Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Спустившись на второй этаж, Андрей вошел в кафе, расположенное на веранде. Кивнув персоналу, он прошел к дальнему столику, присел и закурил. Подошедший официант поставил кофейную пару с почти черным напитком, положил стопку газет и удалился. Отложив в сторону местную прессу, Андрей развернул «The New York Times», всматриваясь в заголовки и пролистывая рекламу. На двадцать второй странице его взгляд выхватил крупную надпись в левом углу: «NICARAGUA: The beleaguered revolution» («НИКАРАГУА: революция в осаде»). Глотнув из чашки и затянувшись дымом сигареты, Андрей углубился в чтение, пропустив вступительную часть статьи, посвященную истории.
Он прочитал о разрушенном центре Манагуа, о Демократически-консервативной партии, чьи активисты, погибшие в столкновениях, стали мучениками оппозиции. Андрей мысленно отметил, что продвигающих идеи Вашингтона теперь принято называть мучениками, и в этом видится рука подчиненных Кейси.
Далее цитировались слова Мириам Аргуэльо, утверждавшей, что сандинисты узурпировали власть. Андрей скептически отнесся к ее заявлениям о роли консерваторов в свержении диктатуры, предположив, что их помощь была незначительной.
В статье сообщалось о запретах для оппозиции, о жестком государственном контроле над экономикой, при котором бизнесмены не могли свободно распоряжаться прибылью. Андрей обратил внимание на неосторожную деталь в рассказе журналиста о знакомом предпринимателе, который во время боев 1979 года якобы спокойно наблюдал с лужайки за бомбардировками.
В этот момент на веранду вошел Грегори и присоединился к столику. Официант мгновенно подал еще одну чашку кофе. Грегори поинтересовался статьей, заметив, что у Андрея недовольное лицо. Андрей ответил, что пока не понял, о какой революции пишет журналист, так как прочитал лишь о притеснении бизнесменов и оппозиции. Грегори предположил, что это заказной материал.
Андрей продолжил чтение. Далее шло об опыте врача Густаво Парахона, который видел пользу революции в доступе бедняков к медицине. У Андрея возникла мысль запросить данные о числе эмигрантов, но Грегори возразил, что точной статистики нет и цифры ничего не дадут.
Потом описывалась история крестьянина Эдуардо Рохаса, получившего благодаря аграрной реформе надежду на будущее для своих детей. Это заинтересовало Андрея. Он поделился с Грегори мыслями о перераспределении земель, задавшись вопросом о логике таких действий, если помещик лоялен. Грегори ответил, что в действиях никарагуанского правительства много непоследовательного, и законы часто пишутся для толпы, а не для правящих.
Андрей дочитал статью до конца, где говорилось о надежде, которую революция дала беднякам, но и о нарастающем недовольстве из-за дефицита товаров. Он поинтересовался у Грегори, бывал ли тот в магазинах Манагуа, и выразил опасение, что пустые полки могут привести к социальному взрыву. Грегори объяснил, что экономическое удушение — главная тактика ЦРУ, рассчитанная на народное возмущение. Они обсудили пример Чили, где протесты среднего класса не поддержала беднота.
В конце разговора они согласились не ломать голову в одиночку, а обобщить материал и задать вопросы напрямую представителю правительства, команданте Борхе, если сандинисты хотят сохранить страну независимой.
В этот момент на веранду вошел мужчина в светлом костюме, с седой копной волос и сигарой в руке. Увидев сидящих за столом, он улыбнулся.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.