— Катюш, давай пообедаем вместе? Сто лет тебя не видела нормально.
В трубке зашуршало, Катя что-то жевала.
— Мам, ну мы же созваниваемся каждый день.
— Созваниваться — это не то. Приезжай в ресторан, посидим, поболтаем. У меня новый повар, хочу, чтобы ты попробовала.
— Повар? А Витька куда делся?
— Руку сломал. Ладно, приедешь?
Пауза. Марина почти слышала, как Катя прикидывает — ехать или нет.
— Ну хорошо. Часа в два, нормально?
— Идеально.
***
Катя появилась в половине третьего — как обычно, опоздала. Влетела в зал, чмокнула мать в щёку, плюхнулась на стул.
— Прости, пробки жуткие. Что будем есть?
Марина уже заказала — телятину с овощами по рецепту Павла и свой фирменный салат. Принесли быстро, Катя набросилась на еду с энтузиазмом.
— Вкусно! — промычала она с набитым ртом. — Это новый повар готовил? Одобряю.
— Рада, что понравилось.
Марина смотрела на дочь и пыталась подобрать слова. Как спросить? С чего начать?
— Кать, а расскажи мне про Игоря побольше.
— Про Игоря? — Катя подняла глаза. — А что именно?
— Ну, вообще. Где он вырос, где учился. Чем до автосалона занимался.
— Мам, ты что, проверяешь его?
— Не проверяю. Просто хочу знать, за кого дочь замуж выходит.
Катя отложила вилку.
— Он вырос под Рязанью, я же говорила. Потом в Тулу переехал, учился в техникуме на автомеханика. Работал в разных местах, сейчас вот в салоне.
— А родители?
— Отец болеет, мать за ним ухаживает. Они редко выбираются.
— Ты с ними разговаривала? По телефону хотя бы?
Катя нахмурилась.
— Мам, к чему эти вопросы?
— Просто интересно.
— Нет, не просто. Ты его проверяешь. Я же вижу.
Марина вздохнула. Ладно, зайдём с другой стороны.
— Кать, а он тебе рассказывал про свои прошлые отношения?
— В смысле?
— Ну, с кем он встречался до тебя. Были серьёзные отношения?
Катя скрестила руки на груди.
— Мам, я не понимаю, к чему ты клонишь. Да, были какие-то девушки, он не монахом жил. И что?
— И ничего. Просто спрашиваю.
— Нет, не просто! — Катя повысила голос, на них оглянулись с соседнего столика. — Ты с самого начала его не приняла. Я же вижу. Смотришь на него, как на преступника какого-то.
— Катюш, я...
— Что — Катюш? Ты всегда так! Всё контролируешь, во всё лезешь. Не можешь просто порадоваться за меня?
Марина почувствовала, как внутри закипает.
— Я за тебя переживаю.
— Не надо за меня переживать! Мне двадцать два года, я взрослый человек! Сама разберусь, за кого замуж выходить!
— А если он не тот, за кого себя выдаёт?
Слова вылетели раньше, чем Марина успела их остановить. Катя замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, — Марина отвела глаза. — Забудь.
— Нет, не забуду! Ты что-то знаешь? Или придумала? Мам, говори прямо!
Марина посмотрела на дочь. Раскрасневшаяся, злая, готовая защищать своего жениха до последнего.
«Если скажу сейчас — не поверит, — поняла она. — Скажет, что я ревную, что выдумываю. И всё станет только хуже».
— Ничего я не придумала. Просто переживаю, что ты торопишься.
— Я не тороплюсь! Я люблю его!
— Любишь — это хорошо. Но четыре месяца — маленький срок, чтобы узнать человека.
Катя вскочила, схватила сумку.
— Знаешь что, мам? Я пойду. Не хочу это слушать.
— Катя...
— Позвоню, когда успокоюсь.
Она развернулась и вышла. Марина осталась сидеть одна, глядя ей вслед.
***
Вечер тянулся медленно.
Гости приходили и уходили, Зоя носилась между столиками, на кухне стучали ножи и шипело масло. Обычный рабочий день — а Марина чувствовала себя так, будто её переехал грузовик.
К девяти зал опустел. Персонал разошёлся, осталась только дежурная смена. Марина сидела в кабинете, тупо глядя в монитор.
«Дура, — ругала она себя. — Надо было молчать. Или сказать всё как есть. А я — ни туда, ни сюда. Только хуже сделала».
Стук в дверь. Павел заглянул в кабинет.
— Марина Сергеевна, вы ещё здесь?
— Здесь, куда я денусь.
— Вы сегодня не обедали. И не ужинали.
Марина отмахнулась.
— Не хочется.
— Надо есть, — он сказал это просто, без нажима. — Я тут приготовил кое-что. Можно?
Не дожидаясь ответа, он поставил на стол тарелку. Что-то лёгкое — рыба с зеленью и лимоном.
— Спасибо, — Марина посмотрела на него снизу вверх. — Вы всегда так о чужих людях заботитесь?
Павел пожал плечами.
— Вы не чужой человек. Вы мой работодатель. И вам сейчас плохо, это видно.
— Так заметно?
— Ну да.
Он помолчал, потом сел на стул напротив.
— Извините, если лезу не в своё дело. Но если хотите поговорить — я послушаю. Иногда помогает.
Марина невесело усмехнулась.
— Семейные дела. Дочь замуж выходит.
— Это же хорошо?
— Хорошо. Если бы не жених.
Павел молча ждал. Не давил, не расспрашивал — просто сидел рядом.
— Мне кажется, он её обманывает, — вдруг выпалила Марина. — Не кажется даже — я почти уверена. Но доказательств нет. А дочь... Она влюблена, ничего слышать не хочет. Сегодня поссорились.
— Понимаю.
— Что делать — не знаю. Сказать правду — не поверит. Промолчать — смотреть, как она свою жизнь ломает.
Павел помолчал, потом произнёс:
— У меня брат был. Женился на женщине, которую вся семья отговаривала. Мать плакала, отец орал — без толку. Он всё равно женился.
— И что?
— Развелись через два года. Она его обобрала и ушла к другому.
Марина скривилась.
— Не обнадёживает.
— Это ещё не конец истории. Потом брат сказал матери: «Жаль, что ты тогда не показала мне, какая она. Просто говорила — плохая, плохая. А я не верил».
— И что это значит?
— Не знаю, — Павел развёл руками. — Может, что одних слов мало. Люди верят глазам, не ушам.
Марина уставилась на него.
— Люди верят глазам, — повторила она медленно.
— Ну да. Я так думаю.
***
Павел ушёл, а Марина осталась сидеть над остывающей рыбой.
«Люди верят глазам».
Если она покажет Кате — та поверит. Но что показать? Фото? Видео?
Нет. Это как-то... Подло. Следить, снимать исподтишка. Не её метод.
А если пойти к этой Вере? Напрямую?
Мысль была безумной. Прийти к любовнице будущего зятя и сказать — что? «Здравствуйте, я мать невесты, расскажите мне всё про вашего хахаля»?
Но других вариантов Марина не видела.
Телефон зазвонил. Катя.
— Мам?
— Да, солнышко.
— Прости, что наорала. Я... Погорячилась.
— Ничего, бывает.
Пауза. Марина слышала, как дочь дышит в трубку.
— Мам, я понимаю, что ты переживаешь. Но я правда люблю его. Он хороший, ты просто не знаешь его так, как я.
«Может, это ты его не знаешь», — подумала Марина, но вслух сказала:
— Конечно, солнышко. Я тебе верю.
— Спасибо. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Марина положила трубку и долго смотрела в темноту за окном.
Завтра. Завтра она поедет к Вере.
Другого выхода нет.