Через полгода после того разговора с мамой жизнь Алены снова изменилась. Вадим получил повышение, Катя подросла и стала самостоятельнее. Казалось, все наладилось.
Но именно тогда позвонила Нина Петровна. Голос дрожал от слез: "Аленка, твой отец... Инсульт у него случился."
Часть 2. Время для себя
— Мам, как он сейчас? — Алена прижала телефон к уху, стараясь говорить тише. Катя спала, и будить ее не хотелось.
— Врачи говорят, стабильно тяжелое состояние, — Нина всхлипывала. — Левая сторона не работает совсем. Говорить пока не может. Аленка, я не знаю, что делать...
Алена закрыла глаза. Отец всегда казался неуязвимым — высокий, крепкий мужчина, который мог починить любую технику в доме и никогда не жаловался на здоровье. А теперь...
— Где ты сейчас?
— В больнице. Сижу у палаты уже третьи сутки. Домой боюсь уехать — вдруг что случится...
— Мам, ты же сама заболеешь так. Слушай, я завтра приеду. Вадиму объясню, Катю с собой возьму.
— Не надо, дочка, — слабо возразила мать. — У тебя своя семья, дела...
— Перестань, — резко сказала Алена. — Ты моя мама. Папа мой отец. Никаких "не надо" быть не может.
Но когда она рассказала Вадиму, тот нахмурился.
— На сколько ты собираешься? — спросил он, не отрываясь от ноутбука.
— Не знаю. Маме помочь нужно, папу навестить...
— А Катя? Ей же сад скоро, документы оформлять надо.
— Вадим, — Алена повернулась к нему, — мой отец в больнице. После инсульта. Понимаешь?
— Понимаю. Но и то понимаю, что у нас тоже дела есть. Я на новом месте работаю, отпросился уже несколько раз в прошлом месяце. А теперь что — дома один с ребенком сиди?
Алена почувствовала знакомое сжатие в груди. Неужели опять? Только недавно они помирились, все наладилось...
— Я думала, ты поймешь, — тихо сказала она.
— Я понимаю. Но нельзя же бросать все и ехать. Может, на выходных съездим? Вместе?
— Мама там одна сидит третьи сутки!
— Ну и что ей от того, что ты приедешь? Врачи все равно лечат, а не родственники.
Алена молча пошла в спальню. Уложила в сумку вещи для себя и Кати, документы, лекарства. Вадим появился в дверях, когда она застегивала молнию.
— Ты серьезно едешь?
— Серьезно.
— А как же я? Завтра важная встреча, послезавтра комиссия приезжает...
— А как же мои родители? — она повернулась к нему. — Вадим, пойми, если бы с твоими родителями что-то случилось, я бы тебя отпустила не задумываясь.
— Мои родители далеко живут.
— Дело не в расстоянии! — Алена почувствовала, как поднимается голос. — Дело в том, что семья — это не только мы двое с Катей. Это еще и наши родители.
Вадим постоял молча, потом вздохнул.
— Хорошо. Поезжай. Но долго не задерживайся.
Алена приехала в родительский город поздно вечером. Мама встретила ее в больничном коридоре — осунувшаяся, с красными глазами.
— Как он? — спросила Алена, обнимая мать.
— Сегодня впервые открыл глаза. Узнал меня, — Нина попыталась улыбнуться. — Врач говорит, это хороший знак.
Они зашли в палату. Алена едва узнала отца — худой, бледный, с трубками и проводами. Но когда она взяла его за руку, он слегка сжал пальцы.
— Пап, это я, Алена. Я приехала, — шептала она. — Все будет хорошо.
В глазах отца блеснули слезы. Он не мог говорить, но Алена понимала — он благодарен, что она рядом.
— Мам, идем домой, — сказала она матери. — Ты измучилась. Поспи нормально, поешь. А утром вернемся.
— Не могу я его одного оставить...
— Здесь врачи, медсестры. Если что — позвонят. Мам, ты же сама знаешь — больным нужны здоровые родственники, а не те, кто от усталости падает.
Дома оказалось, что холодильник пуст, посуда немыта, везде пыль. Мама действительно три дня не отходила от больницы.
— Мам, когда ты последний раз ела? — спросила Алена, укладывая Катю спать.
— Да утром что-то... Или вчера... Не помню.
Алена разогрела остатки супа, заставила мать поесть. Сама прибралась на кухне, перемыла посуду. Потом уложила маму спать и села составлять план.
Завтра нужно поговорить с врачами, выяснить прогнозы. Узнать, какая будет реабилитация, сколько времени займет восстановление. Понять, что делать дальше.
Телефон зазвонил около одиннадцати. Вадим.
— Ну как дела? — голос сухой, официальный.
— Папа узнал меня. Это хорошо. Но состояние тяжелое.
— Понятно. Когда домой?
— Не знаю пока. Вадим, мама в шоке. Она не спала толком, не ела. Мне нужно помочь ей прийти в себя.
— А мне нужно помочь с ребенком и работой, — он вздохнул. — Алена, я понимаю, что трудно. Но у нас тоже жизнь не останавливается.
— Я знаю. Но и здесь не остановилась. Мой отец может умереть, понимаешь?
— Может. А может, и выздороветь. Но ты не врач. От твоего присутствия ему лучше не станет.
Алена почувствовала, как внутри все холодеет.
— Я не только ради папы здесь. Мама одна не справится.
— У нее есть подруги, соседи...
— Вадим, это моя семья!
— А я что — не семья? Катя не семья?
Они помолчали. Алена слышала, как он дышит в трубку.
— Понимаешь, что ты делаешь? — тихо сказал он. — Опять убегаешь от проблем. Раньше в декрет ушла, теперь к родителям. А я все решай, все тащи.
— Я убегаю от проблем? — Алена не поверила своим ушам. — Вадим, я родила ребенка! Это не отпуск, не развлечение!
— Но и не работа. Дома сидела, деньги не зарабатывала...
— Мы же это обсуждали! Ты сам говорил...
— Говорил. А теперь думаю иначе.
Алена положила трубку, не попрощавшись. Руки дрожали от злости и обиды. Неужели он правда так думает? Что она всю жизнь от него скрывается?
Утром врач объяснил ситуацию подробно. Инсульт был тяжелый, но не критичный. Отец будет жить, но восстановление займет месяцы, а может, и годы. Левая сторона тела парализована, речь нарушена. Потребуется постоянный уход.
— Мы его еще недели две в больнице продержим, — говорил доктор. — А дальше домой. Но без помощи он обходиться не сможет. Кормить, мыть, лекарства давать — все на родных.
Нина Петровна слушала и плакала.
— Я не справлюсь, — шептала она. — Он тяжелый, а я уже немолодая...
Алена обняла мать за плечи. Понимала — мама права. В свои шестьдесят два, с больной спиной и гипертонией, она физически не сможет ухаживать за лежачим больным.
— Мам, мы что-нибудь придумаем, — говорила Алена, но сама не знала что.
Вечером позвонил Вадим.
— Ну как? Когда домой?
— Папу через две недели выпишут. Он парализован, нужен постоянный уход. Мама одна не справится.
— И что ты предлагаешь?
— Не знаю пока. Думаю.
— Думай быстрее. Катя уже спрашивает, где мама. А у меня терпение кончается.
— Вадим, неужели ты не понимаешь? Мой отец инвалид теперь! Моя мама не может одна...
— Понимаю. Но понимаю и то, что ты опять выбираешь не нашу семью.
— Как это не нашу? Папа с мамой — тоже наша семья!
— Моя семья — это ты, я и Катя. Все остальные — родственники.
Алена почувствовала, как в горле встает ком.
— Значит, если завтра с твоими родителями что-то случится, ты тоже скажешь, что они "просто родственники"?
— Мои родители далеко. И у них есть другие дети.
— А у моих нет! Я одна!
— Тогда проблемы твоих родителей — твои проблемы. Но решай их так, чтобы не разрушить нашу семью.
Он повесил трубку. Алена стояла с телефоном в руке и не знала, плакать или злиться.
Мама появилась на кухне в халате.
— Что случилось? Ты такая бледная...
— Ничего, мам. Вадим переживает, что я долго.
— Может, тебе действительно лучше уехать? — Нина села за стол. — Не хочу разрушать ваш брак.
— Мам, при чем здесь брак? Ты моя мать. Папа мой отец. Я не могу вас бросить.
— Но и семью бросать нельзя...
Алена села рядом с матерью.
— Знаешь, мам, всю жизнь мне казалось, что я все делаю правильно. Вышла замуж, родила ребенка, занимаюсь домом. А оказывается, я всю жизнь от чего-то убегаю.
— От чего? — удивилась Нина.
— Не знаю. От работы — в декрет. От семьи — к вам. Получается, я никому полностью не принадлежу.
— Аленка, — мама взяла ее за руку. — Ты знаешь, чем женщина от мужчины отличается?
— Чем?
— Мужчина может любить по очереди. Сначала работу, потом семью, потом детей. А женщина любит всех сразу. И разрывается между всеми. Это не недостаток — это природа.
— А как тогда жить? — устало спросила Алена.
— Честно. И не извиняться за то, что у тебя большое сердце.
На следующий день Алена поехала в свой старый институт. Хотела узнать, возьмут ли ее на работу — вдруг удастся найти что-то в этом городе.
Заведующая кафедрой, Марина Владимировна, встретила ее тепло.
— Алена! Сколько лет! Как дела? Как семья?
Алена рассказала ситуацию. Марина Владимировна слушала внимательно.
— Понимаю, — сказала она наконец. — Знаешь, у нас как раз освобождается ставка лаборанта. Зарплата небольшая, но работа спокойная. Можешь начать хоть завтра.
— Серьезно? — у Алены забилось сердце.
— Вполне. Ты хорошо училась, диплом красный. Правда, придется освежить знания — много чего изменилось за эти годы.
Алена вернулась домой в приподнятом настроении. Появился план — она остается здесь, устраивается на работу, помогает маме с папой. Катя пойдет в местный садик, а когда отец немного поправится...
Но когда она рассказала об этом Вадиму по телефону, тот взорвался.
— Ты совсем умом тронулась? — кричал он. — Бросить все и остаться там?
— Не бросить. Найти выход из ситуации.
— Какой выход? Ты хочешь разрушить наш брак!
— Я хочу помочь родителям и при этом начать работать!
— В чужом городе, за гроши, вдали от мужа!
— Вадим, — Алена старалась говорить спокойно. — Мой отец инвалид. Мать не справляется. Что я должна делать — бросить их?
— Нанять сиделку!
— На что? У них пенсия двадцать тысяч на двоих!
— Тогда отдай в интернат!
Алена онемела. Интернат? Своего отца?
— Ты это серьезно?
— Вполне. Там специалисты, уход профессиональный...
— Вадим, это мой отец! Он поднял меня, учил, защищал! А ты предлагаешь сдать его в интернат, как ненужную вещь!
— Я предлагаю быть реалистом! Ты не медсестра, твоя мать не медсестра! Что вы сможете дать ему, кроме любви?
— А разве этого мало?
— Недостаточно. Любовь лечит не всегда.
Алена почувствовала, что больше не может говорить.
— Знаешь что, — сказала она тихо. — Я остаюсь здесь. На месяц. Поставлю папу на ноги, помогу маме освоиться с уходом. А потом посмотрим.
— Если ты останешься, я подам на развод.
Слова прозвучали как удар. Алена сидела с телефоном в руке и не могла поверить, что услышала.
— Что?
— То, что слышала. Я не буду жить с женщой, которая предает семью ради чужих людей.
— Чужих? Это мои родители!
— Для меня чужие. И ты выбираешь их вместо меня.
— Я не выбираю! Я пытаюсь совместить!
— Не получается. Или мы, или они.
Алена медленно положила трубку. Руки тряслись. В комнату вошла мама.
— Что случилось? Ты вся белая.
— Вадим сказал... Если я останусь здесь на месяц, он подаст на развод.
Нина присела рядом.
— Аленка...
— Мам, не говори, что нужно ехать. Не могу я вас бросить. Не могу.
— И семью потерять тоже не можешь.
— А что делать? — Алена закрыла лицо руками. — Как выбирать между мужем и родителями? Почему он не понимает?
— Потому что он мужчина, — тихо сказала Нина. — У него другая психология. Для него семья — это его территория, его ответственность. А ты эту территорию покидаешь.
— Но не навсегда! И не по своей прихоти!
— Он этого не понимает. Для него важно, что ты выбрала не его.
Алена подняла голову.
— А что бы ты сделала на моем месте?
Мама долго молчала.
— Честно? Не знаю. В мое время мужья были другие. Твой отец никогда не поставил бы меня перед таким выбором.
— А если бы поставил?
— Наверное, выбрала бы детей. Но это было бы самое трудное решение в моей жизни.
Ночью Алена не могла спать. Катя сопела рядом в кроватке, мама спала в соседней комнате. А она лежала и думала.
Неужели правда придется выбирать? Неужели нельзя найти компромисс?
Она вспоминала их с Вадимом первые годы. Как он ухаживал, как они мечтали о будущем. Как радовались, когда узнали, что ждут ребенка. Как он помогал в первые месяцы после рождения Кати.
Куда все это делось? Когда он стал таким жестким, таким категоричным?
А может, он всегда был таким? Просто раньше ситуация не требовала выбора между ним и остальным миром?
Утром позвонила подруга — Света, с которой они учились в институте.
— Алена! Слышала, что ты в городе. Как дела? Как семья?
Алена рассказала. Света слушала, иногда охала.
— Ужас какой, — сказала она. — А муж что?
— Требует вернуться. Грозит разводом.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю. Света, а ты как живешь? Мужа не бросила ради карьеры?
Света рассмеялась.
— Знаешь, у нас с Мишей другая схема. Мы изначально договорились — каждый имеет право на свою жизнь. Я работаю, он работает. Домашние дела пополам. Дети пополам.
— А родители?
— Тоже пополам. Когда его мать заболела, мы оба ухаживали. Когда мой отец попал в больницу — тоже вместе решали проблемы.
— А если бы он поставил ультиматум?
— Я бы сказала ему, что так не разговаривают с женой. Взрослые люди ищут компромиссы, а не рубят с плеча.
Алена вздохнула.
— Мне иногда кажется, что я замуж выскочила, не подумав.
— А кто думает в двадцать лет? — Света говорила спокойно. — Главное сейчас понять — что ты хочешь от жизни. И имеешь ли право это получить.
— Имею ли право... — повторила Алена.
— Конечно имеешь. Ты же не собственность мужа. Ты личность. Со своими привязанностями, обязательствами, мечтами.
После разговора Алена долго думала. Света права — она личность. И имеет право принимать решения, исходя из собственной совести.
Вечером она снова позвонила Вадиму.
— Я остаюсь на месяц, — сказала сразу.
— Алена...
— Выслушай меня. Я остаюсь на месяц. За это время поставлю папу на ноги, научу маму основам ухода, найду частную медсестру, которая будет приходить несколько раз в неделю.
— А потом?
— Потом вернусь домой. И мы начнем строить отношения заново.
— На каких условиях?
— На условиях взаимного уважения, — Алена говорила твердо. — Ты уважаешь мое право помогать родителям. Я уважаю твое право на семейную жизнь. Ищем компромиссы, а не ставим ультиматумы.
— А если я не согласен?
— Тогда подавай на развод. Честно говоря, Вадим, я устала оправдываться за каждый свой поступок. Устала чувствовать себя виноватой за то, что у меня есть родители, совесть, принципы.
— Ты изменилась, — сказал он после паузы.
— Да, изменилась. Повзрослела. Поняла, что быть женой не значит раствориться в муже. Значит дополнять друг друга.
Они помолчали.
— А Катя? — спросил Вадим. — Ей нужна мать.
— Катя со мной. И видит, как нужно поступать с родителями. Это важный урок.
— Хорошо, — неожиданно сказал Вадим. — Оставайся на месяц. Но если через месяц ты не вернешься...
— Вернусь. Обещаю.
После разговора Алена почувствовала странное облегчение. Впервые за много лет она поставила свои границы, сказала то, что думает.
Месяц прошел незаметно. Отца выписали из больницы. Алена с мамой обустроили дом — установили поручни, купили специальную кровать, медицинские принадлежности.
Папа постепенно шел на поправку. Речь восстанавливалась медленно, но левая рука уже немного двигалась. Врачи говорили — хороший прогноз, главное не бросать занятия.
Алена работала в институте неполный день. Катя ходила в ближайший садик и была довольна — там были качели, которых не было в их городе.
Нина Петровна тоже изменилась. Перестала паниковать, научилась делать уколы, измерять давление. Поняла, что справится.
— Знаешь, — сказала она как-то дочери, — я сначала думала, что это конец света. А оказалось — просто новая жизнь. Другая, но не хуже.
— А страшно не стало?
— Страшно. Но понимаю теперь — страх нужно преодолевать, а не убегать от него.
В конце месяца Алена нашла медсестру — Галину Ивановну, женщину пятидесяти лет, добрую и опытную. Договорились, что она будет приходить три раза в неделю, помогать с процедурами и упражнениями.
— Теперь вы справитесь, — сказала Алена маме. — А я буду приезжать каждые выходные.
— Аленка, спасибо тебе, — мама обняла дочь. — Без тебя мы бы не выдержали.
— Это моя обязанность, мам. И моя радость — знать, что вы в порядке.
Домой они ехали втроем — Алена, Катя и... Вадим. Он приехал за ними сам, неожиданно.
— Решил посмотреть на твоих родителей, — сказал он сдержанно.
В доме он вел себя тактично, помог донести сумки, поговорил с отцом. Тот уже мог произносить отдельные слова и обрадовался зятю.
— Спасибо, — сказал отец, сжимая руку Вадима. — За дочь.
— Не за что, — ответил Вадим. И Алена услышала в его голосе что-то новое.
В машине они ехали молча. Катя спала на заднем сиденье. Алена смотрела в окно на проносящиеся пейзажи.
— Ты была права, — сказал вдруг Вадим.
— В чем?
— В том, что нельзя ставить ультиматумы. И в том, что семья — это не только мы трое.
Алена повернулась к нему.
— Что изменилось?
— Увидел твоего отца. Понял, что мог бы оказаться на его месте. И подумал — хотел бы я, чтобы моя дочь меня бросила?
— И что ответил себе?
— Нет. Не хотел бы.
Они ехали дальше в молчании. Но это было другое молчание — не враждебное, а понимающее.
Дома начался новый этап жизни. Вадим действительно изменился — стал мягче, внимательнее. Перестал контролировать каждую копейку, доверял Алене решения по дому.
А Алена устроилась на работу — в местный филиал того же института. Зарплата была скромная, но она снова чувствовала себя специалистом, а не только мамой и женой.
— Как хорошо снова работать, — говорила она Вадиму. — Я и забыла, как это — думать о чем-то, кроме подгузников и каши.
— А я забыл, какая ты умная, — отвечал он. — Извини, что пытался запереть тебя дома.
По выходным они ездили к родителям. Катя обожала дедушку, помогала ему делать упражнения, читала вслух детские книжки.
Отец постепенно поправлялся. Через полгода уже мог ходить с палочкой, говорить короткими фразами. Врачи удивлялись — такого быстрого восстановления они не ожидали.
— Это потому, что рядом любящие люди, — говорила Галина Ивановна. — Лучшего лекарства не придумали.
Однажды вечером, когда Катя спала, Алена с Вадимом сидели на кухне за чаем.
— Знаешь, о чем я думаю? — сказала она.
— О чем?
— О том, что кризис нас многому научил. Я поняла, что могу постоять за себя. Ты понял, что семья — это не диктатура.
— А еще я понял, что ты сильнее, чем кажется, — Вадим взял ее за руку. — И что я тебя недооценивал. Думал, что защищаю, а на самом деле ограничивал.
— А я поняла, что можно любить и мужа, и родителей, и ребенка одновременно. Не нужно выбирать — нужно находить баланс.
— И мы его нашли?
— Думаю, да. Во всяком случае, учимся находить.
Вадим поднял ее руку к губам, поцеловал.
— Знаешь, что мне больше всего нравится?
— Что?
— Ты стала говорить, что думаешь. Раньше все в себе держала, а потом взрывалась. А теперь сразу объясняешь свою позицию.
— А ты стал слушать, — улыбнулась Алена. — Раньше сначала решал, а потом ставил в известность.
— Плохие мы были супруги, — вздохнул Вадим.
— Неопытные. Думали, что любовь — это когда все само собой получается. А оказалось — это когда вместе работаешь над отношениями.
Прошел год. Отец Алены почти полностью восстановился — водил машину, помогал маме по дому, даже вернулся к работе на полставки.
— Врачи говорят, чудо, — рассказывала Нина Петровна по телефону. — Такие больные обычно не восстанавливаются так хорошо.
— А по-моему, никакого чуда нет, — отвечала Алена. — Просто рядом были люди, которые верили в его выздоровление.
У самой Алены жизнь тоже наладилась. Работа приносила удовольствие, начальство ценило ее знания. Катя подросла, стала самостоятельнее. С Вадимом отношения стали ровными, спокойными — они научились разговаривать, а не скандалить.
Но главное — Алена наконец поняла, кто она такая.
Не просто жена Вадима. Не просто мама Кати. Не просто дочь своих родителей.
Она — Алена. Со своими принципами, мечтами, обязательствами. Женщина, которая имеет право принимать решения и отвечать за них.
Однажды подруга спросила:
— Не жалеешь, что тогда не послушалась мужа? Не бросила родителей?
— Нет, — твердо ответила Алена. — Если бы бросила, не смогла бы себя простить. А муж... настоящий муж не требует от жены предательства.
— А если бы он все-таки подал на развод?
Алена задумалась.
— Знаешь, наверное, это было бы больно. Но я бы справилась. Потому что знала бы — поступила правильно.
В выходные они всей семьей поехали к родителям. Отец встретил их на крыльце — бодрый, улыбающийся.
— Деда! — Катя бросилась к нему в объятия. — А я тебе рисунок нарисовала!
— Покажи, внученька, — он поднял ее на руки.
Алена смотрела на эту картину и думала: а ведь могло быть по-другому. Мог отец лежать в каком-то интернате, доживать свои дни в окружении чужих людей. Могла Катя не знать деда, не слышать его смех, его сказки.
— О чем думаешь? — спросил Вадим, обнимая жену за плечи.
— О том, что мы правильно поступили тогда.
— Мы?
— Да, мы. Ты же мог настоять на своем. Подать на развод, забрать Катю...
— Не смог бы, — тихо сказал Вадим. — Понимаешь, увидел тогда твоего отца в больнице и представил себя на его месте. Подумал — а если когда-нибудь Катя бросит меня из-за мужа?
Алена посмотрела на него.
— И что почувствовал?
— Страх. И понял — требую от тебя того, чего сам не вынес бы.
— А теперь?
— Теперь горжусь тобой. У меня жена с характером, с принципами. Это же здорово!
Они вошли в дом. Мама накрыла стол, отец рассказывал Кате очередную сказку собственного сочинения. Вечернее солнце заливало комнату теплым светом.
И Алена подумала — вот оно, счастье. Не в том, чтобы все было просто. А в том, чтобы быть окруженной любящими людьми и знать — ты поступаешь правильно.
— Мам, — спросила Катя, когда они укладывались спать в гостевой комнате. — А почему дедушка болел?
— Так бывает, солнышко. Люди иногда болеют.
— А ты его лечила?
— Помогала лечиться. Ухаживала, поддерживала.
— А если я заболею, ты тоже будешь меня лечить?
— Конечно буду. Мамы всегда заботятся о своих детях.
— А когда ты состаришься, я буду за тобой ухаживать?
Алена обняла дочку покрепче.
— Надеюсь, что да. Но самое главное — ты будешь поступать по совести. Как подсказывает твое сердце.
— А если сердце скажет разное?
— Тогда выберешь то, с чем сможешь жить спокойно. За что не будет стыдно.
— Понятно, — серьезно кивнула Катя. — Как ты тогда с дедушкой.
— Да, солнышко. Как тогда с дедушкой.
Катя заснула. А Алена лежала и думала о том, что самый важный урок она, кажется, уже передала дочери.
Что любовь — это не слова, а поступки.
Что семья — это не только муж и дети, но и родители, и братья-сестры, и все, кого считаешь близкими.
Что выбирать между любимыми людьми не нужно — нужно искать способ быть преданной всем.
И что женщина имеет право на собственное мнение, собственные решения, собственную жизнь.
Утром за завтраком отец вдруг сказал:
— Алена, спасибо тебе.
— За что, пап?
— За то, что не бросила. За то, что научила нас не сдаваться. За то, что показала Кате, как нужно относиться к семье.
— Пап, не за что благодарить...
— За что. — Он взял ее руку. — Знаешь, я тогда в больнице лежал и думал — все, конец. Дочка молодая, у нее своя жизнь. Зачем ей больной отец?
— Папочка...
— А ты приехала. И не просто навестить — помочь по-настоящему. И я понял — не конец это, а новое начало.
Нина Петровна тоже всплакнула.
— И меня научила не паниковать, а действовать. Помнишь, как я металась в первые дни? А ты сказала — мам, болезнь — это не приговор, это задача. И мы ее решим.
— Мы и решили, — улыбнулась Алена.
— Решили, — согласился отец. — Всей семьей.
Вадим молча слушал, и Алена видела — он тоже думает о том времени. О том, как чуть не разрушил их брак своими ультиматумами.
— А знаете что? — сказала она. — Мне кажется, тот кризис нас всех изменил к лучшему. Папа стал сильнее, мама смелее, Вадим мудрее, а я... я поняла, кто я такая.
— И кто? — спросила Катя.
— Женщина, которая не боится брать ответственность за свои решения. И которая знает — настоящая любовь не требует выбора между близкими людьми. Она помогает находить место для всех в своем сердце.
И когда они собирались домой, Алена знала точно — какие бы испытания ни приготовила им жизнь, они справятся. Потому что они семья. Настоящая семья, где каждый поддерживает каждого.
А это дороже любых денег и важнее любых карьерных успехов.
Потому что в конце концов именно это и есть смысл жизни — быть нужной тем, кого любишь, и знать, что они всегда будут рядом.