Каждый генсек вызывает в народной памяти какие-то ассоциации. Хрущев строил хрущевки, сажал кукурузу, стучал ботинком по трибуне (на самом деле нет, но так все запомнили), показывал кузькину мать и ушел с поста живым. Брежнев целовался, любил гонять за рулем (разбивал машины даже) и спасал фильмы, которые комиссия Госкино не пускала в прокат. При Андропове начали бессмысленную борьбу за дисциплину, отлавливая прогульщиков в кино на дневных сеансах. Горбачев – это Perestroyka, Glasnost, Раиса Максимовна и борьба за трезвость. А про Константина Устиновича Черненко даже с ходу не скажешь. Ну вот, серьезно, чем он запомнился? Только анекдоты вспоминаются: Кем был Черненко? Зачем его назначили генсеком, когда он уже был тяжело болен? Каким человеком и руководителем он был? Генсеков не избирали, их назначали. Насколько можно судить, по крайней мере когда времена перестали быть «кровожадными» (после Сталина и Берии), назначению сопутствовали внутрипартийные интриги. Борьба так называемы
Публикация доступна с подпиской
Люблю читать