Буквы сложились в липкую, трясинистую фразу: «А что, если проводник заблудится первым?» Нога провалилась по колено во внезапно разверзнувшуюся строку. Василиса вскрикнула от удивления и ужаса. Попыталась выдернуть ногу, но трясина из недописанного предложения затягивала с неестественной силой. «Сказкафон» выпал из рук и, звякнув, покатился в сторону, свет мгновенно погас, поглощённый жадной мглой. — Держись! — Илларион бросился к ней, ухватившись за протянутую руку. Антонина схватила с другой стороны. Но трясина была идеей предательства проводника, стандартным поворотом плохого триллера. И эта идея имела здесь силу закона. Чем сильнее они тянули, тем яростнее трясина тянула Василису вниз, в слой незавершённых, злобных черновиков. — Нельзя! — задыхаясь, говорила Василиса, лицо искажалось не только страхом, но пониманием. — Это… это ловушка не для меня! Она для вас! Чтобы вы остановились! Чтобы начали меня спасать и забыли… забыли зачем пришли! Взгляд встретился с Илларионом. В нём был п