Москва за окном кофейни куталась в мокрый снег, похожий на полчища белых мух, но у Геннадия внутри цвели майские сады. Он отхлебнул раф с лавандой — слишком сладкий, женский какой-то, но бариста сказал, что это тренд, — и довольно прищурился на экран ноутбука.
— Петь, ты посмотри на это, — он развернул ноутбук к другу, который меланхолично жевал круассан. — Это же золотая жила. Я тебе говорю, «темка» верная.
— Да вижу я, — пробормотал Петр. — Машинки как машинки. Китайский ширпотреб.
— Не машинки, Петя, а интеллектуальная собственность! — наставительно поднял палец Гена. — Вот смотри. Я захожу на маркетплейс, вижу продавца. Обороты — бешеные. А фотки? Ну один в один, как мы с тобой делали, когда я этими же джипами пытался торговать. Помнишь, ты мне на телефон щелкнул?
— Помню, — вздохнул Петр. — Ты мне еще за них тогда пятьсот рублей не перевел.
— Мелочный ты человек, Петр. Тут речь о полумиллионе!
Конкурентом оказалось какое-то ООО «Детский Мир Грез». Юристом там числилась некая Альбина Скворцова. Гена нашел её в соцсетях: закрытый профиль, на аватаре — девушка в бесформенном сером свитере и очках в толстой оправе.
— Серая мышь, — удовлетворенно подумал Гена, подписывая исковое заявление. — Испугается, побежит на мировую.
***
В суд он хотел пойти как на праздник. Но, в арбитражном процессе есть упрощенный порядок. Судья не стал вызывать стороны и указал подготовить документы для рассмотрения.
Он был уверен в победе. Но когда в системе Мой арбитр он открыл отзыв от Альбины, его уверенность начала улетучиваться.
У нее все было в порядке. Вот договор поставки игрушек с импортером. Вот договор с фотографом Светланой. Вот задание на съемку. А вот акт приема-передачи машинок фотографу. Вот акт передачи готовых фото. Он датирован пятым октября 2024 года. Сам Гена утверждал, что его фотограф создал свои фото десятого. И акт приема-передачи машинок фотографу-Петьке он не догадался нарисовать. И договор о покупке машинок тоже. Это провал.
Гена почувствовал, как потеет спина под дорогим пиджаком.
Через пару недель суд рассмотрел его дело и в иске отказал. Гена закрыл вкладку с решением злой как черт. 470 тысяч уплыли. Только нотариусу за осмотр фото конкурентов зря отдал тридцатку.
— Она просто цену набивает, — решил Гена, выруливая на Садовое. — Строит из себя умницу. Но я люблю сложные задачи. Подам апелляцию. Женщины любят настойчивых. Сначала засужу, потом приглашу в ресторан. Идеальный план.
***
Альбина ненавидела лилии. У неё от них чесался нос и слезились глаза. Но курьер, стоявший на пороге офиса, держал в руках веник размером с небольшую клумбу, состоящий исключительно из белых, удушающе пахнущих лилий.
— Вам просили передать: «До встречи в апелляции, моя прекрасная оппонентка», — ухмыльнулся курьер.
Альбина чихнула и брезгливо взяла карточку. Геннадий Воронов. Тот самый, который пытался отсудить у их фирмы почти полмиллиона.
Она выставила букет в коридор и вернулась к компьютеру.
Последний месяц превратился в фарс. После того как она разгромила его в первой инстанции, Геннадий, вместо того чтобы исчезнуть, начал настоящую осаду. Он звонил по рабочему номеру и нес какую-то чушь про «перспективы сотрудничества» и «слияние капиталов». Он караулил её у метро на своей машине, предлагая подвезти, и каждый раз выглядел так, словно делает одолжение.
Раньше Альбина бы спряталась. Она привыкла считать себя незаметной — функцией, юристом, «девушкой с документами». Ей казалось, что яркие мужчины вроде Гены (хотя какой он яркий, просто шумный) — это высшая лига, куда ей вход заказан.
Но вчера, читая его апелляционную жалобу, она вдруг расхохоталась. Текст был настолько безграмотным, полным пафоса и воды, что ей стало стыдно.
«И вот этого я боялась? — подумала она, глядя на своё отражение в темном окне офиса. — Вот этот надутый индюк заставил меня сомневаться в себе? Он же пустышка. А я — профи».
В то утро она впервые за пять лет изменила маршрут. Вместо булочной зашла в оптику.
— Мне нужна оправа, — сказала она консультанту. — Что-то яркое. И дерзкое.
Потом был магазин одежды. Серый свитер отправился в мусорку. Его место заняло пальто цвета кэмел и платье, которое подчеркивало то, что Альбина старательно прятала годами — фигуру.
В день заседания в арбитражном апелляционном суде она вошла в зал, уверенная как никогда. Геннадий, уже сидевший на скамье истца, открыл рот. Он даже привстал, но, наткнувшись на её ледяной взгляд сквозь изящную оправу, плюхнулся обратно.
— Суд переходит к рассмотрению апелляционной жалобы ИП Воронова, — объявил председательствующий.
Процесс не был коротким. Судья перешла к рассмотрению дела по правилам первой инстанции. В конце концов, она нашла в решении первой инстанции процессуальную ошибку. Геннадий просиял, уже видя себя победителем.
— Решение суда первой инстанции отменить.
Гена победно зыркнул на Альбину. Она лишь спокойно поправила очки.
— Принять по делу новый судебный акт, — продолжил судья монотонно. — В удовлетворении исковых требований ИП Воронова... отказать в полном объеме. Истец не доказал принадлежность ему конкретных авторских прав по
устным заданиям в 2024 году, и что ответчик использовал на маркетплейсах
фотографии, защищенные авторским правом..
Геннадий сдулся, как проколотый шарик. Весь его лоск — пиджак, часы, самоуверенная ухмылка — всё это вдруг стало выглядеть дешевой декорацией.
Они вышли на улицу. Весенний ветер трепал полы её нового пальто. Альбина чувствовала невероятную легкость, будто сбросила с плеч мешок с цементом.
— Альбина! Подожди! — Гена догнал её у ворот, тяжело дыша. — Ну ты даешь... Слушай, ну раз суд так решил... я не гордый. Ты меня уделала, признаю. Это даже красиво. Давай, короче, забудем. Поехали ко мне? Отпразднуем твою победу.
Он потянулся, чтобы взять её за локоть, уверенный, что сейчас, после драки, она растает. Ведь он — приз.
Альбина остановилась. Она посмотрела на него не как на мужчину, и даже не как на врага. Она смотрела на него как на неудачно составленный договор, который проще выкинуть, чем править.
— Геннадий, — сказала она голосом, которого он от нее никак не ожидал, хотя ее рука автоматически в кармане пальто нащупала баллончик с перцем. — Боюсь, вы неправильно трактуете обстоятельства. У нас с вами теперь нет предмета для спора, как и нет предмета для разговора.
— Да ладно тебе, не ломайся, — он попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой.
— Вы упустили не только важные доказательства своей позиции, но и свой шанс произвести впечатление, — Альбина улыбнулась, но глаза оставались холодными. — Вы мне не интересны. Вы скучный, Геннадий. И юридически, и по-человечески.
Она развернулась и пошла к дороге, где уже мигало желтым огоньком такси.
— Зачем меня отшиваешь? Я же к тебе со всей душой! Хочешь одна с кошками остаться? — крикнул он ей в спину растерянно.
Альбина не обернулась. Она села в машину и назвала адрес любимой кофейни. Ей хотелось капучино и пирожное.
Пока такси стояло на светофоре, её телефон звякнул. Сообщение в мессенджере. Она открыла его. Это был юрист компании-импортера, с которым они согласовывали позицию по этому делу — умный, интеллигентный мужчина, с которым они говорили только о работе.
«Альбина, поздравляю с победой в апелляции! Следил за делом на сайте суда. Может быть, позволите пригласить вас на ужин?»
Дождь кончился, и Москва, умытая и свежая, лежала перед ней, как чистый лист бумаги, на котором можно написать совершенно новую историю.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята из судебных актов в деле № А40-122297/25