- Кстати, что мне там за списание на две тысячи с лишним пришло?
- Сапоги.
- А старые?
Яна достала из пакета в прихожей сапоги, которые собиралась завтра с утра выбросить в мусорку – ни на что больше они в этой жизни уже не годились.
- Вить, ну сколько можно! Я же просила не бросать на постель вещи, а ты опять…
- Ой, ну вот что ты начинаешь! Домой приходят ради уюта и тепла, а ты с порога пилить начинаешь.
Представить страшно, что было бы, если бы мы поженились – вообще бы мозг съела, наверное, - мужчина сам рассмеялся своей шутке.
Яна лишь вздохнула и принялась собирать брошенные вещи, складывая их в корзину для грязного белья.
– И вообще, чего ты на меня орешь? У нас какой уговор? Я тебя обеспечиваю, ты держишь дом в порядке.
Вот и держи в порядке дом, а не меня по струнке заставляй ходить.
Тут в словах Виктора была доля правды.
Можно было бы считать этот упрек справедливым, если бы не одно «но»: корзина для грязного белья находилась буквально в трех метрах от кровати, на которую мужчина сбрасывал одежду до этого.
Разве не логичней было зайти в ванную, там раздеться, сложить вещи в корзину и встать под душ?
Зачем вообще этот крюк к кровати нужен был? Яна этого не понимала.
Впрочем, она многого не понимала.
Возможно, не стоило и пытаться? Тем более, что в жизни хватало проблем и без размышлений о высоком.
Строго говоря, у таких, как Яна, не могло не быть проблем.
Она родилась вторым ребенком у своих родителей.
Потом отец ушел за хлебом, а мать сошлась с отчимом и от него родила еще троих.
Видимо, на фоне счастья материнства и благополучия своего второго брака женщина начала активно злоупотреблять, из-за чего не могла в итоге полноценно заниматься ни одним из имеющихся детей.
Яна и ее старшая сестра Марина от оставшихся троих детей держались особняком.
Способствовал этому разделению отчим, который в минуты просветления от за..поев своим детям покупал подарки, баловал их и всячески подчеркивал их нужность и важность.
А Марину с Яной в открытую называл приживалками и уточнял, как долго они еще будут мозолить ему глаза.
Мол, скажите спасибо, что в детдом вас не сдали.
Мать хоть и видела такую несправедливость в отношении к ее детям от первого брака, но никак за них не вступалась, так что Яна и Марина оставались сами по себе.
Свои проблемы решали сами, маму в это не втягивали лет с двенадцати, а уж как исполнилось каждой по восемнадцать лет – ушли из «родного» дома, куда глаза глядят.
Реальная жизнь оказалась сложней, чем показывали на телеэкранах и можно было самой понять из разговоров взрослых.
Получить образование у Марины и Яны, конечно же, не получилось. А когда учиться, если приходилось впахивать на двух работах просто чтобы хватало денег накопить на первый взнос по ипотеке и купить все необходимое?
И ведь только они насобирали на первый взнос и собрались брать хоть какую-нибудь «двушку» на окраине города, как у Марины диагностировали заболевание, ради лечения которого женщинам пришлось не только кубышку распотрошить, но и взять кредиты.
Сестру вылечили, но в работе у нее теперь были серьезные ограничения. Да, она нашла подработку диспетчером на удаленке, но этого едва хватало, чтобы содержать саму себя, поэтому выплата долгов и все покупки сверх необходимого легли на плечи Яны.
Именно тогда на ее жизненном пути появился Виктор. Он работал небольшим начальником в одной из контор, где Яна мыла полы.
Сразу было понятно, что прельстила его в женщине не красота неземная и даже не бытовые навыки, а отсутствие запросов сверх необходимого минимума и весьма стесненное финансовое положение.
Обычную девушку из числа «самодостаточных и независимых» ведь еще поди завоюй: там и конкуренция присутствует, и у самой красотки претензии к количеству и качеству ухаживаний регулярно возникают.
А для Яны достаточно быть хорошим, просто оплачивая самое необходимое.
- Ты что, не понимаешь, что он не любит тебя? Просто пользуется, - в один голос говорили Яне знакомые.
Не понимая, что женщина, пусть и не имеет высшего образования, но какой-то недалекой «фиалочкой», верящей в неземную любовь, не является.
- Так и я тоже не люблю его, - пожимала плечами она. – Просто пользуюсь, - добавляла как можно более равнодушней.
Временами ей было тошно от самой себя. Возникало ощущение, будто она вышла на ту самую па.н..ель.
Но это чувство быстро прошло после первых недель жизни с Виктором.
А все потому, что стало понятно: пусть жизнь с ним была не радужной и уж точно не сахарной, но все же она позволяла решать Яне часть ее собственных проблем.
Да, Виктор требовал жесткой отчетности по всем финансовым тратам.
Собирать чеки на каждую покупку, даже за копеечную пачку соли, у Яны быстро вошло в привычку.
Но при этом мужчина держал свое слово: полностью, пусть и на минимально необходимом уровне, обеспечивал женщину и едой, и одеждой, и средствами личной гигиены.
Да, все приходилось покупать на распродажах или в «смешных ценах», но боже, неужели не по тем же самым критериям она бы затаривалась на свои собственные деньги?
Зато больше не надо было платить за съемную квартиру. Совсем легко стало, когда Марину забрали в деревню дальние родственники по линии отца.
Живя у них, женщина могла и дальше работать на удаленке, но при этом им больше не надо было тратиться на съемный угол, что позволяло быстрей погашать кредиты.
Да и Виктор с его мамой были не самыми плохими людьми.
Да, мать Виктора очень любила, приходя в гости к сыну, сообщить живущей с ним женщине, что она здесь находится на птичьих правах, права голоса не имеет, и самое главное – чтобы не смела надеяться, что ее сынок когда-нибудь женится на бесприданнице.
Но терпеть эти тирады приходилось пару раз в год, не больше, ведь у матери Виктора была своя собственная жизнь и особо в личную жизнь сына она не лезла.
Что же до самого Виктора, то к Яне он относится, как к домработнице с привилегиями.
Причем эти самые «привилегии» от нее требовал все реже и реже, чему женщина была даже рада.
Ей уже абсолютно безразлично было, что мужчина, приходя домой, пахнет чужими женскими духами, а на отворотах рубашки нет-нет да приходится застирывать следы чужой помады.
Яна даже радовалась, когда сожитель предложил спать в разных комнатах, мол, не нравится ему, что Яна во сне вертится.
Засыпая на раскладном диване в бывшей гостиной, а ныне – ее комнате, Яна желала лишь одного: чтобы получилось рассчитаться с долгами до того момента, как Виктор решит, что «домработница» ему больше не нужна.
- Ну, что у нас сегодня на ужин? – мужчина вышел из душа, на ходу запахивая полы домашнего халата.
Потянулась домашняя рутина. Подать на стол, собрать посуду (которую Виктор упорно не то что в раковину не ставил, но и растаскивал по всей квартире, словно «помечая» таким образом территорию), прибраться по-мелочи перед сном и, конечно – собрать мужчине обед с собой на работу на утро.
Яна уходила раньше, так что все приготовления старалась сделать с вечера.
- Кстати, что мне там за списание на две тысячи с лишним пришло?
- Сапоги.
- А старые?
Яна достала из пакета в прихожей сапоги, которые собиралась завтра с утра выбросить в мусорку – ни на что больше они в этой жизни уже не годились.
- А, ну ладно тогда. Я уже думал, транжирить начала и роскоши захотела. Ты у меня смотри, начнешь бор...зеть – мигом на улице окажешься.
Виктор тут же рассмеялся, показывая, что это вроде бы как шутка.
Яна выдала дежурную улыбку и поспешила уйти в свою комнату. Открыла на телефоне банковское приложение, в котором было прописано, что вот еще полгода – и эта кабала закончится.
Что дальше? Ну, у нее, честно говоря, были планы уехать к чер..товой матери в деревню к Марине и родственникам отца.
Тем более, что те давно зазывали, устроиться там продавцом в сельмаг или на агрофирму разнорабочей, а потом – как минимум полгода больше не думать ни о чем, кроме удовлетворения своих базовых потребностей.
Тетя Оля все причитала, что Яна своей работой «в две смены» и Виктором сверху доведет себя до последней доски, но, кажется, досок на ее пути скоро не будет.
И можно будет распрощаться и с Виктором, и с его не особо-то остроумными шутками, и со всей этой волокитой, которую приходилось тянуть последние восемь лет.
Под эти мысли Яна и заснула еще не зная, как круто изменится ее жизнь уже через несколько часов.
Разбудил ее звонок телефона. Пять утра. На дисплее телефона отображался контакт «тетя Оля».
Принимая вызов, Яна почувствовала, как дрожат руки. Неужели что-то случилось с Маринкой? Только этого не хватало, ведь только-только все начало налаживаться…
- Янка, танцуй! – раздался с той стороны радостный и какой-то даже отчасти противоестественный тети Олин смех.
Судя по всему, она уже успела «принять на грудь» от радости полученной новости.
- В кровати это затруднительно будет… А что случилось-то?
- Ай, точно, бал...да я, башка стоеросовая, самое важное-то не сообщила. Папаша ваш с Мариной, бо...ров пар..но копыт...ный, коньки-то откинул!
- То есть как это «откинул»?
- Ну как-как… Совсем, естественно.
- Ага… А чего танцевать-то?
Нет, поводов для слез у Яны точно не прибавилось. Но и причин для той радости, что испытывала тетя Оля, она тоже не видела.
Да и вообще как-то странным это ей показалось, что отцова сестра так на кончину брата реагирует.
Все же родственники, вроде бы как не чужие люди…
Хотя, учитывая, как обошелся в прошлом с тетей Олей отец – ничего удивительного в ее реакции не было.
А вот Яна здесь при чем?
Автор: Екатерина Погорелова