Ксения, менеджер в солидной фирме, славилась здравым смыслом. Но у неё была одна слабость — подруга детства, Саша . Такая милая, такая беспомощная и такая… находчивая.
Всё началось с душераздирающего звонка за ужином.
«Ксюш, ты сидишь? — голос в трубке вибрировал, как струна контрабаса. — Меня… меня выкидывают! С Глашей. На улицу. Прямо вот с завтрашнего дня».
Ксения отложила вилку.
«Саш, опять не заплатила за аренду? В который раз?»
«Не в деньгах счастье, а в человечности! — парировала Саша. — Знаешь, что я придумала? Твоя мама же на всё лето в свою дачу в Подольске сбежала? Квартира пустует! Я поживу там, присмотрю! Цветы полью, почту выну! Символически, за десять тысяч! Мама твоя только обрадуется, что дом под присмотром!»
Идея показалась Ксении… логичной. Мамина квартира действительно пустовала, а Саша, при всей её рассеянности, была человеком незлым.
«Ну… ладно, — сдалась Ксения. — Но, Саш, там свежий ремонт! Итальянская краска, венецианская штукатурка в гостиной! Никаких гвоздей в стены, никаких животных на диване!»
«Ксень, да я там буду как музейный смотритель! Только в тапочках! И Глашу буду выгуливать десять раз на дню!» — заверила её Саша.
Две недели Ксения провела в командировке. Первый звоночек прозвенел, когда она, вернувшись, решила завезти маме на дачу её забытые очки. Собственная (вернее, мамина) дверь не открывалась. Цепь.
«Саша! Это я, Ксения! Открой!»
В щели блеснул накрашенный глаз.
«Ой, родная! Ты так невовремя… У меня… тут мужчина! Свидание, сама понимаешь.. Заходи завтра, ладно?»
На следующий день история повторилась, но «свидание» сменились на «гостей из Тулы». На третий день Ксения пришла с подкреплением — пирожными «Картошка». Дверь открыли на цепочку, и в щель просунулась рука, схватила коробку и… захлопнулась.
«Спасибо, Ксюш! Я на диете! Но мы с Глашей потом оценим!» — донесся из-за двери голос.
Вместе с запахом пирожных в подъезд вырвался едкий шлейф ацетона и лака для ногтей.
«Миронова, что у вас там, лаборатория? — поинтересовался сосед, вынося мусор. — И народ какой-то пёстрый ходит. То девушки с портфельчиками, то дамы на шпильках. И вчера мусоропровод забился…».
Тревога переросла в панику. Ксения уже мысленно рисовала в голове картины разгрома, но сил брать дверь штурмом не было. Решила действовать хитро. Записалась в салон красоты «Этуаль» — именно там работала Саша.
Салон встретил её умиротворяющим гулом. Мастер, девушка с именем «Милана» на бейджике, усадила её в кресло.
«Что будем делать, дорогая? У нас супер-новинка — гель-лак «Страсть ангела».
«Давайте, — кивнула Ксения. — А мастер Саша на месте?».
«О, она теперь принимает на дому! — оживилась Милана. — Сделала кабинет в шикарной двушке, я у нее по выходным подрабатываю! Красиво так, ремонт дорогой… Ну, был дорогой».
Лёд в груди Ксении сменился на раскалённый свинец.
«И… испортили ремонт?» — спросила она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
«Да ещё как! — с готовностью продолжила Милана. — Чтобы лампы для сушки поставить, в штукатурку шурупы вкрутили — она вся осыпалась. На паркет ацетон пролили — пятно на полкомнаты. А на диване такса щенков родила, так они обивку в клочья… Говорит: «Невелика потеря! Мне подруга-рохля всю квартиру за бесценок в пользование отдала, это теперь моя территория! Я хоть к..а.зино здесь открою!»
Звон в ушах заглушил всё… Мамина квартира. Мамина венецианская штукатурка! Мамин диван!
«У неё… много клиенток?» — еле выговорила Ксения.
«Да очередь! — фыркнула Милана. — Комнату ещё студентке сдала за десять тысяч. Саша говорит: «Подруга всё равно ничего не поймёт, а если поймёт — мы ей, дуре, сказку про прорванную трубу расскажем!»
В этот момент Ксения перестала быть просто доверчивой подругой. В её глазах вспыхнул холодный огонь, знакомый нерадивым поставщикам.
«Милана, — сказала она твёрдо, доставая кошелёк. — Всё, маникюр прекращаем. Особая миссия. Идёте со мной как свидетель? Оплачу ваш выходной день втройне».
Через час Ксения не просто звонила в дверь, а била в неё кулаком, подперев руку другой.
«Александра! Открывай! СЭС и налоговая! Поступила жалоба на антисанитарию и незаконную предпринимательскую деятельность!»
Эффект был мгновенным. Дверь распахнулась. На пороге стояла Саша в пеньюаре поверх спортивного костюма, с нарощенными ногтями цвета «сырая печень». Картина за её спиной была апокалиптической. В бывшей маминой гостиной, где пахло «итальянским утром», теперь пахло химией и собаками. Стену украшали три криво вбитых гвоздя с полотенцами. На полу — чудовищное тёмное пятно. На мамином диване, застеленном старой простынёй, копошились таксёнки. У окна стояли два маникюрных столика.
«Ксюш?! Я… я не узнала голос!»
«Зато я прекрасно узнала интерьер! — ледяным тоном сказала Ксения, переступая порог. Она прошла в спальню. На маминой кровати спала девушка в наушниках, а гардероб был забит чужими вещами. — «Студентка, я полагаю? Здравствуйте, проснитесь. Эвакуация».
«Но мы же подруги! — завизжала Саша, пытаясь загородить проход в зал. — Я же охраняла имущество! Деньги коплю, чтобы тебе и твоей мамане отдать! Смотри, даже кассу купила!» — она указала на детскую копилку в виде свиньи, туго набитую купюрами.
«Вот и прекрасно, — Ксения достала телефон и включила диктофон. — Начинаем опись ущерба. Венецианская штукатурка в гостиной — уничтожена. Паркет — испорчен. Диван «Честерфилд» — безнадёжен. Аренда по рыночной ставке за два месяца — восемьдесят тысяч. Коммуналка… Милана, вы подтверждаете, что здесь велась коммерческая деятельность?»
Мастер, стоявшая позади, решительно кивнула:
Лицо Саши стало цвета её лака.
«Ладно… щенки, — сдавленно сказала она. — Я… я всё исправлю! Я выеду. Через неделю».
«Нет, дорогая, — прозвучало неумолимо. — Ты выезжаешь сейчас. Со всеми своими «коготками», щенками и этой бедной студенткой. И оставляешь здесь свинью-копилку в качестве первого взноса. Иначе мой следующий звонок — маме в Подольск. А после её звонка сюда приедет не СЭС, а её брат, мой дядя Витя, полковник в отставке. Он с твоей таксой за пять минут разберётся. И с твоим маникюрным бизнесом — за три».
Через три часа квартира была пуста. На полу остались лишь следы от стульев, пятно ацетона на паркете и растерянная студентка Настя, которую Ксения, пожалев, оставила ночевать на одну ночь на условии немедленного поиска другого жилья.
На следующий день, глядя, как грузчик выносит испорченный диван, Ксения говорила по телефону с мамой.
«Да, мам, небольшая неприятность… прорвало трубу. Нет-нет, Саша уже всё устранила и даже компенсацию оставила… Да, милая, очень… Нет, больше к нам не придёт.
P.S. А вы дали бы шанс общению с такой подругой?