Инна Петровна стояла в прихожей и с тоской смотрела на свои домашние тапочки. Вернее, на то место, где они должны были стоять. Вместо уютных войлочных шлепанцев там красовались растоптанные мужские сланцы 43-го размера, а сами тапочки были сиротливо задвинуты под обувную полку, в самую пыль.
— Опять, — тихо выдохнула Инна.
Из кухни доносился запах, который ни с чем не спутаешь: смесь пережаренного лука, корвалола и какой-то специфической «старческой» пыли, которую, казалось, Галина Сергеевна возила с собой в чемоданах.
Ровно год назад, день в день, свекровь позвонила Виктору, мужу Инны, и трагическим шепотом сообщила, что в её «двушке» на окраине города начали менять трубы.
— Витенька, там пыль столбом, рабочие матерятся, воды нет. Я только на недельку, пока стояк заварят. Я же тихонечко, как мышка, на диванчике в зале.
«Мышка» весила девяносто килограммов, обладала командным голосом отставного прапорщика и аппетитом, которому позавидовала бы рота солдат после марш-броска.
Инна тогда, год назад, пожала плечами. Ну, мать всё-таки. Не звери же они. Тем более, у Инны с Виктором просторная «трешка», дети разъехались, места много.
— Конечно, пусть приезжает, — сказала она тогда. — Неделю потерпим.
Как же наивна она была. Святая простота.
Инна прошла на кухню. Галина Сергеевна сидела за столом, величественно возвышаясь над тарелкой с супом. Суп, кстати, варила Инна вчера вечером — легкий куриный бульон с зеленью. Теперь же в кастрюле плавали шматки сала и густо накрошенный батон.
— О, явилась, кормилица, — прогудела свекровь, не отрываясь от ложки. — А супчик-то жидковат. Я туда зажарочки добавила, а то вода водой. Мужику силы нужны, а ты его диетами моришь.
Инна молча открыла холодильник. На полке, где вчера лежал кусок хорошего пармезана (акция в супермаркете, урвала с боем), теперь лежала пустота.
— Галина Сергеевна, а сыр где?
— Так засох он у тебя, Инночка. Прям корка. Я его в макароны потерла Вите. И сама кусочек съела, чтоб не пропал. Уж больно ты расточительная.
Инна медленно закрыла дверцу. Пармезан. За полторы тысячи килограмм. В макароны. «Макфу».
— Витя где? — спросил она, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз.
— На балконе курит. Нервный он у тебя. Я ему говорю: «Витя, надо бы тебе работу сменить, мало платят», а он сразу за сигарету. Слабый он, в отца пошел. Тот тоже, царствие небесное, всё молчал да курил, пока я на себе семью тащила.
Инна вышла на балкон. Виктор стоял, сгорбившись, и пускал дым в серую осеннюю хмарь. Увидев жену, он виновато втянул голову в плечи.
— Вить, — Инна говорила тихо, но с такой интонацией, от которой у её подчиненных в бухгалтерии обычно холодели руки. — Сегодня ровно год. Годовщина, можно сказать. Ситцевая свадьба твой мамы с нашим диваном.
— Иннусь, ну не начинай, — заныл муж. — Ну куда я её выгоню? Она же жалуется. То давление, то ноги крутит, то соседи сверху её заливают...
— Витя, соседи её заливают уже восьмой месяц подряд. Они там что, бассейн открыли? — Инна сложила руки на груди. — Я вчера смотрела квитанции. Мы платим за её квартиру коммуналку. Полную. Плюс мы платим за свет и воду здесь, а Галина Сергеевна моется по два раза в день и телевизор не выключает даже во сне. Плюс продукты. Ты видел цены на говядину? А твоя мама уважает только вырезку, от курицы у неё, видите ли, изжога.
— Ну она же старый человек...
— Ей семьдесят два года, Витя! В этом возрасте люди марафоны бегают или хотя бы скандинавской ходьбой занимаются, а не лежат тюленем, критикуя мои шторы!
Галина Сергеевна действительно критиковала всё. Шторы были «как в похоронном бюро» (стильный графитовый лен), полы «скользкие» (дорогой ламинат), а сама Инна — «сухая вобла», которая не умеет угодить мужу.
При этом финансовое участие «мамы» в жизни семьи ограничивалось покупкой самых дешевых карамелек к чаю раз в месяц. Свою пенсию она, по её словам, откладывала «на похороны». Судя по сумме, которую она должна была накопить за год, хоронить её собирались в мавзолее, рядом с вождем пролетариата, с почетным караулом и салютом.
— Я устала, Витя. Я хочу ходить по своей квартире в трусах. Я хочу, чтобы мой сыр лежал там, где я его положила. Я хочу смотреть сериалы, а не слушать «Давай поженимся» на полной громкости. Решай вопрос.
— Инна, ну как я ей скажу? «Мама, пошла вон»?
— Нет. Скажи: «Мама, ремонт закончен, трубы поменяли, соседи высохли, пора и честь знать». Даю тебе три дня. Или я уеду к своей сестре в Воронеж. И поверь, Витя, я заберу с собой карту, на которую мне приходит зарплата. А вы с мамой будете жить на твою скромную получку инженера и её «похоронные».
Виктор побледнел. Угроза была серьезной. Инна зарабатывала в два раза больше мужа, и именно на её плечах держался весь этот «бытовой рай».
Прошло два дня. Ничего не изменилось. Галина Сергеевна всё так же царила на кухне, переставляла банки с крупами («так удобнее, Инночка, а то у тебя бардак») и рассказывала, как в 80-м году доставала дефицитный сервелат. Виктор ходил тенью и делал вид, что очень занят починкой розетки.
На третий день Инна вернулась с работы раньше обычного. У неё разболелась голова, и она мечтала только о тишине и темной комнате.
Войдя в квартиру, она услышала оживленный голос свекрови. Галина Сергеевна разговаривала по телефону в гостиной, не слыша, как открылась входная дверь.
— ...Да ты что, Людка! Конечно! Я ж говорю, удачно всё вышло. Эти лопухи меня кормят-поят, пылинки сдувают. А квартиру я сдала тем студентам, ну, про которых ты говорила. Двадцать пять тысяч в месяц плюс счетчики! Да, уже год как. Деньги на книжку кладу, уже прилично набежало. А что? Я старая женщина, мне санаторий нужен, зубы вот делать буду... А Витька? Да что Витька, он у меня под каблуком, как сидел, так и сидит. А жена его, эта мымра, только зыркает, а сказать боится. Культурная, интеллигенция, тьфу!
Инна замерла. В ушах зазвенело.
Значит, «ремонт труб»? Значит, «соседи заливают»? Значит, «пенсия на похороны»?
Двадцать пять тысяч в месяц. За год — триста тысяч. Плюс коммуналка, которую платила Инна. Плюс питание. Да Галина Сергеевна не просто жила у них, она открыла прибыльный бизнес-проект под названием «Доим сына и невестку»!
Усталость как рукой сняло. На смену ей пришла холодная, кристальная ярость. Та самая, с которой Инна обычно разносила налоговую инспекцию во время камеральных проверок.
Она вошла в комнату. Галина Сергеевна, увидев невестку, осеклась и быстро бросила трубку.
— Ой, Инночка, ты рано... А я тут с подругой, про давление, про погоду...
Инна медленно подошла к серванту, достала калькулятор (она всегда носила его в сумке, привычка) и села напротив свекрови.
— Галина Сергеевна, — голос Инны был ласковым, как у удава, смотрящего на кролика. — Давайте посчитаем.
— Что посчитаем? — свекровь напряглась, её маленькие глазки забегали.
— Аренду. Гостиничные услуги. Питание по системе «все включено». Услуги прачечной и клининга.
— Ты чего это удумала? — Галина Сергеевна попыталась встать в позу «оскорбленная добродетель». — Я мать! Я к сыну приехала!
— Вы, Галина Сергеевна, приехали не к сыну. Вы приехали в бесплатный санаторий, сдав свою квартиру студентам. Я всё слышала.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как на кухне капает кран (который Витя так и не починил) и как жужжит муха, бьющаяся о стекло.
— Ну и что? — вдруг злобно выплюнула свекровь, отбросив маску овечки. — Да, сдала! А что, мне лишняя копейка помешает? Я вас вырастила, вы мне обязаны!
— Вы Витю вырастили, а не меня. И «копейка» ваша — это триста тысяч рублей чистого дохода за наш счет. А мы, значит, «лопухи»?
В этот момент в дверях появился Виктор. Он слышал конец разговора и стоял, открыв рот, переводя взгляд с матери на жену.
— Мама? Ты сдавала квартиру? А говорила, там ремонт... Я же деньги давал тебе на новые смесители...
— Ой, отстань! — махнула рукой Галина Сергеевна. — Тебе лишь бы матери куском хлеба попрекнуть!
Инна встала.
— Значит так. Концерт окончен, занавес. Витя, доставай чемоданы. Галина Сергеевна, у вас есть час на сборы.
— Выгоняешь? Мать на улицу? Зимой? — взвизгнула свекровь.
— На улице плюс пять, ноябрь месяц. И не на улицу, а в вашу собственную квартиру. У студентов как раз сессия, пусть потеснятся. Или выселяйте их. Это ваши проблемы.
— Я никуда не поеду! У меня давление! Я сейчас скорую вызову!
— Вызывайте, — кивнула Инна. — Только учтите, что я сейчас вызову полицию. Незаконная предпринимательская деятельность, уклонение от налогов при сдаче жилья... У меня связи в налоговой хорошие, Галина Сергеевна. Оформят штраф, доначислят налоги за весь год, пени... От ваших накоплений останется пшик. Хотите проверить?
Это был блеф. Ну, почти блеф. Но слово «налоговая» действовало на людей старшего поколения магически, страшнее, чем «чума» или «дефолт».
Галина Сергеевна позеленела. Она поняла, что «мымра» не шутит.
Сборы заняли не час, а три. Свекровь металась по комнате, запихивая в сумки свои бесчисленные кофты, халаты и банки с лекарствами. Она прихватила с собой початую пачку чая, половину батона и попыталась утащить новое полотенце, но под тяжелым взглядом Инны вернула его на место.
Виктор молча носил сумки в машину. Он был раздавлен. Идол материнской святости рухнул, придавив его обломками цинизма и жадности.
— Ноги моей здесь больше не будет! — кричала Галина Сергеевна уже в дверях, наматывая на шею пуховый платок. — Змею пригрел, Витька! Змею! Она тебя со свету сживет!
— До свидания, Галина Сергеевна. Студентам привет, — спокойно ответила Инна и закрыла дверь.
Щелкнул замок. Два оборота.
Инна прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Тишина. Божественная, звенящая тишина. Никто не бубнит, не шаркает ногами, не гремит посудой.
Виктор вернулся через сорок минут. Он прошел в кухню, сел на табурет и закрыл лицо руками.
— Инн, ну как так-то? Она же мама...
Инна подошла к нему, обняла за плечи. Жалости не было. Было облегчение.
— Мама, Витя, это когда любят и берегут. А это был рейдерский захват жилплощади с элементами паразитизма.
Она поставила чайник. Потом достала из шкафчика припрятанную плитку хорошего темного шоколада.
— Кушать-то хоцца? — спросила она голосом героини из «Девчат». — Я сейчас картошечки пожарю. С луком. Но без корвалола.
Виктор поднял на неё глаза, и в них впервые за год мелькнуло что-то похожее на улыбку.
— И без «Давай поженимся»?
— И без них, Витя. Только мы и тишина.
Вечером они сидели на диване, ели картошку прямо со сковородки и смотрели какой-то глупый боевик. На телефоне Виктора высветилось сообщение от мамы: «Студенты съехали, квартиру загадили, нужны деньги на клининг».
Виктор посмотрел на экран, потом на спокойную жену, которая намазывала хлеб маслом. И, вздохнув, нажал кнопку «Заблокировать».
Впервые в жизни он поступил как взрослый мужчина. Хотя, конечно, без «пинка» от Инны он бы ещё лет десять жил в коммуналке с собственной матерью.
Прошло полгода. Галина Сергеевна стояла у окна своей квартиры и смотрела на двор, где играли чужие внуки. Студенты съехали, оставив после себя только царапины на паркете и запах дешёвых сигарет. Деньги закончились быстрее, чем она думала — ремонт, новая мебель взамен сломанной...
За стеной раздался звук передвигаемой мебели. Новые соседи въехали неделю назад. Женщина, судя по голосу. Одинокая, как и она сама.
Галина усмехнулась. Интересно, у той тоже есть «заботливые» дети?
И тут в дверь позвонили. Галина глянула в глазок и обомлела — на пороге стояла Инна с огромным пакетом продуктов. Читать 2 часть...
Если рассказ наберёт 300 лайков, то продолжение бесплатно откроется для всех! Поддержим друг друга ❤️ 👍 Поделитесь рассказом в соц сетях, чтобы быстрее открыть продолжение 🚀