Я увидела их случайно. Просто забыла телефон дома и вернулась с работы раньше на три часа. Ключ повернулся в замке бесшумно, дверь открылась — и я услышала смех. Женский. Из нашей спальни.
Дальше всё было как в тумане. Я толкнула дверь. Иван вскочил с кровати. Она — блондинка лет двадцати пяти, с размазанной помадой — попыталась накрыться одеялом. Моим одеялом, которое я выбирала в Икее, стирала, гладила.
Никто не кричал. Я просто стояла и смотрела. Иван бормотал что-то — имя её не помню, не важно — извинения, объяснения, слова, которые ничего не значили. Она оделась за минуту и выскользнула мимо меня, даже не глядя в глаза.
Когда хлопнула входная дверь, я медленно повернулась к Ивану.
— Уходи, — сказала я тихо.
— Маш, послушай, это не то, что ты думаешь...
— Уходи из моей квартиры.
Он замер.
— Из твоей?
— Да. Из моей. Квартира оформлена на меня. Я её покупала на свои деньги. Ты здесь прописан, но ты не собственник. Так что собирай вещи и уходи.
Лицо Ивана изменилось. Растерянность сменилась чем-то другим — раздражением, даже злостью.
— Маша, мы пять лет женаты. Это наша квартира.
— Нет. Моя. Документы на меня. И я хочу, чтобы ты ушёл. Сегодня.
Он не ушёл в тот день. Сказал, что ему некуда идти, что мне нужно успокоиться, подумать, что нельзя принимать решения в состоянии аффекта. Я заперлась в гостиной, а он остался в спальне — в той самой, где несколько часов назад предавал меня на нашей кровати.
Ночь я не спала. Сидела на диване и пыталась понять, что теперь делать. Позвонить маме? Подруге? Юристу? Развод — это понятно. Но как выгнать его отсюда, из моего дома, из моего пространства, которое он осквернил?
Утром Иван вышел из спальни как ни в чём не бывало. Пошёл на кухню, налил кофе, сел напротив меня.
— Маш, давай поговорим нормально.
Я молчала.
— Это была ошибка, — продолжил он. — Глупость. Это ничего не значило. Я люблю тебя, я не хочу разрушать нашу семью из-за одной глупости.
Одной. Как будто это был первый раз. Как будто я должна была поверить.
— Сколько? — спросила я.
— Что?
— Сколько их было?
Он опустил глаза.
— Маш...
— Сколько раз ты приводил их сюда? В нашу квартиру? В нашу постель?
Он молчал. И в этом молчании был ответ.
— Уходи, — повторила я. — Прямо сейчас.
— У меня нет другого жилья.
— Мне всё равно.
— Маша, по закону я прописан здесь. Ты не можешь просто выгнать меня на улицу.
Закон. Он прикрывался законом. Человек, который предавал меня, который использовал мой дом для своих измен, теперь говорил мне о законе.
Я пошла к юристу в тот же день. Женщина за столом слушала меня внимательно, делала пометки.
— Квартира оформлена на вас до брака?
— Да.
— Есть брачный договор?
— Нет.
— Тогда квартира — ваша личная собственность. Но муж имеет право проживания как член семьи. Выписать его принудительно можно только через суд, и это займёт время. Месяцы.
— А если я сменю замки?
— Формально — нельзя. Это будет расцениваться как нарушение его прав. Он может обратиться в полицию, и вас заставят впустить его обратно.
Я вышла из консультации с ощущением тупика. Мой дом, моя квартира, мои документы — но я не могу выгнать из неё человека, который разрушил нашу семью.
Дома Иван сидел на диване и смотрел телевизор. Развалился, ноги на столике, как будто ничего не произошло.
— Поговорила с юристом? — спросил он, не поворачивая головы.
Я не ответила.
— Понимаешь теперь, что просто так меня не выгонишь? Так что давай договоримся по-хорошему. Я признаю ошибку, ты прощаешь, мы продолжаем жить дальше.
— Я не прощу.
Он повернулся, посмотрел на меня.
— Тогда придётся смириться, что мы будем жить здесь вместе, пока суд не решит иначе. А это может тянуться год, два. Ты готова столько терпеть моё присутствие?
Он улыбался. Самодовольно, уверенно. Он знал, что закон на его стороне. Что прописка даёт ему крышу над головой, даже если я хочу его убить.
Я легла спать в гостиной. Поставила кресло под ручку двери. Всю ночь прислушивалась к звукам — не подойдёт ли он, не попытается ли открыть. Но Иван спал в спальне спокойно.
Утром, когда он ушёл на работу, я начала действовать.
Первое — я собрала все его вещи. Методично, без эмоций. Одежда из шкафа, обувь из прихожей, документы из тумбочки, зубная щётка из ванной. Всё упаковала в мешки — большие чёрные мусорные мешки. Шесть штук набралось.
Второе — вызвала мастера по замкам. Мужчина приехал через час, посмотрел на мешки в коридоре, но ничего не спросил. Поменял замок за двадцать минут. Я заплатила, взяла новые ключи.
Третье — вынесла все мешки во двор. Аккуратной кучкой у подъезда. Сверху положила записку: «Иван, твои вещи. Ключи больше не работают. Не пытайся войти».
Я понимала, что это незаконно. Понимала, что он может вызвать полицию. Но мне было всё равно. Я не собиралась больше делить своё пространство с человеком, который превратил мой дом в место для измен.
Иван позвонил через три часа. Голос дрожал от ярости.
— Ты что творишь?! Мои вещи на улице!
— Да. Забери их.
— Ты сменила замки?!
— Да.
— Маша, это незаконно! Я сейчас вызову полицию!
— Вызывай.
Я положила трубку.
Полиция приехала вечером. Два сотрудника, молодые ребята, стояли у двери и пытались разобраться в ситуации. Иван кричал, размахивал паспортом с пропиской, требовал немедленно заставить меня открыть дверь.
Я стояла на пороге — дверь была приоткрыта на цепочку — и спокойно объясняла:
— Я собственник этой квартиры. Да, он прописан здесь. Но между нами произошёл серьёзный конфликт, я подаю на развод, и я не хочу больше видеть этого человека в своём доме.
— Он имеет право проживания, — сказал один из полицейских. — Вы не можете его выгнать.
— Я понимаю. Я готова нести ответственность. Но он не войдёт сюда сегодня.
Иван попытался протиснуться мимо полицейских, но его остановили.
— Успокойтесь, — сказали они. — Это решается через суд, а не силой.
— Но она выбросила мои вещи!
— Вещи вы можете забрать. Что касается проживания — обращайтесь в суд.
Иван схватил мешки — три за раз, потом вернулся за остальными — и уехал на такси. Я закрыла дверь, повернула новый замок и села на пол в прихожей. Руки дрожали. Я нарушила закон. Я совершила самоуправство. Но я чувствовала облегчение.
Через неделю пришла повестка в суд. Иван подал иск о восстановлении права проживания и о незаконном выселении. Требовал компенсацию морального вреда, требовал принудить меня впустить его обратно.
Я наняла адвоката. Женщина лет сорока, с жёстким взглядом и уверенными манерами.
— Вы поступили неправильно, — сказала она сразу. — Самоуправство — это административное правонарушение. Но мы можем доказать, что совместное проживание невозможно. Измена, разрушение семьи, моральное давление. Плюс квартира — ваша личная собственность, приобретённая до брака.
Суд длился три месяца. Иван рассказывал, как я жестоко выгнала его на улицу, как он вынужден был скитаться по друзьям, как это повлияло на его работу и здоровье. Я рассказывала о том, что нашла его с любовницей в нашей постели, о том, что он отказывался уходить добровольно, о том, что я не могла больше жить с человеком, который предал меня.
Судья слушала. Задавала вопросы. Изучала документы.
Решение пришло в декабре. Суд признал мои действия по смене замков незаконными — штраф пять тысяч рублей. Но при этом суд постановил: принудительное проживание невозможно из-за непоправимого разрушения семейных отношений. Иван должен был выписаться из квартиры в течение месяца. Без компенсаций.
Когда я читала решение, у меня текли слёзы. Не от радости, не от облегчения. От усталости. От осознания, что всё кончено. Что я наконец свободна.
Иван выписался через три недели. Прислал мне сообщение: одно слово — «Сука».
Я не ответила.
Развод оформили ещё через два месяца. Быстро, без раздела имущества — делить было нечего. Я оставила его фамилию — не хотела тратить силы на смену документов.
Квартира осталась пустой. Я убрала всё, что напоминало о нём. Выбросила постельное бельё, купила новое. Передвинула мебель. Покрасила одну стену в гостиной — просто так, чтобы изменить пространство.
Подруга спрашивала, почему я не съехала, не продала эту квартиру — слишком много воспоминаний. Но я не хотела уходить. Это был мой дом. Моё пространство. Моя победа. Почему я должна была его покидать из-за того, что кто-то другой совершил ошибку?
Прошёл год. Потом два. Я научилась жить одна. Научилась не вздрагивать от звука ключа в замке, не ждать предательства за каждым углом. Научилась доверять себе.
Иногда я думаю о том дне, когда выставила его вещи на улицу. О том, как полицейские стояли у двери, как Иван кричал, как я дрожала от страха и решимости одновременно. Это был переломный момент. Момент, когда я выбрала себя.
Юридически я поступила неправильно. Морально — я сделала единственное, что могла. Я вернула себе свой дом. Своё право дышать свободно. Своё право закрыть дверь и знать, что за ней — только моя жизнь.
Это моя квартира. Мой дом. Моя крепость. И никто больше не войдёт сюда без моего разрешения. Никогда.