Телефон зазвонил среди ночи. Вера Николаевна вскочила с кровати, сердце бешено колотилось. Ничего хорошего ночные звонки не предвещали. Схватила трубку дрожащими руками.
— Алло?
— Вера Николаевна? Это дежурный по отделению. Ваш сын Максим попал в аварию. Он в реанимации. Приезжайте срочно.
Она не помнила, как оделась. Не помнила, как вызвала такси. Помнила только, как металась по ночному городу, молясь про себя. Максиму было двадцать восемь. Единственный сын. Вся её жизнь.
В больнице её встретила молодая врач с усталым лицом.
— Вы мать Максима Петровича Соколова?
— Да. Как он? Что с ним?
— Тяжёлое состояние. Множественные переломы, внутреннее кровотечение. Мы сделали операцию, но прогнозы неутешительные. Он без сознания. Следующие сутки решающие.
— Можно его увидеть?
— Можно, но только на пять минут.
Вера Николаевна вошла в палату реанимации. Максим лежал весь в трубках и проводах. Лицо бледное, синяки под глазами. Она подошла, взяла его руку. Холодная.
— Максимушка, — прошептала она. — Это мама. Я рядом. Держись, сынок. Слышишь? Держись.
Но он не отвечал. Только аппараты пищали вокруг, отсчитывая каждый удар сердца.
Вера Николаевна провела в больнице всю ночь. Сидела в коридоре на жёсткой скамейке, смотрела в одну точку. Вспоминала. Как родила его двадцать восемь лет назад. Как муж радовался, что сын. Как растили его вдвоём, пока муж не умер от инфаркта, когда Максиму было всего двенадцать.
С тех пор они остались вдвоём. Она работала на двух работах, чтобы дать ему образование. Он поступил в университет, получил диплом инженера. Нашёл хорошую работу. Год назад женился. Невестка была неплохая девушка, хотя Вера Николаевна чувствовала, что та относится к ней прохладно.
Утром появилась невестка, Алина. Накрашенная, в дорогой куртке.
— Вера Николаевна, как Максим?
— Без изменений. Врачи говорят, что критическое состояние.
Алина достала телефон, начала что-то набирать.
— Вы что, звоните кому-то? — не выдержала Вера Николаевна.
— Работе пишу, что не приду. Надо же предупредить.
— Может, к сыну зайдёте? Ему нужна поддержка.
— Так он же без сознания. Всё равно не слышит.
Вера Николаевна промолчала. Поняла, что спорить бесполезно. Через час Алина ушла, сказав, что у неё дела и она вернётся вечером.
День тянулся мучительно долго. Врачи заходили в реанимацию, качали головами. Один раз главный врач отделения подошёл к Вере Николаевне.
— Нам нужно с вами поговорить серьёзно.
— Слушаю вас.
— Состояние вашего сына крайне тяжёлое. У него повреждены внутренние органы, сломан позвоночник. Даже если он выживет, очень вероятно, что останется инвалидом. Не сможет ходить.
— Но он же выживет? Скажите, что есть шанс!
— Шанс есть. Небольшой. Но я должен вас предупредить, что даже в лучшем случае ему понадобится долгая реабилитация. Годы, может быть. И огромные деньги.
— Сколько нужно денег?
Врач назвал сумму. Вера Николаевна побледнела. Это было больше, чем она зарабатывала за десять лет.
— Где я возьму столько?
— Не знаю. Можете попробовать собрать через благотворительные фонды. Но это долго. А лечение нужно начинать сразу, как только состояние стабилизируется.
Вечером пришла Алина. Села рядом с Верой Николаевной, помолчала. Потом сказала:
— Мне врач тоже всё рассказал. Про деньги и про инвалидность.
— И что?
— Вера Николаевна, я не смогу. Простите меня, но я не готова жить с инвалидом. Мне двадцать шесть лет. Я хочу детей, нормальную семью. Не хочу всю жизнь быть сиделкой.
Вера Николаевна смотрела на неё и не верила своим ушам.
— Вы венчались. Клялись друг другу в верности.
— Мы расписались в загсе, не венчались. И я не обязана жертвовать своей жизнью. Простите, но я подам на развод.
Она встала и ушла. Больше не вернулась. Вера Николаевна сидела одна в пустом коридоре и плакала. Плакала от бессилия, от боли, от обиды за сына.
Максим пришёл в себя через три дня. Открыл глаза, увидел мать рядом.
— Мам? — прохрипел он.
— Я здесь, сынок. Всё хорошо. Ты выжил.
— Что со мной?
— Авария была. Но ты выздоровеешь. Обязательно выздоровеешь.
Через неделю врачи перевели его в обычную палату. Максим узнал правду. Про ноги, которые больше не работали. Про то, что нужна долгая реабилитация. Про то, что жена ушла.
— Мам, я не хочу жить, — сказал он однажды вечером. — Зачем мне такая жизнь? Инвалидом? Один?
— Ты не один. Я рядом.
— Ты не понимаешь. Мне двадцать восемь. Вся жизнь впереди была. А теперь что? Буду обузой для тебя?
— Ты никогда не был обузой. И не будешь.
Вера Николаевна вернулась домой и начала действовать. Продала квартиру. Свою, в которой прожила сорок лет. Купила маленькую однокомнатную на окраине, а остальные деньги положила на счёт для лечения сына. Не хватало. Продала всё, что можно было продать. Золотые серьги, которые подарил муж. Обручальное кольцо. Норковую шубу. Старинный сервиз, который достался от бабушки.
Устроилась на третью работу. Днём в школе технической работала, вечером посуду мыла в кафе, ночью подрабатывала сиделкой у больной старухи. Спала по три-четыре часа в сутки. Исхудала, постарела за месяц на десять лет.
Друзья и коллеги пытались помочь. Организовали сбор денег. Кто-то давал тысячу, кто-то пять. Директор школы, где работала Вера Николаевна, перечислил пятьдесят тысяч.
— Вера Николаевна, вы держитесь, — сказал он. — Мы все за вас переживаем.
Максима перевели в реабилитационный центр. Дорогой, частный. Вера Николаевна приезжала к нему каждый день после работы. Привозила еду, которую готовила сама. Врачи говорили, что правильное питание тоже важно.
— Мам, брось ты эту затею, — сказал Максим однажды. — Видишь, как ты выглядишь? Превратилась в старуху. А толку-то? Я всё равно не встану.
— Встанешь. Врачи говорят, что есть прогресс.
— Какой прогресс? Я шевелю пальцами ног? Это не прогресс.
— Месяц назад ты даже этого не мог. Значит, процесс идёт.
Прошёл год. Максим начал ходить с ходунками. Медленно, с трудом, но ходить. Врачи были в шоке. Говорили, что это практически чудо. Такие пациенты обычно остаются прикованными к креслу навсегда.
Вера Николаевна радовалась как ребёнок. Муж с небес помогает, думала она. Или Бог услышал молитвы.
Но деньги кончились. Совсем. Реабилитационный центр стоил огромных денег, а страховка покрывала только малую часть. Директор центра позвонил Вере Николаевне.
— Нам нужно обсудить оплату. У вас задолженность.
— Я знаю. Дайте мне ещё немного времени.
— Вера Николаевна, я понимаю вашу ситуацию. Но у нас коммерческое учреждение. Мы не можем работать бесплатно.
— Я всё понимаю. Просто дайте мне месяц. Я что-нибудь придумаю.
Она вышла из центра и села на скамейку у входа. Плакала, не стесняясь прохожих. Откуда взять деньги? Всё продано, все сбережения потрачены. Работает на износ, но зарплаты едва хватает на еду и коммунальные платежи.
Вечером позвонила подруга, Людмила.
— Вера, ты как?
— Плохо, Люда. Совсем плохо.
— Слушай, у меня есть одна мысль. Не обижайся, но может, попробовать через телевидение? Там есть передачи, где помогают людям в трудной ситуации.
— Не знаю. Мне стыдно попрошайничать.
— Это не попрошайничество. Это просьба о помощи. Разве плохо попросить, когда действительно нужно?
Вера Николаевна согласилась. Людмила помогла написать письмо в редакцию одной популярной передачи. Через неделю позвонили.
— Здравствуйте. Это из передачи. Мы прочитали вашу историю. Хотим снять сюжет о вас.
Приехала съёмочная группа. Разговаривали с Верой Николаевной, с Максимом, с врачами. Сняли всё на камеру. Через два дня сюжет вышел в эфир.
На следующее утро телефон Веры Николаевны не умолкал. Звонили знакомые, незнакомые люди. Предлагали помощь. Кто-то присылал деньги, кто-то предлагал работу Максиму, когда он поправится. Один бизнесмен перечислил миллион рублей.
— Я тоже был инвалидом после аварии, — сказал он по телефону. — Понимаю, каково это. Хочу помочь.
За неделю собрали столько денег, что хватило погасить долг перед центром и оплатить ещё полгода реабилитации.
Максим плакал, когда узнал.
— Мама, зачем ты это сделала? Опозорила нас на всю страну!
— Я спасла тебе жизнь. Это не позор. Позор — бросить родного человека в беде.
— Ты про Алину?
— И про неё тоже.
Прошло ещё полгода. Максим научился ходить без ходунков. Сначала с тростью, потом и без неё. Начал снова работать, удалённо. Программистом устроился. Хорошо платили.
— Мам, теперь я сам буду зарабатывать, — сказал он. — Ты можешь отдохнуть. Брось эти все работы. Я куплю нам нормальную квартиру.
— Сыночек, я так рада. Так рада, что ты жив, что встал на ноги. Это всё, что мне нужно.
Однажды вечером в дверь позвонили. Вера Николаевна открыла. На пороге стояла молодая женщина, лет тридцати.
— Здравствуйте. Вы Вера Николаевна?
— Да. А вы кто?
— Меня зовут Ольга. Я видела передачу про вас с сыном. Хочу познакомиться с Максимом.
Вера Николаевна насторожилась.
— Зачем?
— Простите, я неправильно выразилась. Я тоже перенесла аварию три года назад. Тоже не могла ходить. Потом встала на ноги благодаря реабилитации. И когда увидела вашу историю, поняла, что хочу познакомиться с человеком, который прошёл через то же самое. Может быть, мы сможем поддержать друг друга.
Максим вышел из комнаты. Увидел Ольгу, замер.
— Здравствуйте, — сказала она. — Я Ольга.
— Максим.
Они разговорились. Оказалось, у них много общего. Ольга работала бухгалтером, тоже на удалёнке. Жила одна, родители умерли давно. После аварии все друзья отвернулись, считали обузой. Но она не сдалась. Боролась, восстанавливалась, снова научилась жить.
— Знаете, самое страшное не боль, — говорила Ольга. — Самое страшное — одиночество. Когда понимаешь, что никому не нужен.
— Мне повезло, — сказал Максим. — У меня есть мама. Она не отказалась от меня, хотя могла. Отдала всё, что имела.
Вера Николаевна сидела рядом, слушала и молчала. На глазах выступили слёзы.
Ольга стала приходить часто. Сначала раз в неделю, потом чаще. Они с Максимом гуляли в парке, ходили в кино, разговаривали обо всём. Вера Николаевна радовалась, глядя на них. Видела, как сын оживает, как возвращается к нормальной жизни.
Через полгода Максим сказал:
— Мам, я хочу сделать Оле предложение. Ты не против?
— Сынок, я только за. Она хорошая девушка. И главное — она понимает тебя. Прошла через то же самое.
Свадьбу сыграли скромно. Пригласили только самых близких. Вера Николаевна плакала от счастья. Её мальчик женился. Нашёл любовь. Жизнь продолжается.
Через год у них родился сын. Назвали Петром, в честь покойного деда. Вера Николаевна держала внука на руках и не могла поверить, что всё это правда. Ещё два года назад казалось, что жизнь закончилась. А теперь вот — внук, семья, счастье.
Максим купил большую трёхкомнатную квартиру. Настоял, чтобы мать жила с ними.
— Мам, ты всю жизнь отдала мне. Теперь моя очередь заботиться о тебе.
— Не буду я вам мешать, молодым.
— Мама, — вмешалась Ольга. — Вы никогда не будете мешать. Вы спасли Максима. Для меня это значит, что вы спасли и мою семью, мою любовь. Мы все вам обязаны.
Вера Николаевна переехала. Жили дружно, помогали друг другу. Она сидела с внуком, пока молодые работали. Готовила, убирала, была счастлива.
Однажды вечером, когда Петя спал, они втроём сидели на кухне, пили чай.
— Знаете, — сказал Максим. — Когда я лежал в больнице после аварии, мне хотелось умереть. Казалось, что жизнь кончена. Что я никому не нужен. А теперь вот смотрю и думаю: как же я ошибался.
— Ты выжил, потому что рядом была мама, — сказала Ольга. — Она не отпустила тебя. Боролась за тебя, когда ты сам уже сдался.
— Я просто любила, — тихо сказала Вера Николаевна. — Разве может мать бросить своего ребёнка? Не важно, сколько ему лет. Для меня ты всегда будешь сыном. И я всегда буду рядом, пока жива.
Максим встал, подошёл к матери, обнял её.
— Спасибо, мам. За всё. За то, что родила. За то, что вырастила одна. За то, что не бросила, когда все отвернулись. Я никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты сделала.
— Мне ничего не нужно. Только чтобы вы были счастливы. Это и есть моя награда.
Прошло ещё пять лет. Максим полностью восстановился. Работал в крупной компании, получал хорошую зарплату. Они с Ольгой родили ещё одного ребёнка, дочку Веру, в честь бабушки.
Вера Николаевна постарела, но была бодрой и весёлой. Возилась с внуками, водила их в парк, рассказывала сказки.
Как-то раз к ним в гости пришла Людмила, подруга Веры Николаевны.
— Слушай, Вер, а помнишь, как ты два года назад в больнице сидела? — сказала Людмила. — Я тогда думала, что ты не выдержишь. Работала на трёх работах, спала по три часа. Я боялась, что ты сама загнёшься.
— Помню. Страшное время было.
— И как ты выдержала?
— А что мне оставалось? Бросить сына? Это же невозможно. Материнское сердце не может так. Пока жива, буду бороться за своих детей. За внуков теперь тоже.
Однажды Максим получил письмо. От Алины, бывшей жены. Она писала, что сожалеет о своём поступке. Что понимает, как была неправа. Просила прощения.
Максим показал письмо матери.
— Что делать? Простить её?
— Сынок, это твоё решение. Но я скажу одно: настоящая любовь проверяется бедой. Когда всё хорошо, любить легко. А вот когда плохо — тут и видно, кто на что способен. Алина ушла в самый тяжёлый момент. Ольга пришла, когда тебе было плохо, и осталась. Вот и думай, кому ты обязан прощением.
Максим ответил Алине, что прощает её, но возвращаться к прошлому не хочет. У него новая семья, новая жизнь. Пожелал ей счастья и попросил больше не писать.
Вера Николаевна гордилась сыном. Он вырос настоящим мужчиной. Сильным, мудрым, добрым. Таким, каким был его отец.
Прошло ещё несколько лет. Вера Николаевна заболела. Сердце. Врачи говорили, что нужна операция, дорогая и сложная. Максим сразу согласился оплатить всё.
— Мам, ты тогда потратила на меня всё, что имела. Теперь моя очередь.
— Сынок, не надо. Я уже старая. Зачем тратить деньги?
— Мама, — строго сказал Максим. — Не спорь. Ты будешь жить долго. Внуки должны знать свою бабушку.
Операция прошла успешно. Вера Николаевна восстанавливалась дома, под присмотром семьи. Ольга ухаживала за ней, как за родной матерью. Внуки приносили ей рисунки, рассказывали стихи.
Однажды вечером, когда дети спали, Вера Николаевна сидела на балконе и смотрела на звёзды. Максим вышел к ней.
— О чём думаешь, мам?
— О жизни. О том, как всё сложилось. Помнишь, два года назад ты говорил, что не хочешь жить?
— Помню. Глупость это была.
— Нет, не глупость. Ты просто не видел выхода. А я видела. Потому что мать всегда видит больше, чем ребёнок. Даже когда ребёнок уже взрослый.
— Мама, ты спасла меня. Дала мне вторую жизнь.
— Я просто любила. Это всё, что умеет мать. Любить без границ, без условий. Отдать всё, ничего не требуя взамен.
Максим обнял её.
— Я тоже тебя люблю, мам. И всегда буду.
Вера Николаевна улыбнулась. В этот момент она была абсолютно счастлива. Да, было трудно. Да, приходилось жертвовать всем. Но оно того стоило. Её сын жив, здоров, у него семья. Внуки растут. Жизнь продолжается.
А материнская любовь действительно не знает границ. Она сильнее боли, сильнее усталости, сильнее отчаяния. Она способна творить чудеса. И это самая великая сила на свете!