Есть имена, которые должны помнить. Не для того, чтобы оплакивать — а чтобы не забыть, какую цену платят за славу. Сегодня я расскажу вам о трёх олимпийских чемпионах, чьи судьбы закончились страшно. О тех, кого страна забыла раньше, чем они ушли из жизни.
Елена Мухина: "Я говорила, что разобьюсь"
В 1978 году весь мир гимнастики говорил только о ней. Семнадцатилетняя Елена Мухина стала абсолютной чемпионкой мира в Страсбурге, обойдя саму Надю Команэчи. Её элементы были настолько сложны, что некоторые из них сейчас официально запрещены из-за опасности. «Петля Мухиной» на брусьях — так назвали один из её фирменных трюков.
Елена росла без родителей. Мать умерла, когда девочке было всего два года. Отец завёл другую семью. Воспитывала бабушка. Может, поэтому Лена так отчаянно тянулась к гимнастике — это был её мир, где она была нужна, где её любили.
В 1974 году она попала к тренеру Михаилу Клименко, майору Советской армии. Он был жёстким, требовательным. Лена была хрупкой, но невероятно работоспособной. Сочетание оказалось роковым.
Травмы начались ещё в 1975 году — серьёзное повреждение шейных позвонков на Спартакиаде. Врачи требовали покоя и ношения ортопедического воротника. Но стоило появиться Клименко — и он вёз её на тренировку. Бывало, забирал прямо из больницы, вёз в зал, а потом привозил обратно.
В 1979 году, за год до московской Олимпиады, Мухина сломала ногу. Травма была серьёзной. Она мечтала закончить карьеру, плакала от боли. «Я плакала на пьедестале чемпионата мира не от радости, а оттого, что понимала: меня никто не отпустит», — признавалась она позже.
Но Клименко видел в Лене свой единственный шанс. Её золото на Олимпиаде должно было сделать его тренером чемпионки. Она была единственной гимнасткой из ЦСКА, способной попасть на Игры. Его карьера зависела от её выступления.
Через день после операции на ноге Елена, с белым сапожком-гипсом, отрабатывала все элементы, приземляясь на одну ногу. Болело всё — колени, воспалённые кисти. Но она работала больше всех.
3 июля 1980 года. До Олимпиады оставалось меньше трёх недель. Клименко уехал в Москву — ходили слухи, что Мухину могут не допустить до Игр из-за травм. Он поехал отстаивать свою ученицу.
А Лена осталась на сборе в Минске. И решила потренировать уникальный элемент — полтора сальто назад с поворотом на 450 градусов в кувырок. Элемент, который не делал никто в мире. Её «козырная карта» для Олимпиады.
Но травмированная нога не дала нужного толчка. Не хватило высоты. Вместо кувырка — удар головой в пол.
Подруги по команде вспоминают её слова перед тренировкой: «Я говорила, что пойду и разобьюсь. И слышала — разбивайся».
Елена открыла глаза. Видела людей над собой. Пыталась встать — не могла. Тело не слушалось.
В военном госпитале Минска не было нужных специалистов. Её не оперировали. Трое суток она лежала с переломом шейных позвонков и повреждением спинного мозга. Врачи говорили, что с такими травмами не живут больше трёх дней. «Живучая», — удивлялись медики.
На третий день из Москвы прилетел знаменитый нейрохирург Аркадий Лившиц. Но было поздно. Операция спасла жизнь. Но вернуть возможность двигаться было уже невозможно.
Двадцать шесть лет Елена Мухина прожила прикованной к постели. Двигались только плечи и локти. Она научилась держать ложку, писать. Окончила институт физкультуры. Боролась, выполняла упражнения по методике Дикуля, но занятия пришлось прекратить — начали отказывать почки.
Клименко после трагедии уехал из страны. Больше он к Лене не приходил.
Елена Мухина ушла 22 декабря 2006 года от сердечной недостаточности. Ей было 46 лет. На памятнике написано: «Великая гимнастка». Она так и не выступила ни на одной Олимпиаде.
Владимир Акимов: трагедия на Автозаводской
У Владимира Акимова было всё. Олимпийское золото 1980 года. Золото чемпионата мира 1982 года. Кубок мира. Он был звездой сборной СССР и непробиваемым защитником ЦСК ВМФ. Соперники боялись его, партнёры уважали. Жена, сын Роман, будущее.
1983 год стал переломным. Сборная Москвы по водному поло выиграла международный турнир в Тбилиси. Хозяева устроили щедрое застолье. Владимир Акимов и его друг Михаил Иванов, оба олимпийские чемпионы, возвращались домой отдельным рейсом — на их беду, в том же самолёте летел второй тренер сборной Вячеслав Скок.
Тренер национальной команды Борис Попов был готов простить — мелочь, с кем не бывает. Но вышестоящее руководство решило иначе. Молодого Иванова наказали мягко — лишили части премии. Тридцатилетнего Акимова исключили из сборной навсегда. Затем он ушёл из родного ЦСК ВМФ, где провёл больше десяти лет. Жена не выдержала — последовал развод.
Партнёры вспоминали: Володя будто сошёл с рельсов. Он перешёл в «Торпедо» — клуб рядом с домом на Автозаводской, в родном районе ЗИЛ, где все его знали.
Но чемпион пытался вернуть контроль над жизнью. Носил золотую медаль чемпионата мира 1982 года на шее — как талисман, как напоминание о том, кем он был.
4 октября 1987 года вечером Владимир снял медаль и отдал матери. Сказал, что идёт на встречу по поводу работы.
Что случилось потом — точно неизвестно до сих пор. Владимир оказался втянут в драку. Получил сильнейший удар по голове — черепно-мозговая травма. Но даже с такой травмой сумел добраться до дома друга, живущего неподалёку.
Друг нашёл его на лавочке. Решил, что Володя просто уснул. Отнёс его к себе в квартиру, уложил спать.
Но Владимир уснул навсегда. От кровоизлияния в мозг.
Наутро 5 октября 1987 года врачи констатировали констатировали смерть олимпийского чемпиона. Ему было 34 года.
Старший брат Анатолий, сам олимпийский чемпион 1972 года, у гроба Владимира поклялся найти того кто лишил брата жизни. Официальное следствие зашло в тупик. Кто дрался с чемпионом в его родном районе, где его все знали? Почему? При каких обстоятельствах?
Ответов не было. Дело закрыли.
В 1995 году, через восемь лет после трагедии, Анатолий Акимов сказал племяннику Роману только одну фразу: «Кто убил Володю, того уже давно нет в живых…»
Что он имел в виду — остаётся загадкой. Анатолия не стало в 2002 году, он унес эту тайну с собой.
Владимир Сафронов: первый и забытый
26 декабря 1979 года, когда по всей Москве пахло хвоей и мандаринами, в коммунальной комнате близ метро «Кунцевская» тихо ушел из жизни первый советский олимпийский чемпион по боксу.
Владимир Сафронов. Тот самый, кто в 1956 году в Мельбурне, будучи обычным перворазрядником, заменил травмированного чемпиона страны Александра Засухина и сотворил сенсацию. Победил всех соперников, включая чемпиона Европы англичанина Томми Никольса. Стал первым олимпийским чемпионом СССР по боксу. Провёл 316 боёв за карьеру, выиграл 294.
Володя был необычным боксёром. Рисовал. Окончил Иркутское художественное училище, затем Московский полиграфический институт. После завершения карьеры в 1963 году работал художественным редактором в издательстве «Физкультура и спорт». Был принят в Союз художников Москвы.
За год до смерти он говорил: «Я не склонен переоценивать свои достижения в графике, здесь мне ещё далеко до тех олимпийских высот, которых я достиг в спорте».
С годами интерес к первому олимпийскому чемпиону угасал. Коллеги вспоминали, что Сафронов всё больше времени проводил не в издательстве, а среди своих.
26 декабря 1979 года к нему вызывали скорую. Дважды. Врачи не распознали симптомов инсульта — невнятная речь, спутанное сознание. Приняли состояние чемпиона за опьянение. Кололи успокоительное. На самом деле Владимир физически не мог объяснить, что с ним происходит — инсульт поразил речевой центр.
Передозировка лекарств на фоне кровоизлияния в мозг оказалась фатальной.
Владимир Сафронов не дожил до своего 45-летия три дня. Похоронили его 29 декабря — в тот самый день, когда ему должно было исполниться 45.
Похороны на престижном Кунцевском кладбище организовал боксёр Виктор Агеев. Но средства на памятник нашлись только через 14 лет.
Что остаётся
Три истории. Три судьбы. Три забытых чемпиона.
Когда пришла беда, рядом не оказалось защиты. Не было людей, которые бы помогли.
Елену после травмы спросили: «Надо же, ты действительно чувствовала себя настолько плохо?» Как будто до этого не верили.
Владимира Акимова выгнали из сборной за один проступок. В 30 лет. В расцвете сил.
Владимир Сафронов — первый олимпийский чемпион СССР по боксу — четырнадцать лет лежал без памятника.
В Улан-Удэ проводится международный турнир памяти Сафронова. Именем Елены Мухиной названы соревнования по гимнастике. В 2024 году Владимир Акимов включён в Международный Зал Славы плавания в США.
Память осталась. Но их самих уже нет.
Когда я вижу молодого спортсмена на пьедестале с золотой медалью на шее, я думаю — а что будет с ним через 10, 20, 30 лет? Кто вспомнит о нём, когда погаснут софиты?
Золото не спасает. Ни от травм. Ни от забвения. Ни от одиночества.
Память — это всё, что мы можем им дать.
Вечная память вам, чемпионы.