Вы когда-нибудь задумывались, почему наше детство прошло на фоне двухцветных стен? Закройте глаза и вспомните свой подъезд. Хрущевка, брежневка, да даже сталинка позднего периода — везде одна и та же картина. Темно-зеленый или уныло-синий низ, грязно-белый верх. И эта неизменная линия раздела, проходящая где-то на уровне плеч, словно горизонт в пасмурный день. Многие сейчас пытаются найти в этом какой-то скрытый символизм, говорят о психологическом влиянии цвета или дизайнерских изысках советских архитекторов. Я вас умоляю. Как историк, привыкший работать с фактами, а не с ностальгическими фантазиями, скажу прямо: никакой высокой эстетики там не ночевало. Это была суровая, выверенная до копейки и утвержденная в высоких кабинетах необходимость. И за каждым мазком этой масляной краски стоит история гигантской страны, живущей в условиях плановой экономики.
Давайте сразу отбросим мифы.
Я часто слышу версию, что зеленый и синий цвета выбирали для «успокоения нервов» советских граждан. Звучит красиво, но к реальности отношения не имеет. Ответ лежит не в учебниках по психологии, а в ведомостях снабжения. Советский Союз был милитаризированной державой. Оборонная промышленность работала в три смены, и гражданскому сектору доставалось то, что оставалось от военного стола. Посмотрите на военную технику тех лет. Какого цвета УАЗы, танки, ящики с боеприпасами? Темно-зеленые. А теперь вспомните кабины грузовиков ЗИЛ-130 или ГАЗ. Правильно, тот самый небесно-синий или морской цвет. Химическая промышленность гнала эти пигменты тоннами, эшелонами, чтобы красить всё, что ездит, стреляет и летает.
Жилищно-коммунальному хозяйству просто не оставляли выбора. Когда начальник ЖЭКа получал разнарядку на ремонт, ему не присылали палитру Pantone. Ему присылали бочки с той краской, которой были забиты склады. Синяя и зеленая. Изредка коричневая — та самая, «половая», которой заливали дощатые полы так, что текстуру дерева можно было увидеть только в фантастическом сне. Это был вопрос банальной доступности и унификации. Если завтра война, этой краской можно было замаскировать стратегический объект. А пока мир — красим подъезды.
Но почему только до половины?
Здесь вступает в игру второй кит советской системы — тотальная экономия на спичках при гигантских масштабах строительства. Масляная краска была ценным ресурсом. Красить ею стены от пола до потолка в пятиэтажке — это непозволительная роскошь. А вот побелка, обычная известь или мел, стоила копейки. Поэтому родилась эта гибридная схема, ставшая стандартом. Снизу — дорогая и прочная «броня» из масла, сверху — дешевая и дышащая побелка.
И тут мы подходим к чисто утилитарному смыслу, который, надо отдать должное советским инженерам, был просчитан безупречно.
Подъезд — это проходной двор. Здесь носят мебель, велосипеды, здесь трутся плечами в зимних пальто, здесь, простите, иногда справляют нужду маргинальные элементы. Побеленная стена такого не выдержит — она испачкается через два дня, а при попытке отмыть ее вы просто сотрете покрытие до бетона. Масляная краска — другое дело. Она создавала моющуюся панель. Грязь, следы от ботинок, надписи «Цой жив» — всё это можно было относительно легко смыть тряпкой.
Высота покраски тоже не случайна. Обычно это 1,60 – 1,70 метра.
Это уровень глаз и плеч среднестатистического человека, плюс запас для переноски габаритных вещей. Это зона максимального износа. Всё, что выше, люди обычно не трогают руками, поэтому там можно было оставить «дышащую» побелку. Кстати, о дыхании. В этом тоже был свой резон. Подъезды часто были холодными, сырыми, отопление работало с перебоями. Полностью закрашенный масляной пленкой подъезд превратился бы в парник с конденсатом, стекающим по стенам лужами. Известь же обладает антисептическими свойствами и прекрасно впитывает лишнюю влагу, не давая разрастись плесени и грибку под потолком. Так что этот убогий на вид «бутерброд» спасал здания от гниения.
Есть еще один момент, о котором редко говорят, но любой строитель той эпохи подтвердит мои слова с кривой усмешкой.
Качество строительства. В эпоху борьбы за квадратные метры стены клали быстро, но не всегда ровно. Штукатурка могла идти волнами, углы «гуляли». Глянцевая масляная краска, особенно темных оттенков, обладает удивительным свойством: она скрадывает мелкие дефекты, а граница с белым верхом создает оптическую иллюзию. Контрастная линия горизонта визуально расширяет пространство тесного лестничного пролета, отвлекая глаз от неровностей. Это был своего рода визуальный камуфляж для строительного брака.
Самое удивительное, что эта практика пережила саму причину своего появления. СССР рухнул, дефицит краски исчез, полки магазинов завалило акрилом, латексом, колерами любых оттенков. Но зайдите в любой дом, отремонтированный в девяностые или даже в нулевые силами местных коммунальщиков. Вы увидите всё ту же зеленую панель. Это называется инерция мышления. Нормативы, СНиПы и привычки людей в спецовках оказались прочнее государственного строя. Маляры десятилетиями красили так, потому что «так положено», «так надежнее», «так всегда делали». Это въелось в подкорку, стало культурным кодом, от которого мы начали избавляться только в последние годы, когда за дизайн подъездов взялись частные управляющие компании и сами жильцы.
Конечно, сейчас, глядя на современные жилые комплексы с их дизайнерскими холлами, керамогранитом и зеркалами, те старые подъезды кажутся нам декорациями к фильму ужасов. Но не стоит судить прошлое с высоты сегодняшнего комфорта. Та зеленая полоса была компромиссом между бедностью и необходимостью содержать жилой фонд в хоть каком-то санитарном состоянии. Это был честный ответ системы на вопрос: «Как сделать дешево, антивандально и чтобы не развалилось?». И система ответила миллионами литров военной краски.
В этом есть даже какая-то суровая, мужская эстетика выживания. Мы выросли в этих стенах, мы влюблялись на этих лестничных клетках, мы тащили по ним свои первые коляски и последние надежды. Этот цвет — не просто краска. Это цвет эпохи, которая не заботилась о том, чтобы нам было красиво, но заботилась о том, чтобы нам было где жить. И когда я вижу очередной свежевыкрашенный в бежевый цвет подъезд, я, конечно, радуюсь прогрессу. Но где-то глубоко внутри шевелится иррациональное чувство: а выдержит ли этот бежевый наш суровый быт? Зеленый-то выдерживал всё.
А какие эмоции у вас вызывают воспоминания о тех самых подъездах?
Спасибо, что дочитали. Ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Жду ваших историй в комментариях.