– Не ставь сюда сумку, я же только что полы помыла! Ну сколько можно просить, теть Валь? – Лена устало прислонилась к дверному косяку, глядя, как огромная клетчатая сумка с деревенскими гостинцами плюхается прямо на чистый ламинат, оставляя мутный грязный след.
– Ой, да ладно тебе, Ленка, не сахарная, протрешь, – отмахнулась грузная женщина в цветастом халате, который она не снимала даже днем. – Мы ж с дороги, устали, гостинцев вам привезли. Картошечка своя, не то что ваша магазинная химия, сало, огурчики. Радоваться должна, а ты все ворчишь, как старуха.
Валентина Петровна, двоюродная тетка мужа, и ее супруг, дядя Витя, приехали «на недельку» еще в начале октября. Сейчас на календаре было уже третье ноября, а собирать вещи дорогие родственники явно не торопились. С ними увязался и их сын, тридцатилетний детина Степан, который, по словам матери, «искал себя» и заодно работу в городе, но пока нашел только диван в гостиной и пульт от телевизора.
Лена молча взяла тряпку и начала вытирать пол. Спорить с Валентиной Петровной было себе дороже – та обладала голосом базарной торговки и непробиваемой уверенностью в своей правоте.
– Витя! – гаркнула тетка на всю квартиру, так что зазвенела посуда в серванте. – Иди руки мой, сейчас ужинать будем! Лен, а че у нас пожрать есть? Я там в холодильнике кастрюлю видела, но там на дне совсем. Ты бы, милая, в магазин сбегала, мужики-то голодные.
Лена выпрямилась, чувствуя, как в виске начинает пульсировать знакомая жилка. Она только что вернулась с работы, отсидев восемь часов над годовым отчетом, потом час тряслась в переполненной маршрутке, а теперь ей предлагали снова бежать в магазин, чтобы накормить трех взрослых людей, которые целый день сидели дома.
– Теть Валь, я устала, – тихо, но твердо сказала Лена. – И денег у меня до зарплаты осталось две тысячи. Вы же говорили, что на неделю приехали. Продукты, которые мы закупали в выходные, вы уже съели.
– Ну вот, началось! – всплеснула руками тетка, поворачиваясь к вышедшему из ванной мужу Лены, Андрею. – Андрюша, ты слышишь? Жена твоя нас куском хлеба попрекает! Мы к ним со всей душой, с гостинцами, а нам – денег нет. Родственники, называется!
Андрей, мягкий и безотказный человек, виновато посмотрел на жену, потом на тетку.
– Лен, ну не начинай, а? – просительно произнес он. – Люди в гости приехали, неудобно. Давай я сбегаю за пельменями, карточки кредитной хватит.
– Неудобно, Андрей, это когда спать на потолке, – огрызнулась Лена, проходя на кухню. – А кормить месяц троих взрослых людей на одну зарплату – это не неудобно, это накладно.
В тот вечер скандал удалось замять. Андрей купил пельменей, тетка достала свое соленое сало, дядя Витя, как обычно, выставил на стол бутылку самогона, которую привез с собой в трехлитровой банке. Запах сивухи мгновенно распространился по всей квартире, впитываясь в шторы и обои.
Лена закрылась в спальне, сославшись на головную боль. Ей действительно было физически плохо. Ее уютная трешка, которую она с такой любовью обставляла, превратилась в проходной двор. В ванной постоянно висели чужие огромные трусы и застиранные майки, на кухне царил хаос – Валентина Петровна считала своим долгом «наводить порядок» в шкафах, переставляя банки так, что Лена потом ничего не могла найти. Но самое ужасное было то, что они лишили ее личного пространства.
Степан оккупировал гостиную. Он спал до обеда на разложенном диване, потом включал телевизор на полную громкость или играл в игры на телефоне, требуя от Лены пароль от вай-фая. Дядя Витя любил курить на балконе, но дверь за собой плотно не закрывал, и табачный дым тянуло в комнату. А тетка... Тетка была везде.
На следующий день была суббота. Лена мечтала выспаться, но в восемь утра ее разбудил грохот кастрюль и громкий голос Валентины Петровны, которая по телефону обсуждала с кем-то из деревенских знакомых цены на сахар.
Лена накинула халат и вышла на кухню.
– О, проснулась, спящая красавица! – поприветствовала ее тетка, не прерывая разговора по телефону. – А мы тут блинов захотели. Муки у тебя нет, пришлось Степу в магазин гнать. Деньги-то отдашь ему потом, он свои последние потратил.
Лена промолчала, наливая себе кофе. Ее любимая кружка с котиком была грязной и стояла в раковине, заваленная жирными тарелками. Пришлось пить из старой, со сколом.
– Теть Валь, – начала Лена, когда та наконец положила трубку. – Нам надо серьезно поговорить.
– О чем? – насторожилась тетка, переворачивая шкворчащий блин. Масло брызнуло на плиту, которую Лена драила вчера вечером.
– О сроках вашего визита. Андрей говорил, вы приехали в больницу обследоваться. Прошел месяц. Вы к врачу хоть раз ходили?
Валентина Петровна поджала губы, ее лицо сразу стало обиженным.
– Ходили мы, ходили. Там очереди, талонов нет. Сказали ждать. А что, мы тебе мешаем? Места много, квартира большая. Вон, у Светки из соседнего села зять тещу в однокомнатной терпит и не жужжит, а вы в хоромах живете.
– Это не хоромы, а наша квартира, за которую мы, кстати, еще ипотеку платим, – парировала Лена. – И коммуналка выросла в два раза, потому что вода льется рекой, а свет горит круглосуточно. Степан ваш всю ночь в приставку играет.
– Степочка работу ищет! – взвилась тетка. – Ему отдыхать надо, у него стресс. В деревне работы нет, спивается молодежь. Ты хочешь, чтобы он спился? Родная кровь ведь!
– Я хочу, чтобы он работу искал, а не уровни в танках проходил. За месяц он ни на одно собеседование не сходил.
В кухню вошел Андрей, зевая и почесывая живот.
– Доброе утро, мои хорошие. Чего шумим? Ой, блинчики! Тетя Валя, вы волшебница.
Лена посмотрела на мужа с немым укором. Он снова выбрал тактику страуса – спрятать голову в песок и делать вид, что все прекрасно. Андрей вообще не умел говорить «нет», особенно родственникам. Он вырос в этой деревне, проводил там каждое лето, и чувство долга перед «родней» было вбито в него намертво.
– Андрюша, скажи жене своей, чтоб не грызла нас, – плаксиво затянула тетка. – Мы же не чужие. Вите надо спину полечить, мне сердце проверить. А Степа... ну где ему еще жить? Снимать дорого, вы же знаете.
– Конечно, конечно, живите сколько надо, – закивал Андрей, уплетая блин. – Ленусь, ну правда, нам же не тесно.
Лена молча поставила чашку на стол и вышла. Разговор был бесполезен. Пока Андрей не встанет на ее сторону, этот табор не уедет.
Дни тянулись мучительной чередой. Лена стала задерживаться на работе, лишь бы не идти домой. Она брала подработки, сидела в офисе до девяти вечера, но все равно приходилось возвращаться. Дома ее ждал неизменный шум, запах жареного лука и претензии.
– Ленка, ты порошок стиральный не тот купила, – заявляла тетка с порога. – Этот не отстирывает пятна с Витиной рубашки. И хлеб черствый.
– Лен, у нас интернет лагает, позвони провайдеру, – кричал с дивана Степан, не отрываясь от экрана.
– Леночка, а дай пятьсот рублей на сигареты, пенсию еще не перевели, – просил дядя Витя, дыша перегаром.
Последней каплей стал случай, произошедший в следующий вторник. Лена вернулась домой пораньше – отменили совещание. Она тихо открыла дверь своим ключом и услышала голоса на кухне. Говорили громко, не стесняясь.
– ...да она дура набитая, эта твоя Ленка, – вещал голос Валентины Петровны. – Гонору много, а сама – пустышка. Детей нет, хозяйка так себе. Тебе, Андрюша, нормальная баба нужна, деревенская. Вон Танька Косолапова, разведенка, такая девка видная! И готовит, и шьет, и слова поперек не скажет.
– Мам, ну перестань, – вяло отбивался Андрей. – Нормальная Лена. Люблю я ее.
– Любишь! – фыркнула тетка. – Приворожила она тебя. Ничего, мы тут еще поживем, я ее выведу на чистую воду. А Степу надо тут прописать. Скажем, что для работы надо, временную регистрацию. А там, глядишь, и закрепится. Квартира большая, всем места хватит. А то ишь, королева, выгоняет нас. Пусть только попробует. Мы на нее управу найдем.
Лена стояла в коридоре, сжимая в руке ключи так, что металл врезался в кожу. Сердце колотилось где-то в горле. Они не просто гостили. Они планировали оккупацию. Они обсуждали ее за ее же спиной, в ее доме, поедая ее продукты. А ее собственный муж сидел и слушал, как его мать поливает грязью его жену.
Ярость, холодная и расчетливая, вытеснила усталость. Лена разулась, стараясь не шуметь, прошла в спальню. Взяла с полки папку с документами на квартиру – она была единственной собственницей, жилье досталось ей от бабушки еще до брака. Потом достала телефон и набрала номер.
– Алло, Паша? Привет. Ты же сейчас в ЧОПе работаешь? Да. Слушай, мне помощь нужна. Нет, не криминал. Просто нужно помочь выпроводить нежелательных жильцов. Да, прямо сейчас. Хорошо, жду.
Она вышла на кухню. Троица за столом – Андрей, тетка и дядя Витя – замолчала. Степан маячил в коридоре, направляясь в туалет.
– О, явилась, – скривилась тетка. – А мы тут чай пьем. Садись, если хочешь, только пряников мало осталось.
Лена подошла к столу и выключила работающий телевизор. Стало тихо.
– Собирайте вещи, – сказала она спокойно.
– Чего? – дядя Витя поперхнулся чаем.
– Собирайте вещи. Все. Немедленно. У вас есть полчаса.
– Ты что, белены объелась? – всплеснула руками Валентина Петровна, поднимаясь со стула. Она была массивной, подавляющей, привыкшей давить авторитетом. – Кто ты такая, чтобы нас гнать? Это дом моего племянника! Андрюша, скажи ей!
Андрей сидел, опустив голову.
– Андрей здесь не хозяин, – четко произнесла Лена. – Квартира моя. Куплена до брака, оформлена на меня. Вы здесь никто. Гости, которые засиделись. Я терпела месяц. Я терпела грязь, хамство, нахлебничество. Но когда вы начали планировать, как меня выжить и прописать здесь своего сыночка-тунеядца, мое терпение лопнуло.
– Мы не планировали... – начала было тетка, но Лена перебила.
– Я все слышала. Стояла в коридоре и слышала каждое слово. Про «дуру набитую», про Таньку Косолапову. Вот к Таньке и езжайте.
– Да как ты смеешь! Мы пожилые люди! Ночь на дворе! – завизжала тетка, переходя на ультразвук. – Андрей! Ты мужик или тряпка?! Твою мать выгоняют на улицу!
Андрей поднял на жену глаза, полные муки.
– Лен, может, до утра? Куда они сейчас... На вокзал?
– Мне плевать, – отрезала Лена. – Гостиницы в городе работают круглосуточно. Деньги на такси я дам. Это все, на что вы можете рассчитывать.
В этот момент в дверь позвонили. Это приехал Паша, старый школьный друг Лены, двухметровый крепыш в форме охранника, и с ним еще один парень, не меньше габаритами.
– Добрый вечер, – прогудел Паша, заходя в квартиру. – Лен, проблемы?
Увидев двух здоровенных мужчин в форме, дядя Витя сразу сдулся и втянул голову в плечи. Степан, выглянувший из туалета, юркнул обратно в комнату. Валентина Петровна побагровела, но кричать перестала.
– Вот, граждане отказываются покидать помещение, – кивнула Лена. – Помогите им собрать вещи и проводите до выхода.
Сборы были хаотичными и шумными. Тетка металась по квартире, швыряла вещи в сумки, проклинала Лену, город, современную молодежь и «проклятую демократию». Она пыталась прихватить с собой Ленино постельное белье, утверждая, что это подарок, но Паша вежливо, но твердо попросил выложить.
– Чтоб у тебя язык отсох, змея! – шипела тетка, застегивая сапоги. – Чтоб ты одна осталась! Андрюша, собирайся, ты с нами поедешь! Нечего тебе с этой мегерой жить!
Андрей стоял посреди разгромленной гостиной, растерянный и жалкий. Он смотрел то на разъяренную мать, то на холодную, как айсберг, жену.
– Мам, я останусь, – тихо сказал он.
– Что?! – ахнула тетка. – Предатель! Променял родную кровь на юбку! Ну и оставайся, подкаблучник! Ноги моей здесь больше не будет!
Когда дверь за родственниками наконец захлопнулась, в квартире наступила звенящая тишина. Только пахло перегаром, потом и дешевыми духами Валентины Петровны.
Паша подмигнул Лене.
– Ну, бывай. Если что – звони. Замок бы тебе сменить, мало ли.
– Спасибо, Паш. С меня причитается.
Когда друг ушел, Лена без сил опустилась на диван. Андрей стоял у окна, не решаясь подойти.
– Лен... – начал он.
– Молчи, – она закрыла глаза. – Просто молчи. Сейчас я вызову клининг, потому что сама я это отмывать не буду. А потом мы с тобой поговорим. Очень серьезно поговорим. И если ты хоть слово скажешь в их защиту, можешь собирать вещи и ехать следом.
Андрей молчал. Он понимал, что прошел по самому краю.
Следующие два дня прошли в уборке. Лена выкинула все, что напоминало о «гостях»: старые тапки, забытые носки, даже кружки, из которых они пили. Пришлось вызывать химчистку для дивана и ковров. Андрей помогал молча, драил унитаз, выносил мусор, бегал в магазин. Он чувствовал свою вину и старался ее загладить.
Разговор состоялся в воскресенье вечером. Квартира снова сияла чистотой, пахло свежестью и лимоном.
– Я люблю тебя, – сказал Андрей, глядя в пол. – Прости, что я такой... мягкотелый. Я просто не знал, как им отказать. Мать же...
– Мать – это святое, я понимаю, – ответила Лена, помешивая чай. – Но семья – это мы с тобой. И если твои родственники разрушают нашу семью, ты должен выбирать. Я не запрещаю тебе с ними общаться. Езди в деревню, звони, помогай деньгами в разумных пределах. Но в моем доме их больше не будет. Никогда.
– Я понял, – кивнул Андрей. – Я обещаю. Больше такого не повторится.
– И Степану твоему скажи, чтобы про прописку даже не мечтал. И про работу пусть сам думает.
– Скажу. Я уже сказал, когда они звонили с вокзала. Я им билет на поезд купил, отправил домой. Обиделись, конечно. Мать сказала, что наследства меня лишит.
Лена усмехнулась. Наследство там было – разваливающийся дом да огород с картошкой. Невелика потеря ради спокойной жизни.
– Пусть лишает. Главное, чтобы нервы нам не мотали.
Прошло две недели. Страсти улеглись. Валентина Петровна звонила сыну, жаловалась на здоровье, на «неблагодарных детей», но трубку Андрей теперь брал редко и разговаривал сухо.
Лена возвращалась домой с работы. В руках у нее был пакет с вкусной едой – она купила стейки лосося и хорошее вино. Сегодня они с Андреем планировали просто поужинать вдвоем, в тишине и покое.
Подходя к подъезду, она увидела соседку, бабу Шуру, которая сидела на лавочке.
– Ленка, привет! – окликнула та. – А к тебе там гости приехали!
У Лены внутри все оборвалось. Пакет с продуктами чуть не выпал из рук.
– Какие гости? – мертвым голосом спросила она.
– Да брат твой двоюродный, с женой и детьми! С чемоданами! Стоят у двери, звонят, а дома никого. Говорят, проездом, на недельку, город посмотреть хотят.
Лена закрыла глаза и глубоко выдохнула. Родственники. Теперь уже ее. Двоюродный брат Миша из Сызрани, которого она не видела лет десять.
Она достала телефон, набрала номер Андрея.
– Андрюш, ты где? Дома? Нет? Отлично. Не иди домой. Встречаемся в кафе на Ленина. Да. И закажи столик. А потом... потом поедем в отель. На выходные.
– А что случилось? – встревожился муж.
– К нам гости. Мои. Но мы их не примем.
– Лен, ну как так... Неудобно же, – по привычке начал Андрей, но тут же осекся.
– Неудобно, Андрей, это спать на потолке, – с улыбкой повторила Лена свою фразу. – Я поняла одно: мой дом – это моя крепость. И ворота в эту крепость открываю только я.
Она подошла к подъезду. У двери действительно стоял Миша с женой и двумя орущими близнецами.
– О, Ленка! – обрадовался он. – А мы стучим-стучим! Открывай, мы с ночевкой!
Лена подошла ближе, улыбнулась как можно вежливее, но взгляд ее остался стальным.
– Привет, Миша. Рада видеть. Но принять вас не могу. У нас ремонт, в квартире дышать нечем, лак сохнет. И сами мы уезжаем за город.
– Да ладно? – вытянулось лицо брата. – А куда ж нам деваться? Мы рассчитывали...
– Вон там, за углом, отличный хостел, – указала Лена рукой. – Недорого и чисто. Извини, тороплюсь.
Она развернулась и пошла прочь, к машине такси, которую только что вызвала. Спиной она чувствовала изумленные взгляды родственников, но совести больше не было. Совесть она, кажется, вымела из дома вместе с грязью после отъезда тетки Вали. И жить без нее стало намного легче.
Андрей ждал ее в кафе с букетом цветов. Он все понял. И кажется, впервые за много лет посмотрел на жену не просто как на удобную хозяйку, а как на женщину, которая умеет защищать свои границы. И это вызывало уважение.
А родственники... Родственники хороши на расстоянии. Желательно, на расстоянии нескольких сотен километров и через экран смартфона.
Если вам понравилась эта история, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Буду рада прочитать ваше мнение в комментариях.