**История первая: Молчание на рассвете.**
Анна приехала на море затеряться. Она сняла комнату в беленом домике на окраине поселка. Утром она шла на пустой пляж, когда солнце только золотило горизонт. Там всегда сидел один и тот же мужчина. Он смотрел на воду, не поворачивая головы. Они не здоровались, разделенные сотней метров песка. На третий день Анна села чуть ближе. На четвертый – наступила на его полотенце, возвращаясь с купания. «Извините», – сказала она впервые. Он кивнул молча. На пятый день он принес два персика. Один протянул ей. Они ели, глядя на море. Сок стекал по пальцам. Он вытер руки песком, и она сделала так же. Никто не спрашивал имен. Он показывал на проплывающее судно, и она следила взглядом. Он находил плоские камушки для прыжков по воде. Она смеялась, когда у него получалось. Вечерами они расходились, не договариваясь о встрече. Но каждое утро оба были на месте. Он однажды нарисовал палкой на песке огромную стрелку. Она пошла по ней и нашла ракушку-сердечко. В последний день Анны его не было. На ее пороге лежала та самая ракушка. Она уезжала, чувствуя, что лучший разговор в ее жизни был безмолвным.
**История вторая: Урок греческого.**
Марк был соседом по отелю, вечно что-то чертившим в блокноте. Лиза спросила, не архитектор ли он. «Переводчик», – улыбнулся он. Он учил редкий диалект греческого. Лиза, филолог по образованию, загорелась. Он стал давать ей уроки за завтраком. Слова были похожи на шум прибоя. Он объяснял, как местные рыбаки коверкают древние слова. Они ходили в таверну, и он просил ее заказывать. Официанты одобрительно хлопали. Он переводил для нее старинные песни, звучавшие из радиоприемника. Его голос стал для нее звуком этого моря. Как-то раз они заблудились в лабиринте узких улочек. Он нашел дорогу, спросив старушку на том самом диалекте. Лиза поняла каждое третье слово и была счастлива. В блокноте он рисовал не слова, а ее профиль на фоне моря. Она нашла этот рисунок случайно. Он не смутился. «Самое красивое слово здесь», – сказал он. На прощанье он подарил ей блокнот. На первой странице было написано: «Θάλασσα» – море. На последней: «Ελπίδα» – надежда. Самолет Лизы взлетел, а она повторяла новые слова, боясь забыть их звучание.
**История третья: Танец с медузой.**
Варя плавала далеко, когда почувствовала жгучую боль в ноге. Запуталась в щупальцах медузы. Она в пастели поплыла к берегу. Сильные руки подхватили ее на мелководье. Незнакомец быстро вынес ее на песок. «Лежать», – строго сказал он акцентом. Он побежал к своему шезлонгу. Вернулся с бутылкой и пакетом. Полил на ожог соленой водой, затем приложил кубики льда из термоса. Боль стала утихать. Он был спокоен и точен. «Теперь уксус», – сказал он, доставая маленький флакон. Оказалось, он биолог, изучающий морскую фауну. Он рассказал, как отличить опасную медузу от безопасной. Сидя рядом, он показывал фотографии в телефоне. Варя слушала, завороженная. Он принес ей лимонад и следил, чтобы она пила. Вечером он провожал ее до отеля, хотя это было не по пути. «Завтра проверю», – сказал он на прощание. И приходил каждый день, меняя повязки и принося новые истории о море. Ожог зажил, оставив бледный след. В день отъезда Варя не нашла его на пляже. На ресепшене ее ждала книга о Средиземноморье с дарственной надписью: «От того, кто вытащил русалку на берег. Всегда будь осторожна».
**История четвертая: Фотограф без лица.**
Он фотографировал волны, всегда стоя спиной к людям. Светлана любила наблюдать за его работой. Он был неподвижен, как скала, часами выжидая кадр. Однажды он резко обернулся и щелкнул затвором. Снял ее. Она возмутилась. Молча, он показал ей дисплей. На снимке она не позировала, а смотрела вдаль с такой тоской, что ей стало не по себе. «Красиво и грустно», – пробормотал он. С этого началось. Он стал фотографировать ее, но никогда постановочно. Ловил моменты: смех над брызгами, задумчивость с книгой, мокрые волосы. Он называл ее «мой временный маяк». Показывал кадры только в конце дня. Светлана не узнавала себя. Он видел в ней другую. В последний вечер он подарил ей распечатанную фотографию. На ней их две тени на песке – длинные и почти соприкасающиеся. «Я уезжаю завтра на север, снимать льды», – сказал он. Она кивнула. Он стер все ее снимки со своей карты памяти при ней. «Твои образы принадлежат только морю и тебе», – пояснил он. Уезжая, Светлана поняла, что так и не увидела его лица без камеры. Он остался для нее взглядом из-за объектива.
**История пятая: Игра в шахматы.**
Они играли каждый вечер на террасе пляжного бара. Доска была нарисована на столе. Фигурки – из камня и ракушек. Его звали Виктор. Он ходил конем неожиданно и любил жертвовать ладью. Алиса играла осторожно, выстраивая оборону. Они не болтали, только изредка он комментировал ход: «Смело» или «Опасная позиция». Море шумело в такт их тишине. Проигравший платил за лимонад. Алиса проигрывала чаще. Однажды она поставила ему мат в три хода. Он рассмеялся, скинул свою соломенную шляпу в знак капитуляции. С этого дня игра изменилась. Он стал рассказывать о жизни в портовом городе, о кораблях. Она – о своей работе с цифрами в душном офисе. Шахматы стали лишь поводом. В предпоследний вечер он не сделал выигрышный ход, поддавшись. Алиса это заметила. «Не надо жалости», – сказала она. «Это не жалость», – ответил он. В последнюю игру они играли до закрытия бара. Ничья. Он подарил ей короля – крапчатый плоский камень. «Чтобы помнила, что иногда можно не защищаться, а атаковать», – сказал он. Алиса держала этот камень в кармане весь обратный путь.
**История шестая: Пловец.**
Он каждый день уплывал так далеко, что превращался в точку. Марина следила за ним в тревоге. Потом точка медленно росла, возвращаясь. Однажды начался шторм. Все вышли из воды, а он поплыл как ни в чем не бывало. Марина вскочила и забегала по берегу. Когда он вышел, она набросилась на него с криками. Он выслушал спокойно. «Волны – это жизнь», – сказал он. Его звали Денис. Он оказался спасателем на северном море, здесь – в отпуске. Теперь он звал ее с собой. Сначала на мелководье, потом дальше. Он учил ее не бороться с течением, а чувствовать его. Доверять воде. Она впервые открыла глаза под водой и увидела солнечные лучи, играющие в глубине. Он показал ей подводный грот. Они лежали на спине в открытом море, глядя в небо. Мир сузился до двух тел и стихии. Он был ее якорем в этой синеве. В последний заплыв он взял ее за руку и сказал: «Ты больше не боишься». Это было правдой. На берегу он стряхнул с ее плеча водоросль. Больше они не виделись. Но теперь, плавая в бассейне, Марина всегда чувствовала соленый вкус того моря и силу, которая не даст утонуть.
**История седьмая: Коллекционер звуков.**
Артем ходил по пляжу с диктофоном. Он записывал скрип песка, плеск, крики чаек, смех детей. Маша сначала приняла его за сумасшедшего. Он поднес микрофон к ее уху и включил запись. Она услышала собственный вчерашний смех. Ей стало неловко и любопытно. Он собирал звуки уходящего лета. Маша стала его гидом, показывала тихие бухты. Он записывал, как она рассказывает местную легенду о скале. Шепот в гроте. Звон бокалов в таверне. Тишину перед рассветом. Он говорил, что звук – это слепок мгновения. Однажды он дал ей наушники и включил композицию из собранных звуков. Узнаваемый пляж превратился в музыку. Это было волшебно. Она увидела мир его ушами. В последний день он записывал, как она молчит. «Самый сложный звук», – сказал он. Он подарил ей флешку. «Здесь твое море», – пояснил он. Дома, в шуме города, Маша включала запись. И среди шороха волн и криков чаек находила тот самый кусочек тишины. В нем было все, что они не сказали друг другу.
**История восьмая: Беглецы.**
Они встретились взглядами у стойки регистрации. У обоих были красные глаза от бессонницы и одинокие билеты. Его звали Кирилл. Они молча делили такси до отеля. На пляже оказались соседями. «Бежим от проблем?» – спросил он как-то утром. «Да», – честно ответила Юля. Больше они об этом не говорили. Вместо этого они строили нелепые песчаные замки и топили их волной. Кричали в шторм, чтобы заглушить ветер. Ели мороженое на набережной, смеясь над глупыми сувенирами. Он научил ее пускать дымные кольца, она его – делать кораблики из бумажных салфеток. Они были двумя детьми, которым выдали взрослые билеты по ошибке. На четвертый день его нашел мрачный мужчина в костюме. Кирилл отошел, поговорил, вернулся бледный. «Мне нужно возвращаться», – сказал он. Она кивнула. «А тебе?» – спросил он. «Еще нет», – ответила Юля. Он обнял ее на прощание, крепко, по-дружески. Уезжая, она увидела в новостях снимок: молодой наследник корпорации избежал давления семьи, сбежав в неизвестном направлении. На фото Кирилл был серьезен и неузнаваем. Юля улыбнулась, вспоминая, как он в панаме из газеты ел пересоленную рыбу.
**История девятая: Астроном-любитель.**
Он появлялся только ночью, с телескопом на пустынном мысу. Катерина забрела туда, убегая от шума дискотеки. «Хотите увидеть кольца Сатурна?» – спросил низкий голос из темноты. Она испугалась, но curiosity победило. Она прильнула к окуляру. Маленькое, но четкое сияющее кольцо в черноте. Это заставило ее ахнуть. Его звали Глеб. Он показывал ей звездные скопления, туманности, объяснял мифы созвездий. Море внизу дышало тьмой. Вселенная стала ближе и огромнее. Он говорил, что свет многих звезд доходит до нас, когда их уже нет. Катя думала, что их знакомство – такой же запоздалый свет. Они пили чай из термоса, и он рассказывал о работе инженером, о том, как космос спасает от рутины. В последнюю ночь он настроил телескоп на Луну. Кратеры были так близко, что хотелось потрогать. «Спасибо, что были моей аудиторией», – сказал он. «Спасибо, что показали мне дорогу домой», – ответила она, глядя в небо. Уезжая на рассвете, она получила смс с координатами звезды. «Она будет гореть еще миллионы лет. Как память», – было в сообщении.
**История десятая: Повар.**
Он снимал виллу с огромной кухней и каждый вечер готовил что-то невероятное. Ароматы доносились до ее балкона. Ольга, уставшая от отельных buffets, однажды вздохнула так громко, что он услышал. «Голодная?» – окликнул он через забор. Так она стала его гостьей и нахлебницей. Его звали Антон. Он резал овощи гипнотически быстро, объясняя происхождение каждого продукта. Еда была простой и божественной. Он учил ее чувствовать соль пальцами, слышать шипение масла. Кухня стала их общим миром. Они ели на веранде, запивая местным вином. Он говорил, что вкус – это память, и теперь у нее будет память об этом месте. В последний вечер он готовил моллюсков, которых они вместе наловили днем. Под звуки музыки он вдруг пригласил ее на танец прямо на кухне. Они кружились среди запахов чеснока и базилика. Он положил голову ей на плечо. «Жаль, что все заканчивается», – прошептал он. Утром он уезжал раньше. На столе ждал завтрак и конверт. В нем – рецепт пасты с томатами и каперсами. Внизу подпись: «Добавь щепотку моря. И воспоминание обо мне».
**История одиннадцатая: Писатель в тупике.**
Он сидел с ноутбуком, но часами не печатал ни слова, только смотрел на горизонт. Вера, редактор по профессии, угадала в нем коллегу по несчастью. «Блок?» – спросила она, проходя мимо. Он вздрогнул и кивнул. Так начались их вечерние разборы полетов. Он давал ей читать черновики – запутанные, яркие, мертвые. Она говорила жестко и по делу. Ее критика не ранила, а будоражила его. Он стал писать заново. Читал ей свежие абзацы утром. Она видела, как история оживает. Его героиня обретала черты… ее самой? Она боялась спросить. Он говорил, что она стала его музой и строгим редактором в одном лице. В последний день он дописал финал. Прочел ей. История была о мимолетной встрече, которая меняет двух людей, даже если они расходятся. Она плакала. «Это можно публиковать», – сказала она профессиональным тоном, вытирая щеку. Он закрыл ноутбук. «Я пришлю тебе первый авторский экземпляр», – пообещал он. Через полгода бандероль пришла. На титульном листе была надпись: «Вере, которая вывела меня из тупика к морю. И от моря – к себе. С благодарностью навсегда».