Про барина заморского, лёд и неблагодарных

Собрались, значит, в Давосе люди важные, сытые, умытые, в сапогах лакированных. Сидят, глазки опустили, будто у них корову на сходе отбирают. И тут выходит барин заморский — Дональд, сын Фридрихов, прозванием Рыжий. Не вышел даже, а как в избу вошёл - ногой дверь распахнул.

И говорит он им не речью, а выговором, как малым детям, что горшок опрокинули.

- Не узнаю я вас, - молвит. - Не в добрую сторону.

А это, знаете, хуже, чем «ты что, охуел?». Это когда смотрят на тебя, как на прокисшее молоко, и говорят: «Раньше ты был человек, а нынче - непонятно что».

И стал он им Европу описывать, как старую телегу: скрипит, едет не туда, колёса разные, и все думают, что кто-то другой её толкать будет. А барин говорит:

- Я, мол, толкал. Долго. За всех. А вы сидели.

И тут же, меж делом, как будто невзначай, достал из-за пазухи Гренландию.

- Лёд, - говорит, - кусок. Холодный. Хреново лежит. Но мой нужен.

И так сказал, будто не о земле речь, а о чурбаке у сарая:

- Я ж его вам давал. По доброте. А теперь обратно хочу. Не силой. По-хорошему.

И тут европейцы зашевелились. Зашептались, как куры перед дождём. Один про право международное, другой про ценности, третий вообще про климат и пингвинов.

А Дональд им:

- Без меня вы бы сейчас по-немецки лаяли, да по-японски кланялись.

И тут у всех лица стали такие, будто их только что ткнули носом в историю, которую они читали, но не запомнили. Про войну. Про то, как Дания легла за шесть часов, как пьяный мужик в канаву. И как лёд её никто не защищал, кроме барина.

- Я ж вам его вернул! - кричит он. - Вернул! Как дурак! А вы теперь неблагодарные, как кот, которого кормили, а он насрал в сапог.

И под конец сказал самое главное, по-крестьянски просто:

- Скажите “да” - и будет мир. Скажите “нет” - я запомню.

А «запомню» — это слово такое. Не страшное, но липкое. Оно потом всплывает. В тарифе. В кредите. В базе. В войске.

И сидит Европа, как баба на завалинке:

- Может, даст?

- А может, не даст.

- А если не даст, кто за нас вступится?

А барин уже ушёл. И лёд под мышкой у него.