Два года Анна и Игорь жили в трёхкомнатной квартире его матери, Аллы Сергеевны, искренне считая, что им всем невероятно повезло.
Их отношения с сорокадевятилетней свекровью были хорошими. Возможно, по той причине, что женщина большую часть времени проводила вне дома.
Работа в архитектурном бюро, встречи с подругами, выставки, походы в театр — все это занимало очень много времени.
Квартира Аллы Сергеевны была поделена на зоны. Самая большая комната, гостиная, считалась нейтральной территорией, где по выходным собирались друзья Анны и Игоря.
Компактная, но уютная комната принадлежала им, а просторная светлая — Алла Сергеевне.
Она установила лишь одно правило: шумные посиделки — только в гостиной. Анна, выходя утром на кухню в коротком шёлковом халате, могла спокойно варить кофе, зная, что свекровь уже на работе или ещё спит.
Они ужинали вдвоём с Игорем, иногда оставляя часть еды в холодильнике для Аллы Сергеевны, которая предпочитала есть в одиночестве у себя, с книгой или перед ноутбуком.
Всё изменилось полгода назад. Перемену Анна почувствовала одной из первых. Алла стала возвращаться домой с загадочной улыбкой, чаще отвлекалась на сообщения в телефоне, а по пятницам, собрав сумку, бросала: «Всё, ребята, я на выходные к подруге!»
Подруга эта упоминалась всё чаще, пока через пару месяцев не трансформировалась в «Дмитрия».
— Мама, а кто этот Дмитрий? — как-то вечером спросил Игорь, когда Алла Сергеевна, напевая, гладила блузку.
— Обыкновенное чудо, — загадочно ответила она.
Женщина стала уезжать к нему на все выходные. В квартире воцарялась тихая, блаженная свобода. Анна и Игорь стали строить планы.
— Думаешь, она к нему переедет? — спрашивала девушка, расставляя по полкам крупы на освободившейся кухне. — У него же, наверное, своё жильё. Он архитектор, говорила она?
— Инженер-проектировщик, — поправил Игорь. — Не знаю. Но если серьёзно, то да, логично. Мама явно влюбилась.
Их логика дала сбой в среду, когда Алла Сергеевна вернулась с работы не одна. В дверях стоял высокий, представительный мужчина лет пятидесяти, в добротной дублёнке и с дорогой кожаной сумкой через плечо.
— Анна, Игорь, знакомьтесь, это Дмитрий. Мой мужчина. Теперь он будет жить здесь, с нами! — восторженно сообщила женщина.
Анна машинально потянула полы своего домашнего халата, который внезапно показался ей слишком лёгким и коротким.
— Здравствуйте, — произнёс Дмитрий бархатным баритоном, протягивая руку. — Очень рад. Алла много о вас рассказывала.
— В… в смысле, жить? — выдавил Игорь, пропуская рукопожатие.
— Ну да, — весело ответила Алла Сергеевна, помогая Дмитрию снять обувь. — Ему до своей работы два часа ехать, а тут от меня двадцать минут пешком. Да и квартира большая, нам всем места хватит. Мы же одна семья!
Тон был таким бодрым и не допускающим возражений, что слова застряли у Анны в горле.
Она лишь увидела, как Дмитрий, проходя в гостиную, оценивающим взглядом окинул интерьер.
Первые дни прошли в оцепенении. Дмитрий оказался человеком системным и хозяйственным.
Он сразу занял половину шкафа в комнате Аллы, принёс свою электробритву и дорогой набор для ухода за бородой, который теперь соседствовал с женскими флакончиками в ванной.
Но главное — он кардинально изменил ритм жизни кухни. Если раньше там была царством Анны, где она неспешно экспериментировала с рецептами по утрам, то теперь в семь тридцать там уже хозяйничал Дмитрий.
Он варил кашу на воде, жарил яичницу-глазунью с помидорами, и всё это — с невозмутимым, сосредоточенным видом профессионального повара. Запах еды будил Анну раньше будильника.
Однажды утром, уже через неделю, Анна, как обычно, вышла в халате, чтобы сварить кофе. Дмитрий, стоя у плиты в спортивном костюме, обернулся.
— Доброе утро, Анна. Кофемолка шумит, я уже сварил себе в турке. Осталось ещё, присоединяйтесь.
— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как жаром покрывается спина. Она сжала полы халата и отступила. — Я позже.
С тех пор она не выходила из комнаты, пока не убедится, что на кухне никого нет, или пока не наденет джинсы и свитер.
Лёгкость исчезла. Квартира перестала быть убежищем. Вечера стали ещё невыносимее.
Алла Сергеевна, которая раньше исчезала в своей комнате с тарелкой, теперь с упоением накрывала на стол в гостиной. Запах жареного мяса, лука, специй витал повсюду.
— Ребята, идите ужинать с нами! — звала Алла Сергеевна, сияющая и помолодевшая на десяток лет. — Дима приготовил просто потрясающую утку!
— Мы уже поели, — лгала Анна, заперевшись с Игорем в своей комнате, где они жевали салат, прислушиваясь к смеху и звону бокалов за стеной.
Игорь пытался говорить с матерью.
— Мам, нам, честно, не очень удобно. Анна нервничает. Мы думали, ты к Дмитрию переедешь.
— Что ты, Игореша! — искренне удивилась Алла Сергеевна. — Это же моя квартира. Я здесь всю жизнь живу. И Дима здесь отлично вписался. Вы просто привыкните. Он же замечательный!
Самым болезненным ударом стал запрет на гостей. Как-то раз Алла Сергеевна твёрдо попросила их впредь приглашать друзей только тогда, когда её и Дмитрия не будет дома.
— Дима человек утомляемый, после работы ему нужна тишина, — объяснила она. — А ваши ребята… они шумные. Давайте так: вы нам говорите, когда планируете встречу, а мы на это время куда-нибудь сходим.
Анна расплакалась, когда ушла последняя подруга после такого «разрешённого» визита, на который Алла и Дмитрий, кстати, ушли в кино.
Она чувствовала себя подростком, которому родители выделили время для личной жизни.
— Это невыносимо, — шипела она Игорю, когда они мыли посуду после друзей. — Я себя здесь гостьей чувствую. Хуже того — непрошеной. Он везде. Его вещи, его запахи, его голос. Он даже унитазный ёршик не так ставит!
— Он помогает по дому, — неуверенно заметил Игорь. — Пол моет, сантехнику починил.
— Мне не нужен сантехник! Мне нужно моё пространство! Наше пространство! — выкрикнула Анна.
Конфликт достиг апогея в субботу утром. Анна, измученная бессонницей, решила всё-таки выпить кофе.
На кухне Дмитрий что-то резал. Он кивнул ей. Она молча начала готовить свой напиток. Вдруг мужчина, не оборачиваясь, спросил:
— Анна, а вы не против, если я перенесу ваши кружки на верхнюю полку? Они тут мешают, я хочу организовать пространство для специй.
— Против, — выпалила она.
Дмитрий обернулся, удивлённо подняв бровь.
— Это просто кружки…
— Это мои кружки. В моем доме. Вернее, в доме моей свекрови, где мы живём уже два года, пока вы… пока вы просто не появились и не решили всё реорганизовать!
Из своей комнаты вышла Алла Сергеевна, привлечённая повышенными тонами.
— Что случилось?
— Алла, — обратился к ней Дмитрий спокойным тоном, — я думаю, нам всем нужно серьёзно поговорить о совместном быте, чтобы никому не было дискомфортно.
— Дискомфортно? — засмеялась Анна, и в её смехе послышались слёзы. — Мне дискомфортно с того дня, как вы переступили порог! Я не могу ходить у себя дома как хочу, не могу пригласить друзей, не могу спокойно поужинать на кухне! Вы ворвались в нашу жизнь и заняли всё!
Алла побледнела.
— Анна, это слишком резко. Дмитрий ни в чём не виноват.
— А я виновата? — крикнула Анна. — В том, что хочу чувствовать себя у себя дома? Вы нашли себе мужчину — это прекрасно! Но зачем вам обязательно тут, на нашей территории, всё ломать и перестраивать?
— Это моя территория, — вдруг холодно произнесла Алла Сергеевна. — И моя квартира! Я разрешила вам здесь жить, чтобы накопить на свою. Я не вмешивалась в вашу жизнь. А теперь у меня появилась своя жизнь. И я имею на неё право. Если вам не нравится, ищите варианты!
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Игорь, стоявший в дверях, смотрел то на мать, то на жену.
— Мама… — начал он.
— Нет, Игорь, — перебила его Алла Сергеевна, всё ещё глядя на Анну. — Я всё сказала. Мы живём здесь вчетвером. И будем искать компромиссы. Но ультиматумы и истерики я не потерплю.
Анна, дрожа, выбежала из кухни. Она захлопнула дверь в комнате и уткнулась лицом в подушку. Игорь вошёл и сел на край кровати, положив руку ей на плечо.
— Она права, — прошептала Анна в подушку. — Это её дом. Мы тут на птичьих правах.
— Значит, нам пора улетать, — тихо сказал Игорь.
На следующее утро Анна проснулась с твёрдым решением. Она вышла на кухню, уже полностью одетая. Алла и Дмитрий сидели за столом. Завтрак был уже закончен.
— Извините за вчерашнее, — ровным голосом сказала Анна. — Вы правы, Алла Сергеевна. Это ваша квартира, и вы имеете право устраивать здесь свою жизнь так, как считаете нужным. Но и мы имеем право на свой комфорт. Поэтому мы начнём активно искать варианты съёмного жилья. Пока же просим нас просто… терпеть.
Алла Сергеевна посмотрела на неё, и гнев в её глазах постепенно сменился на смесь вины и досады.
— Анна, я не хочу вас выгонять…
— Вы и не выгоняете, — улыбнулась Анна безрадостной улыбкой. — Мы просто поняли, что время параллельных жизней все же закончилось. Вам — своё, нам — своё.
Дмитрий молча пил кофе, глядя в стол.
С той поры в квартире воцарилось хрупкое перемирие. Анна и Игорь искали квартиру.
Алла Сергеевна стала тише, её весёлое оживление поугасло. Иногда по вечерам, проходя мимо закрытой двери их комнаты, Анна слышала приглушённые голоса свекрови и Дмитрия — они о чем-то спорили.
Однажды, когда Дмитрий уехал к себе «за вещами», Алла Сергеевна зашла на кухню, где Анна считала бюджет на будущую съёмную квартиру.
— Нашли что-то? — спросила она негромко.
— Пока нет. Всё очень дорого, — ответила Анна, не поднимая глаз.
— Я… я не хотела, чтобы так вышло, — вдруг сказала Алла Сергеевна. — Я просто так давно не чувствовала себя живой. И мне захотелось, чтобы эта жизнь была здесь, в моём гнезде. Это эгоистично, я знаю.
Анна наконец взглянула на неё. Перед ней стояла не властная свекровь, а женщина, испуганная собственной поздней весной и не знающая, как совместить её с прошлым.
— Я вас понимаю, — честно сказала Анна. — Но одну жизнь нельзя построить на обломках другой. Даже если эти обломки — просто чей-то покой.
— Оставайтесь, пока не найдёте, — тихо произнесла Алла Сергеевна, немного помолчав. — И… приглашайте иногда друзей. Дмитрий переживёт.
Однако спустя два месяца молодые супруги все-таки съехали в съемное жилье, пусть и не свое.