Давайте начистоту: каждый писатель хоть раз в жизни хотел придушить коллегу по цеху. Не буквально, конечно — мы же интеллигентные люди. Но когда ты три года вылизываешь свой роман, а твой знакомый за полгода настрочил какую-то, прости господи, «историю любви вампира и бухгалтера» — и она взлетает в топы продаж... В такие моменты рука сама тянется к чему-нибудь тяжёлому.
И знаете что? Это абсолютно нормально. Более того — это признак того, что вам не всё равно. Зависть в писательской среде — явление настолько древнее и распространённое, что удивляться тут нечему. Лев Толстой открыто презирал Шекспира и написал целый трактат «О Шекспире и о драме» (1906), где разнёс англичанина в пух и прах. Достоевский и Тургенев не разговаривали двадцать лет после ссоры. Хемингуэй в мемуарах «Праздник, который всегда с тобой» прошёлся катком по половине парижской литературной тусовки. Так что если вы злитесь на успешного автора — добро пожаловать в клуб, членский билет вам выдадут на входе.
Но вот в чём фокус: одни писатели превращают зависть в топливо, а другие — в яд, который их же и убивает. Разница не в силе эмоции, а в том, что вы с ней делаете. Сальери, если верить Пушкину (а мы ему верим, он же Пушкин), сгорел от зависти к Моцарту. А вот Стивен Кинг в начале карьеры завидовал Питеру Страубу так, что это подтолкнуло их к совместной работе над «Талисманом». Чувствуете разницу? Один отравил гения, другой написал бестселлер.
Первое, что нужно понять: успех в литературе — это лотерея, помноженная на труд, помноженная на удачу, помноженная на маркетинговый бюджет издательства. Да-да, последний пункт часто важнее первых трёх. Джоан Роулинг получила двенадцать отказов от издательств, прежде чем Bloomsbury рискнул напечатать «Философский камень». Джон Гришэм обошёл двадцать восемь издательств с рукописью «Времени убивать». А сколько гениальных рукописей так и пылятся в ящиках, потому что автор сдался на пятом отказе или просто не попал в нужное время к нужному редактору?
Чужой успех ничего не говорит о вашем таланте. Вообще ничего. Это две параллельные вселенные, которые иногда пересекаются, а иногда — нет. Когда Набоков писал «Лолиту», он не думал о том, что Хемингуэй только что получил Нобелевскую премию. Он писал свою книгу. И она, между прочим, сначала была отвергнута пятью американскими издательствами и впервые вышла в парижском издательстве эротической литературы. Представьте: будущий шедевр мировой литературы — рядом с бульварным чтивом. Жизнь любит такие шутки.
Теперь о практике. Как не сгореть, когда лента соцсетей забита восторженными постами о чьих-то тиражах, экранизациях и премиях? Первый приём — честное признание. Скажите себе вслух: «Да, я завидую. Мне больно. Это нормально». Не давите эмоцию, не притворяйтесь святым — от этого только хуже. Зависть, которую отрицают, превращается в подавленную злобу и вылезает в самых неожиданных местах: в пассивно-агрессивных комментариях, в прокрастинации, в убеждении, что «всё равно бесполезно». Читать далее ->