями, вылетела, и весь забор рухнул карточным домиком, сминая нежные побеги огурцов. Гена в ужасе закрыл глаза.
– Ах ты, паразит! – раздался грозный рёв. Дед Иван выбежал на улицу в одном сапоге, держа в руке другой, и запустил им в Гену с такой силой, будто метнул гранату.
Гена стоял у окна и думал. Надо найти к деду подход, иначе не видать ему Алёнки как своих ушей. Но как? Старик несговорчивый до невозможности. Вот и Алёна уже два дня не заходит. Наверное, думает, что он забор специально сломал.
У реки
Так ничего и не придумав, он махнул на всё рукой и пошёл купаться. Взял полотенце и побрёл к реке.
На берегу увидел знакомый «Салют», безвольно валявшийся в густой траве. А рядом… Гена замер. Рядом лежал дед Иван, и звук, который он издавал, был похож не на храп, а на тяжёлый, мокрый хрип.
– Иван Михалыч! Завязывай со своими шуточками! – испугался Гена, подбегая.
Но деду было не до шуток. Морщинистое лицо побелело, как мел, а руки и ноги мелко и беспомощно тряслись.
– Дед! Ты чего?! – Гена подхватил его на руки – лёгкого, костлявого, как ворох сухих прутьев – и, сгибаясь под этой внезапной тяжестью, побежал к своему дому.
Обливаясь потом, ворвался во двор. Алёна на смене, дома никого. Паника, холодная и липкая, сжала горло. Что делать?!
Он осторожно уложил хрипящего старика на лавочку под яблоней.
– Дед! Держись! – крикнул он, больше себе, и подскочил к своему новому «Москвичу». Завёл, распахнул заднюю дверь, бережно, как ребёнка, перенёс деда на сиденье. Уселся за руль. Машина рванула с места, оставляя за собой облако пыли.
В больнице
Они просидели в больничном коридоре несколько бесконечных часов. Когда дверь наконец открылась, вышел усталый хирург. По его лицу Гена ничего не мог понять.
Врач развёл руками.
– Операция позади. Теперь всё зависит от его сил и воли божьей.
Алёна вскрикнула и прижалась к Гене, её тело содрогалось от слёз.
«Как же так?» – пронеслось в голове у Гены, и он обнял её за трясущиеся плечи. Всё прежнее – и сломанный забор, и надутая обида – казалось теперь ничтожной дымкой.
Через час дверь палаты приоткрылась. Медсестра кивнула.
– Приходите. Очнулся, вас спрашивает.
Они вошли на цыпочках. Дед Иван лежал бледный, опутанный трубками, но его взгляд был на удивление ясным. Он медленно перевёл глаза с внучки на Гену и кивнул.
– Алёнка… – голос звучал слабо, будто шорох сухой травы, но твёрдо. – Подойди.
Она шагнула, взяла его руку в свои ладони.
– Деда, молчи, не надо…
– Надо, – он с усилием вдохнул и уставился на Гену. – Геннадий. И ты.
Гена подошёл, чувствуя, как подкашиваются колени.
– Иван Михалыч, я…
– Всё, – прервал его дед. – Всё понял. Пока лежал – дошло. – Он с трудом соединил их руки. – Живите. Благословляю.
По щекам Алёны потекли слёзы. Гена не нашёл слов, лишь сжал её пальцы и кивнул деду. Тот уже закрыл глаза, и черты его лица, всегда такие жёсткие, смягчились, обретя незнакомое, умиротворённое выражение.
Свадьбу сыграли осенью, дед окреп и сидел во главе стола.
Искренне благодарю, что дочитали до конца.
Недавно я начала вести канал в MAX. Там я собираю то, что не находит места в больших публикациях: короткие зарисовки, истории, подсмотренные моменты, эпизоды из отношений — всё, что задело за живое и просится на бумагу. Будет здорово, если вы решите заглянуть и, возможно, останетесь.