Андрей репетировал речь уже третью неделю. Не вслух — это было бы слишком по-киношному и глупо, — а про себя, в голове, каждый раз чуть-чуть меняя формулировки. «Маша, ты знаешь, что я не мастер красивых слов… но с того дня, как ты вошла в мою жизнь…» Нет, слишком банально. «Мария, я устал притворяться, что мне достаточно просто быть рядом…» Тоже не то, звучит как начало ссоры.
В итоге он остановился на самом простом варианте:
«Маш, выходи за меня. Пожалуйста».
Кольцо он купил в маленьком ювелирном на Сретенке, где продавщица лет пятидесяти с усталыми глазами сказала: «Хороший выбор. Скромное, но честное». Андрей кивнул, хотя внутри всё сжималось от мысли, что «скромное» может оказаться синонимом «дешёвое» в глазах Машиных подруг.
План был такой:
1. Ужин на крыше ресторана «Сити-42» (Маша обожала высоту и огни).
2. Бутылка того самого просекко, которое они пили в первую ночь после знакомства.
3. В момент, когда официант унесёт пустые тарелки, — встать, достать коробочку, сказать те самые слова.
4. Объятия, слёзы счастья, поцелуй под вспышки городского неба.
Всё пошло не по плану уже с первого пункта.
Маша опоздала на сорок минут. Не страшно, Андрей сказал себе, девушки всегда опаздывают. Но когда она наконец появилась в дверях лифта, на ней был не тот лёгкий бежевый тренч, который он любил, а чёрное пальто с огромным воротником и совершенно незнакомый запах духов — тяжёлый, вечерний, чужой.
— Прости, — сказала она, целуя его в щёку, а не в губы. — Задержалась на встрече.
— На работе в девять вечера? — улыбнулся он, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал как обвинение.
— Не на работе, — ответила она слишком быстро и тут же добавила: — Давай не будем сегодня про это, хорошо? Хочу просто поужинать и посмотреть на город.
Андрей кивнул. Внутри уже что-то треснуло, но он упрямо делал вид, что ничего не заметил.
Ужин проходил странно. Маша почти не ела. Крутила бокал, смотрела в телефон чаще обычного, отвечала односложно. Когда Андрей попытался завести разговор о том, как они познакомились три года назад в книжном на Чистых прудах, она вдруг сказала:
— А ты помнишь Диму?
Андрей замер с вилкой в воздухе.
— Какого Диму?
— Из Питера. Мы с ним встречались… ну, до тебя. Два года назад он внезапно написал. Оказывается, переехал в Москву полгода назад.
Андрей медленно положил вилку.
— И ты мне об этом не говорила.
— А должна была? — Маша подняла взгляд, в её глазах была смесь вызова и вины. — Мы же не женаты, Андрей. Просто… встречаемся.
Слово «просто» упало между ними, как стекло.
Он молчал почти минуту. Потом спросил тихо:
— Ты с ним виделась?
Маша отвела глаза к огням Сити.
— Да. Несколько раз. Кофе. Прогулки. Ничего такого.
— «Ничего такого» — это что именно? — голос Андрея дрогнул, хотя он очень старался держать его ровно.
Она молчала. Потом сказала почти шёпотом:
— Он предложил мне уехать с ним в Сочи. На месяц. Пожить у моря. Просто… посмотреть, что будет.
Андрей почувствовал, как кольцо в кармане пиджака внезапно стало весить килограмм.
— И что ты ответила?
Маша наконец посмотрела ему прямо в глаза.
— Я сказала, что подумаю.
Вот в этот момент всё и сломалось.
Он не кричал. Не швырял бокалы. Просто встал, положил на стол салфетку и сказал:
— Пойдём.
— Куда?
— На воздух. Мне нужно поговорить.
Они вышли на открытую террасу. Ветер был холодный, январский, но Андрей этого почти не замечал. Он достал из кармана коробочку и положил её на перила между ними.
— Я хотел сегодня сделать тебе предложение, — сказал он спокойно, как будто сообщал прогноз погоды. — Купил кольцо. Репетировал слова. Думал, что через десять минут ты будешь плакать от счастья, а я — целовать тебя под этим самым небом.
Маша смотрела на чёрную бархатную коробочку, как на бомбу.
— Андрей…
— Нет, подожди. Я не собираюсь устраивать сцену. Просто хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Очень. Но я не собираюсь быть запасным вариантом. И не собираюсь уговаривать тебя выбирать между мной и воспоминаниями о ком-то, с кем тебе было «интересно посмотреть, что будет».
Она потянулась к коробочке, но не открыла её. Просто погладила пальцами крышку.
— Я не хотела тебя ранить.
— А что ты хотела? — спросил он почти с любопытством.
Маша молчала долго. Потом сказала:
— Я хотела… чтобы всё оставалось как есть. Ты — надёжный, тёплый, всегда рядом. А Дима… он как вспышка. Я думала, что смогу держать их обоих. По-разному. В разных карманах.
Андрей горько усмехнулся.
— Я не умею быть в кармане, Маш.
Она вдруг заплакала. Не театрально, а тихо, по-настоящему, как будто внутри что-то надорвалось.
— Я запуталась. Я не знаю, чего хочу. Когда я с тобой — мне спокойно. Когда я думаю о нём — мне страшно и сладко одновременно. Я боюсь сделать выбор и остаться ни с чем.
Андрей смотрел на неё и понимал, что сейчас должен либо обнять её, либо уйти навсегда. Третьего не дано.
Он взял коробочку с перил и открыл её. Кольцо лежало на чёрном бархате — простое, белое золото, маленький прозрачный камень. Ничего вычурного. Честное, как сказала та продавщица.
— Знаешь, — сказал он, — я всё равно сделаю это. Не потому что надеюсь на «да». А потому что хочу, чтобы ты запомнила: был момент, когда я был готов отдать тебе всю свою жизнь. Без оговорок. Без запасных вариантов.
Он взял её руку — холодную, дрожащую — и вложил кольцо ей в ладонь. Не надел. Просто отдал.
— Решай. Не сегодня. Не завтра. Когда сможешь. Но если решишь остаться со мной — приходи без него в голове. Без «посмотреть, что будет». Без кофе с бывшими. Иначе я не смогу.
Маша сжала кольцо в кулаке так сильно, что побелели костяшки.
— А если я выберу его?
Андрей долго смотрел на огни города.
— Тогда я буду очень долго приходить в себя. Но я не стану тебя ненавидеть. Просто… больше никогда не смогу быть тем Андреем, который сейчас стоит перед тобой.
Он повернулся и пошёл к лифту.
— Андрей! — крикнула она ему в спину.
Он остановился, но не обернулся.
— Я… я не хочу тебя терять.
— Тогда не теряй, — ответил он тихо. — Но решай честно. Не обманывай не себя. Не меня.
Лифт приехал. Андрей вошёл. Двери закрылись.
Маша осталась на крыше одна, с кольцом в кулаке и ветром в волосах. Она не плакала больше. Просто стояла и смотрела вниз, на огни, которые казались теперь бесконечно далёкими.
Андрей вышел из ресторана, прошёл мимо парковщика, который спросил «машину подавать?». Он покачал головой и пошёл пешком по набережной. Холод пробирал до костей, но это было даже приятно — заглушало то, что происходило внутри.
Он не знал, придёт ли она. Не знал, выберет ли она вообще кого-нибудь. Может, через месяц она уедет в Сочи. Может, через полгода напишет ему длинное сообщение с извинениями. А может, просто исчезнет, как исчезают люди, когда не могут выбрать.
Но одно он знал точно.
Он не будет ждать вечно.
И если она не придёт — он когда-нибудь научится снова носить кольцо в кармане. Только уже не для неё.
А для той, которая однажды посмотрит на него и скажет без пауз и без «подумать»:
«Да».
Просто «да».
Он поднял воротник пальто и пошёл дальше вдоль реки. Город шумел, машины сигналили, где-то вдалеке играла музыка. Жизнь продолжалась. И, чёрт возьми, она всё ещё была красивой. Даже сейчас.