Помню этот день как сейчас. Сестра Оля стояла у окна, смотрела на дождь. Я складывала вещи в чемодан.
«Не уезжай», - сказала она тихо.
«Должна. Здесь мне нечего делать».
«А я?»
Обернулась. Ей было четырнадцать, мне двадцать два. Разница в восемь лет казалась пропастью.
«У тебя отец. Тебе не нужна я».
«Нужна», - голос дрогнул.
Но я не слушала. Застегнула чемодан, вызвала такси. Оля проводила меня до двери, губы дрожали, но ничего не сказала. Только обняла крепко.
Я погладила ее по голове и ушла.
Все началось после смерти мамы. Мне было восемнадцать, Оле десять. Рак забрал маму за полгода. Отец замкнулся в себе, пил. Я взяла на себя дом, сестру, все.
Четыре года тянула. Готовила, стирала, помогала с уроками, водила к врачам. Отец приходил поздно, падал на диван. Деньги оставлял на столе - на еду, на школу. Больше ничего.
Я устала. Безумно устала. Хотела жить своей жизнью, учиться, встречаться с парнями, гулять с друзьями. А вместо этого - школьные собрания, борщи, проверка домашних заданий.
Когда Оле исполнилось четырнадцать, я решила: хватит. Поступила в университет в другом городе, сняла комнату в общежитии. Уехала.
Звонила первое время. Спрашивала, как дела. Оля отвечала односложно.
«Нормально».
«Отец как?»
«Пьет».
«Ты ешь нормально?»
«Ага».
Разговоры становились короче. Потом реже. Потом совсем прекратились.
Я убедила себя, что так правильно. Оля уже большая, сама справится. А мне надо устроить свою жизнь наконец.
Прошло два года. Я встретила Игоря, переехала к нему. Работала, строила карьеру. Домой не ездила ни разу. Оля не звонила, я тоже.
На третий год позвонил отец. Впервые за все время.
«Алло?»
«Катя, это я».
Голос трезвый. Странно.
«Что случилось?»
«Оля... она в больнице».
Сердце ухнуло.
«Что с ней?!»
«Аппендицит. Прооперировали, все нормально. Но она... она тебя просила. Все время повторяет - позовите Катю».
Молчала. В горле ком.
«Приедешь?»
«Я... у меня работа. Не могу так сразу».
«Понятно». Пауза. «Она скучает, знаешь. Все эти годы. Твои фотки в рамках стоят. Спит с твоей старой кофтой».
Повесила трубку. Села на пол прямо в коридоре. Игорь вышел из комнаты.
«Что стряслось?»
«Сестра в больнице».
«Серьезно?»
«Аппендицит. Уже прооперировали».
«Ну и хорошо. Что ты так переживаешь?»
А я не знала. Сидела и не знала, почему слезы текут.
Не поехала. Убедила себя, что Оля справится и без меня. Что ей лучше без моего присутствия. Что я нужна здесь, на работе.
Через неделю отец снова позвонил.
«Олю выписали. Чувствует себя хорошо. Спасибо, что спросила».
Положил трубку. Даже не дал ответить.
Прошло еще два года. Пять лет мы не виделись с Олей. Я вышла замуж, родила дочку Машу. Жизнь крутилась вокруг семьи, работы, бытовых дел.
Иногда вспоминала сестру. Интересовалась у знакомых, как она. Узнала, что поступила в колледж, живет с отцом. Он, говорят, бросил пить. Работает на заводе.
Хорошо, думала я. Значит, все наладилось. Значит, я была права, когда уехала.
На шестой год пришло письмо. Бумажное, в конверте. Почерк знакомый, но изменившийся.
«Катя. Не знаю, дойдет ли это письмо. Но должна написать. Выхожу замуж. Двадцатого июня. Буду рада, если приедешь. Хочу, чтобы ты познакомилась с Денисом. И чтобы была рядом в этот день. Как раньше. Оля».
Держала письмо в руках и не могла решить. Ехать? Не ехать?
«Поезжай», - сказал Игорь. - «Она сестра. Свадьба один раз в жизни».
«Она не звонила столько лет».
«Ты тоже».
Купила билет. Платье, туфли, подарок. Ехала и нервничала. Как она выглядит теперь? Что скажет? Злится ли на меня?
Свадьба была скромной. Загс, потом кафе. Гостей человек тридцать. Я приехала прямо к загсу.
Оля стояла у входа в белом платье. Выросла, похорошела. Рядом парень в костюме - высокий, с добрыми глазами.
Она увидела меня и замерла. Я подошла, протянула букет.
«Поздравляю».
«Катя...»
Обняла меня так крепко, что стало трудно дышать. Плакала в плечо.
«Приехала. Я боялась, что не приедешь».
«Приехала».
Познакомилась с Денисом. Хороший парень, работает программистом. Смотрит на Олю влюбленно.
После загса сидели в кафе. Оля держала меня за руку, не отпускала. Рассказывала о Денисе, о работе, о жизни. Я слушала и понимала - пропустила столько. Ее выпускной, первую любовь, поступление в колледж, первую работу. Все прошло мимо меня.
«А отец где?» - спросила я.
Оля помрачнела.
«Умер два года назад. Сердце».
«Что?!»
«Не знала? Думала, кто-нибудь скажет».
«Нет. Никто».
«Он не хотел, чтобы тебя беспокоили. Сказал - у Кати своя жизнь».
Села за стол, ноги подкосились. Отец умер. Два года назад. А я не знала.
«Похороны...»
«Были. Я одна занималась. Денис помог».
«Оль, прости. Я не знала».
Она пожала плечами.
«Откуда тебе знать. Мы же не общались».
В ее голосе не было упрека. Только констатация факта. А от этого еще больнее.
После свадьбы Оля позвонила через неделю.
«Катя, можно к тебе приехать? Хочу Машу увидеть. И просто... поговорить».
«Конечно. Приезжай».
Приехала с Денисом на выходные. Мы гуляли, готовили ужин, сидели на кухне до ночи. Разговаривали обо всем. Но о тех шести годах - ни слова. Будто их не было.
Перед отъездом Оля обняла меня.
«Спасибо, что не прогнала».
«За что ты?»
«Я думала... думала, что ты меня ненавидишь. За то, что я была обузой».
«Какая обуза, Оль...»
«Ты уехала. Бросила меня. Я долго злилась. Потом поняла - ты имела право. Ты столько для меня сделала. Заслужила свою жизнь».
«Я не бросала тебя».
Но это была неправда. И мы обе это знали.
После этого визита стали общаться чаще. Переписывались, созванивались. Оля присылала фотографии, рассказывала новости.
Через год родила сына Максима. Я приехала в роддом, привезла вещи, помогала первые дни. Оля смотрела на меня с благодарностью.
«Хорошо, что ты рядом».
«Куда я денусь. Тетя же теперь».
Но внутри все сжималось. Где я была, когда она росла? Когда ей было четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать? Когда хоронила отца в девятнадцать?
Не было меня. Нигде.
Как-то сидели на ее кухне, Максим спал в коляске. Оля заваривала чай.
«Оль, а ты на меня злилась? Тогда, когда я уехала?»
Она замерла с чашкой в руках.
«Злилась. Очень. Первый год вообще ненавидела, наверное».
«Прости».
«За что?» - она села напротив. - «Ты была права. У тебя своя жизнь должна быть. Я же понимала уже. Просто... просто было страшно. И одиноко».
«Как ты справлялась?»
«Сначала никак. Отец пил. Я ходила грязная, голодная. В школе учителя забеспокоились, хотели органы опеки вызвать. Потом отец испугался. Бросил пить, устроился на работу. Стал нормальным. Даже готовить научился». Оля улыбнулась. - «Мы с ним подружились под конец. Он много рассказывал про маму. Извинялся за все годы».
«Он тихо умер?»
«В больнице. Я была рядом. Держала за руку. Последнее, что сказал: "Передай Кате - я не злюсь. Пусть живет хорошо"».
Слезы потекли сами.
«Ты не передала».
«Ты не звонила. Да и какая разница уже».
«Разница есть».
Мы сидели молча. Чай остывал в чашках.
«Знаешь, - сказала Оля тихо, - я иногда думала: вот бы ты была на моем выпускном. Или когда я первый раз влюбилась, и парень бросил - хотела позвонить, поплакать тебе. Или когда отец умер - так не хватало тебя. Но я не звонила. Гордость, наверное. Думала - раз бросила, значит, не нужна я ей».
«Оль...»
«Нет, правда. Я понимала, что сама виновата. Что надо было первой протянуть руку. Но не могла. А потом привыкла. К тому, что тебя нет. Но когда замуж собралась - не удержалась. Написала письмо. И так боялась, что ты не приедешь».
«Я приехала».
«Приехала. И я так счастлива была. Будто снова стала не одна».
Обняла ее. Мы обе плакали.
«Прости, что бросила тебя».
«Не надо. Все хорошо. Правда».
Но было не хорошо. Внутри жила вина. Тяжелая, ноющая.
Прошло еще пять лет. Мы стали близки, как раньше. Виделись часто, дети дружили. Оля стала мне настоящей сестрой. Или я наконец разрешила себе быть ей сестрой.
Как-то вечером пришла посылка. От Оли. Открыла - внутри коробка, обклеенная бумагой.
Позвонила ей.
«Оль, что это?»
«Открой. Это тебе».
Развернула бумагу. Внутри - письма. Стопка писем в конвертах. На каждом дата.
«Что это?»
«Я писала тебе. Все эти годы. Когда мы не общались. Просто писала и складывала в коробку. Не отправляла - зачем, ты же не ответишь. Но писала. Так легче было».
Руки дрожали. Открыла первое письмо. Детский почерк, помарки.
«Катя, привет. Ты уехала неделю назад. Я скучаю. Папа опять пьяный пришел. Я сварила макароны, но они получились комком. Ты бы знала, как сделать. Я хочу, чтобы ты вернулась. Пожалуйста. Оля».
Следующее.
«Сегодня день рождения. Мне пятнадцать. Папа купил торт. Мы сидели вдвоем на кухне. Я загадала желание - чтобы ты позвонила. Не позвонила. Наверное, забыла. Ничего. Я не сержусь».
Дальше.
«Сегодня хоронили папу. Было холодно. Люди пришли с завода. Денис помог все организовать. А я стояла и думала - где ты? Почему тебя нет? Неужели мы тебе совсем не нужны? Или я такая плохая, что даже на похороны родного отца не позвала?»
Читала и плакала. Каждое письмо - кусок жизни Оли. Жизни, которую я пропустила.
«Выхожу замуж. Денис хороший. Любит меня. А я все думала - расскажу ли тебе когда-нибудь? Захочешь ли узнать? Наверное, нет. Но все равно написала. Вдруг приедешь».
«Родился Максим. Он такой маленький, беззащитный. Я держу его на руках и понимаю - вот так ты держала меня. Растила. Заботилась. А я тебя не ценила. Прости».
Последнее письмо датировалось прошлой неделей.
«Катя. Мы снова вместе. И я так рада. Так благодарна тебе за то, что приняла меня обратно. Не злишься. Не упрекаешь. Просто любишь. Я хочу, чтобы ты знала: все эти годы я скучала. Каждый день. И когда ты приехала на свадьбу - будто часть меня вернулась. Та часть, которую я потеряла, когда тебе было двадцать два. Спасибо, что вернулась. Люблю тебя. Твоя Оля».
Позвонила ей сквозь слезы.
«Ты зачем это отправила?»
«Чтобы знала. Что я никогда не переставала тебя любить. Даже когда злилась. Даже когда мы не говорили».
«Оль...»
«Не плачь. Все хорошо же теперь».
«Но я столько пропустила!»
«Зато теперь будешь рядом. С Максимом, с моей семьей. С твоей. Мы же вместе, да?»
«Да. Вместе».
Повесила трубку. Перечитывала письма всю ночь. Детский почерк превращался в подростковый, потом во взрослый. А смысл оставался один - «скучаю», «жду», «люблю».
И я не была рядом.
Утром собрала свои старые дневники. Те, что вела в первые годы после отъезда. Перечитала.
«Наконец-то свободна. Никаких Олиных слез, истерик, домашних заданий».
«Познакомилась с Игорем. Хорошо, что Оли нет рядом. Не пришлось бы объяснять, представлять».
«Устала от постоянного чувства вины. Звонит, звонит. Надоело. Надо меньше общаться».
Читала и стыдно было. Как я могла так думать? О родной сестре?
А потом поняла - это защита была. Я убеждала себя, что все правильно делаю. Что Оле лучше без меня. Что имею право на свою жизнь.
Имела. Но цена этого права - шесть лет жизни сестры. Шесть лет, которые она прожила одна.
Сожгла дневники. Не хотела, чтобы дети когда-нибудь прочитали. Не хотела, чтобы Оля узнала.
А письма ее храню. В той же коробке. Иногда перечитываю. Напоминаю себе - как легко потерять близких. Просто перестав звонить.
Недавно Маша спросила:
«Мам, а ты с тетей Олей дружите?»
«Она моя сестра. Мы больше, чем друзья».
«А когда я вырасту, мы тоже будем дружить?»
Прижала дочку к себе.
«Обязательно. Я всегда буду рядом. Обещаю».
Обещание, которое дала себе. Не повторять ошибок. Не бросать. Не терять годы из-за гордости и усталости.
Оля меня простила. Давно. Еще тогда, когда я уехала. Потому что любила.
А я себе простить не могу. Смотрю на нее - счастливую, с семьей, с детьми - и думаю: сколько этого счастья прошло мимо меня? Сколько я могла разделить, поддержать, просто быть рядом?
Но вернуть нельзя.
Можно только быть рядом теперь. Каждый день. Звонить, приезжать, помогать.
Недавно нашла старую фотографию. Мне двадцать, Оле двенадцать. Сидим на кухне, обнявшись. Улыбаемся. Еще не знаем, что через два года я уеду и нас разделят годы тишины.
Показала Оле.
«Помнишь?»
«Конечно. Это день рождения мамы был. Ты пирог испекла».
«Сгорел наполовину».
«Зато мы смеялись». Оля посмотрела на фото. - «Как давно это было».
«Оль, я жалею».
«О чем?»
«Что уехала. Бросила тебя».
Она обняла меня.
«Не надо. Ты вернулась. Это главное».
«Но столько лет прошло...»
«А сколько еще впереди. Будем вместе».
Она права. Впереди еще много лет. Детские утренники, школьные праздники, семейные ужины, Новые годы. Все, что мы упустили - наверстаем.
Но вины не становится меньше.
Каждый раз, когда вижу Олю с Максимом, думаю - она растит его одна. Денис помогает, конечно. Но так же одна растила себя саму, когда мне было некогда.
В четырнадцать готовила сама себе. Ходила на родительские собрания одна. Училась жить одна.
А я была в другом городе. Строила карьеру. Жила «своей жизнью».
Не откладывайте общение с близкими на потом. Не думайте, что времени много. Что они поймут, подождут, простят.
Простят, может быть. Но годы не вернутся.
А вместе с ними - не вернутся разговоры, которых не было. Объятия, которых не случилось. Поддержка, которую не оказали.
Останутся только письма в коробке. И вечное «прости, что не была рядом».
Но они уже выросли. Без вас.
И можно только быть рядом теперь. И помнить - как легко потерять тех, кого любишь. Просто уехав однажды утром с чемоданом.
И не вернувшись вовремя.