Иногда можно услышать версию, будто Кутузов сознательно позволил Наполеону уйти через Березину, чтобы не облегчать жизнь англичанам, а сам заграничный поход считал ненужным — мол, пусть европейцы сами расхлёбывают собственные войны. Версия экзотическая. Но если заглянуть чуть глубже в историю, станет очевидно: подобной логики совершенно не разделял Александр Васильевич Суворов. Он, напротив, рвался к Парижу — и задолго до 1812 года. Причём не раз, а минимум дважды.
В конце XVIII века Европу накрыла буря войны второй антифранцузской коалиции. Формально против революционной Франции выступили Россия, Австрия, Англия, Неаполь и Османская империя. Фактически же это был союз стран с совершенно разными целями, плохо скрытыми амбициями и весьма избирательным желанием воевать. Россия участвовала в коалиции недолго — до конца 1799 года. Именно тогда и произошёл знаменитый итальянский поход Суворова, завершившийся героическим, но стратегически бесполезным швейцарским эпизодом.
Любопытно, что сам Суворов ни в какую Италию, а тем более Швейцарию, изначально не рвался. Он искренне не понимал, зачем русской армии сражаться в Альпах, если есть очевидный и прямой путь — удар по Парижу. С военной точки зрения это выглядело логично: уничтожение революционного режима через взятие столицы. Но логика стратегии и логика союзников оказались разными вещами.
Состав коалиции с самого начала выглядел странно. Турция и Неаполь воевали потому, что французы их просто атаковали. Англия же, как всегда, жила собственной войной — морской, колониальной и крайне прагматичной. Она вступила в союз, не меняя ни методов, ни целей: французов били там, где это было выгодно Лондону, и ровно в том объёме, который устраивал британскую корону. Настоящим активным игроком на континенте оставалась Австрия.
Но и у Австрии была своя, весьма специфическая мотивация. К концу XVIII века империя Габсбургов уже утратила статус главного арбитра Европы, хотя смириться с этим не желала. Франция была для Вены не смертельным врагом, а старым конкурентом, с которым столетиями спорили за влияние. Австрийцам хотелось не уничтожить Францию, а воспользоваться войной, чтобы вернуть утраченные позиции — прежде всего в Италии и Нидерландах. Причём сделать это нужно было именно до окончательного разгрома французов. После победы — никто бы просто не позволил.
И вот здесь начинается самое интересное. Пока шла война, у Австрии были идеальные условия: Англия — союзник, Турция отвлекает силы Франции, Пруссия сохраняет нейтралитет, мелкие державы разбиты, а Россия… Россия добровольно пришла на помощь. Значит, не станет мешать. В случае же взятия Парижа вся эта конструкция рушилась. Даже восстановленная монархия не поддержала бы австрийскую экспансию, а в новых условиях Габсбурги остались бы с амбициями, но без союзников.
Именно поэтому план кампании писался в Вене. Суворов предлагал сосредоточить силы на Рейне и ударить кратчайшим путём. В ответ австрийцы устроили грандиозную стратегическую эквилибристику — растянули войну «от экватора до полюса», как язвительно выражался сам фельдмаршал. Русско-английский десант высаживался в Голландии, австрийцы двигались туда же с юга, ещё одна армия чистила Италию, третья — изображала активность в Швейцарии и на Рейне. Париж при этом словно не существовал.
Суворов свою часть работы выполнил блестяще: французские войска в Италии были разбиты, сопротивление сломлено, путь на юг Франции открыт. Более того — у Парижа почти не осталось войск. Основные силы либо застряли в Египте, либо были связаны на других фронтах. Казалось бы, момент идеальный. И тут следует приказ, который выглядит как издевательство: бросить всё и идти через Альпы на соединение с корпусом Римского-Корсакова. Причина? Главная австрийская армия эрцгерцога Карла уходит… в Нидерланды. Не дожидаясь русских. По прямому приказу.
Результат оказался закономерным. Одновременный уход двух сильнейших армий — Суворова и Карла — резко изменил баланс сил. Французы, до этого уступавшие численно, получили преимущество и мгновенно нанесли тяжёлые поражения союзникам. Австрийцы явно не ожидали такого масштаба катастрофы, но сами же её и подготовили.
Даже после альпийского перехода Суворов не считал войну проигранной. Он уже прикидывал, как в третий раз попытаться дойти до Парижа. Но император Павел, при всей своей эксцентричности, оказался куда проницательнее союзников. Он понял простую вещь: Австрия не собирается выигрывать эту войну, пока не решит собственные, сугубо австрийские задачи, не имеющие никакого отношения ни к России, ни к реставрации Бурбонов. И тогда Павел сделал единственный разумный ход — вывел Россию из коалиции.
Так закончилась история несостоявшегося похода Суворова на Париж. Не из-за слабости русской армии, не из-за гениальности французов, а потому что союзники предпочли интриги победе.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.