Споры о том, почему закрылся ЗИЛ, не утихают до сих пор. В разговорах часто звучит мысль о том, что завод могли развалить намеренно, что при ином раскладе он бы и сегодня выпускал машины. Многие ищут конкретного виновника, того, кто принял роковое решение. Вопрос «кто виноват?» кажется самым важным. Попробуем разобраться в этой истории, не углубляясь в сложные экономические теории, а просто проследив за цепочкой событий. Ответ, скорее всего, лежит не в чьём-то злом умысле, а в общей логике, которая сложилась к началу двухтысячных.
Завод имени Лихачёва, известный каждому как ЗИЛ, десятилетиями был флагманом советского машиностроения, но к началу 2000-х его история подошла к тихому, но закономерному финалу.
В одной галерее несколько фотографий — не забудьте листать их.
Почему завод закрыли на самом деле?
Главной причиной закрытия стала простая экономика. Завод перестал быть прибыльным. Конкуренция на рынке грузовых автомобилей изменилась: на смену проверенным, но морально устаревшим моделям пришли более современные и экономичные иностранные аналоги и наши отечественные Камазы и Уралы. Спрос на основную продукцию ЗИЛа, среднетоннажные грузовики, устойчиво падал. Предприятие, некогда работавшее на гигантские госзаказы, оказалось не готово к рыночным условиям. Оно годами существовало в состоянии хронической убыточности, требуя постоянных дотаций для поддержания самого производства.
Были попытки спасти положение. В разные годы искали стратегических инвесторов, говорили о масштабной модернизации, создавали совместные предприятия с иностранными компаниями, например, с итальянским концерном Iveco. Но эти проекты не смогли переломить ситуацию. Они либо оставались локальными, либо запускались слишком поздно, когда финансовое состояние завода стало критическим. Долги росли, а объёмы выпуска сокращались до символических.
К экономическим проблемам добавился ещё один важный фактор. Это местоположение. Завод, основанный в 1916 году на тогдашней окраине Москвы, к концу XX века оказался в ценнейшей части стремительно растущей столицы. Его территории, гигантские производственные корпуса занимали сотни гектаров земли в непосредственной близости от центра. Это создавало логистические сложности и конфликтовало с новыми планами развития Москвы. Участок был слишком лакомым для инвесторов, чтобы оставаться зоной тяжёлой промышленности...
В итоге, после долгой агонии, производство грузовиков на ЗИЛе окончательно остановилось в 2013 году, а последний цех, автомобильного завода АМО ЗИЛ — прекратил работу в конце 2019-го. История огромного предприятия завершилась не громким крахом, а постепенным угасанием. Сегодня на бывших промзонах идёт активное строительство жилых кварталов и офисных центров. Только несколько краснокирпичных корпусов, оставлены как памятники той эпохи.
Было ли это целенаправленное уничтожение завода и кто за это ответит?
Этот вопрос уже много лет вызывает споры среди экономистов, историков и бывших работников завода. Однозначного ответа, который устроил бы всех, нет. Скорее, стоит говорить о стечении обстоятельств и логике времени.
Если отбросить теории заговора, всё выглядит как цепь взаимосвязанных событий. Завод действительно стал глубоко убыточным в новых рыночных условиях. Он производил продукцию, которая мало кому была нужна в прежних объёмах. Попытки адаптироваться через совместные предприятия или выпуск новой техники были, но, как я уже говорил, они требовали огромных инвестиций, которые в условиях хронических долгов вряд ли кто-то решился бы сделать.
Вопрос о "целенаправленном разрушении" упирается в мотив. Для кого-то мотивом могла бы стать ценная земля. Но важно помнить, что кризис ЗИЛа растянулся на двадцать пять лет, через смену разных собственников и городских властей. Если бы целью была исключительно земля, процесс, вероятно, пошёл бы быстрее. Скорее, земля стала не причиной, а конечным аргументом в давно назревшем вопросе. Когда стало ясно, что спасать как производство уже нечего и невыгодно, логичным следующим шагом для города и инвесторов стало, конечно же, освобождение территории.
Так стоит ли думать о целенаправленном разрушении? Полагаю, что нет. Скорее, это был результат системного кризиса. Предприятие не смогло перестроиться в новую эпоху, а государство (в лице разных структур) не увидело экономического смысла в его бесконечном спасении вкладывая кучу денег.
Решение о прекращении работы стало не злым умыслом, а, возможно, констатацией того, что эпоха гигантских городских заводов такого типа ушла безвозвратно. Ответственность здесь рассредоточена: это и негибкость самой советской промышленной системы, заложившей проблемы на будущее, и сложности переходного периода 1990-х, и уже конкретные управленческие решения 2000-х годов. В итоге, город потерял легендарное производство, но, вероятно, сохранил бы его, если бы нашлась экономически жизнеспособная модель. Но её не нашлось...
Разборка огромной территории завода растянулась почти на десять лет. Работа велась методично и, со стороны, беспощадно. Вместе с каркасами цехов под пресс и на лом шло буквально всё: станки, коммуникации, содержимое административных зданий. В некоторых корпусах мебель и старая офисная техника так и остались внутри, когда начался демонтаж перекрытий и стен.
Это была не музеефикация, а практичный и быстрый способ расчистки площади, ведь скорость освобождения территории имела ключевое значение. Пока в одних частях бывшего ЗИЛа ещё стояли остова цехов, в других уже вовсю работала тяжёлая техника на нулевых циклах, готовя площадку для новых фундаментов.
Рынок недвижимости живёт по своим правилам, и продажи квартир в будущих домах, чьи контуры только проступали из земли, начались задолго до того, как с соседнего участка вывезли последние конструкции легендарного завода.
К статье приложены фотографии, сделанные автором в марте 2017 года. Эти кадры долгое время хранились в личном архиве и раньше не публиковались в сети.
Продолжение следует.
Подписывайтесь на наше сообщество Вконтакте
Подписывайтесь на наш канал в МАХ