* * * В ту зиму мы топили снег. И умывались той водою. Зима старухою седою стояла за окном, и свет шёл от её одежд и рук, которыми она качала большой войны — беды начало. Ты был прекрасно близорук. И я там, кажется, была, плыла по вечному туману. Мне с берега кричали: «Анна!» Я отвечала, что цела, что снег растопленный на вкус горчит, но утоляет жажду, что мне с тобой не страшно дважды войти в наш древний Кальмиус. Анна Ревякина Подписаться
* * *
В ту зиму мы топили снег.
И умывались той водою.
Зима старухою седою
стояла за окном, и свет
шёл от её одежд и рук,
которыми она качала
большой войны — беды начало.
Ты был прекрасно близорук.
И я там, кажется, была,
плыла по вечному туману.
Мне с берега кричали: «Анна!»
Я отвечала, что цела,
что снег растопленный на вкус
горчит, но утоляет жажду,
что мне с тобой не страшно дважды
войти в наш древний Кальмиус.
