Император прекрасно осознавал, в каком положении оказался. Впереди его ждало столкновение с армиями союзников — русско-прусскими войсками, опиравшимися на закалённую пехоту ветеранов и мощную кавалерию, способную господствовать на равнинном театре военных действий. А в его распоряжении была пехота, набранная в основном из новобранцев, ещё не прошедших полноценной подготовки. Времени на превращение конскриптов в солдат у Наполеона практически не оставалось, но выбора тоже не было: воевать приходилось тем, кто уже стоял в строю.
Особую тревогу вызывал характер будущих боёв. Равнины автоматически играли на руку союзникам, чья кавалерия могла свободно маневрировать и сминать плохо обученную пехоту. Поэтому Наполеон решил действовать жёстко и предельно прагматично: если невозможно научить солдат всему, нужно научить их главному — выживать под ударами конницы и выполнять ключевые манёвры без раздумий.В инструкциях корпусным командирам император детально расписывал, как именно должна выглядеть подготовка войск. Учебная неделя делилась почти по минутам: два дня — изучение оружия и отработка обращения с ним, ещё два дня — стрельба, включая обязательные боевые стрельбы по целям, и оставшиеся три дня — исключительно манёвры.
Наполеон требовал, чтобы обучение было не формальным, а изнурительным и практическим. Главный упор делался на батальонную школу. Солдаты должны были до автоматизма довести построение колонны к атаке, развёртывание в линию баталии и, самое главное, мгновенное формирование каре. Каре рассматривалось не как элемент тактики, а как вопрос жизни и смерти: промедление в несколько секунд означало гибель батальона под саблями кавалерии.В письмах своим генералам Наполеон без обиняков подчёркивал приоритеты. Он требовал, чтобы каждый батальон умел без задержки перестраиваться из колонны в каре и обратно, чтобы ведущие подразделения колонны умели вести огонь, прикрывая развёртывание остальных частей, а манёвры выполнялись даже под огнём — так, чтобы солдаты действовали «на рефлексах», а не по команде, которую в бою можно не услышать.
Особое внимание уделялось вольтижёрам. Эти подразделения должны были уметь сворачиваться в ротные каре, вести огонь рядами и служить своеобразным якорем, вокруг которого могли собираться стрелки в момент кавалерийской угрозы. Наполеон прямо указывал: пороха на такие учения не жалеть, потому что экономия на тренировке обернётся резнёй на поле боя.В последующих распоряжениях император ещё жёстче конкретизировал требования. Каре должны были формироваться в самых разных вариантах — в зависимости от местности и обстановки. Колонна к атаке обязана была идти строго по ордонансу, с ведущими подразделениями, готовыми сразу вступить в бой. Развёртывание в линию баталии должно было происходить максимально быстро, причём каждый взвод открывал огонь сразу после выхода на позицию, не дожидаясь остальных.
Письма маршалам Нею и Мармону звучали почти как приговор: постоянные учения, стрельба с живым огнём, отработка колонн, линий и каре до полного изнеможения. Наполеон прямо писал, что только скорость и отточенность этих манёвров способны спасти полки от уничтожения кавалерией союзников.Командиры корпусов делали всё, что могли, чтобы выполнить эти приказы. Они понимали: император не требует невозможного — он требует единственного шанса на выживание. Эта система обучения была отчаянной попыткой превратить неподготовленную массу людей в армию, способную хотя бы удержаться под ударами превосходящего противника. И в этой спешке, страхе и жёсткой дисциплине как никогда ясно проявился Наполеон — не как легенда, а как полководец, вынужденный воевать на грани катастрофы.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.