— Ромочка, ты же понимаешь, что мне уже тридцать? Это важная дата! Я хочу, чтобы всё было по-настоящему красиво!
Нелли замерла у дверей офиса, услышав голос мужа из его кабинета. Телефон был на громкой связи, и визгливые нотки Нины прорезали тишину январского утра как пила.
— Нин, я понимаю, но...
— Что "но"? Ты мой брат! Единственный! Я для тебя что, чужая?
Нелли толкнула дверь. Рома сидел за столом, уставившись в телефон, будто от него можно было спрятаться. Лицо у него было таким виноватым, что Нелли сразу всё поняла.
— Я перезвоню, — быстро сказал Рома и нажал отбой.
Нелли прошла в кабинет, опустилась на стул напротив. За окном кружили снежинки, на парковке перед их офисным зданием дворник скреб лопатой асфальт.
— Что она хочет?
Рома вздохнул. Потянулся было к пачке документов, но Нелли знала этот жест — когда муж начинал перебирать бумаги, значит, тема разговора ему неприятна.
— День рождения хочет отметить. Ресторан "Версаль", банкет на пятьдесят человек.
— И?
— И просит, чтобы я оплатил.
Нелли откинулась на спинку стула. В горле засвербело от возмущения, но она заставила себя говорить спокойно:
— Рома, у твоей сестры зарплата. Пусть и небольшая, но есть. Почему она решила, что ты должен ей праздник оплачивать?
— Ну... она говорит, что у неё не хватит. Ресторан дорогой, плюс лимузин заказать хочет, ведущего...
— Лимузин? — Нелли прищурилась. — Серьёзно? Ей тридцать, а не шестнадцать.
— Нелли, она моя сестра.
— Да, сестра. Взрослая, тридцатилетняя. Работающая. Почему мы должны её развлечения оплачивать?
Рома молчал. Нелли знала, что сейчас в его голове идёт битва — с одной стороны, жена и здравый смысл, с другой — Нина с её умением давить на жалость.
— Просто подумай, — сказала Нелли, вставая. — Мы с тобой пять лет эту фирму поднимали. Помнишь, как начинали? Снимали крошечный офис на окраине, заказы ловили через знакомых. Ты по стройкам до ночи пропадал, я документы оформляла, с поставщиками договаривалась. Окси тогда только родилась, я её с собой в офис таскала, потому что на няню денег не было.
— Помню, — тихо сказал Рома.
— И вот теперь, когда наконец-то дела пошли, твоя сестра решила, что у нас денежный мешок, из которого можно черпать?
Нелли развернулась и вышла в свой кабинет. Села за стол, открыла ноутбук. Но буквы в документах плыли перед глазами. Руки дрожали — то ли от злости, то ли от обиды.
Нина. Всегда Нина с её запросами и манипуляциями. Три года назад, когда они с Ромой только-только начали зарабатывать нормально, золовка попросила "взаймы" на холодильник. Тридцать тысяч. Нелли тогда промолчала — ну, холодильник сломался, бывает. Только вот долг Нина так и не вернула.
Потом была путёвка в Турцию. "Ромочка, я так устала, мне отдых нужен!" Семьдесят тысяч. Тоже взаймы, тоже не вернула.
А в прошлом году — ремонт в квартире. "Брат же не даст мне в разрухе жить?" Сто тысяч.
Нелли тогда уже пыталась заговорить с Ромой, но он отмахивался: "Это моя сестра, я не могу ей отказать".
И вот теперь — банкет на пятьдесят человек.
Нелли закрыла ноутбук. Встала, подошла к окну. Внизу, на улице, женщина тащила санки с ребёнком. Малыш был укутан так, что видны были только глаза. Нелли улыбнулась — Окси вчера тоже требовала прокатить её на санках. Два года, а уже такая самостоятельная.
В дверь постучали. Вошёл Рома.
— Нелли...
— Я не против, чтобы ты помог сестре, — перебила его Нелли, не поворачиваясь от окна. — Но это будут твои деньги. Личные. Не из бизнеса.
— То есть?
Нелли обернулась:
— То есть если ты считаешь, что должен оплатить Нине праздник — давай разделим счета. Ты возьмёшь свою часть прибыли, я — свою. И дальше каждый сам решает, на что тратить.
Рома побледнел:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. День рождения у Нины, пусть она банкет и оплачивает. А если не может — пусть отмечает скромнее. Как нормальные люди.
— Но она обидится...
— Пусть обижается, — Нелли пожала плечами. — Рома, пойми. Если мы сейчас не поставим границу, это никогда не кончится. Сегодня банкет, завтра машина, послезавтра квартира побольше.
Рома стоял посреди кабинета, сжав кулаки. Нелли видела, как у него дёргается желвак на скуле — верный признак внутреннего напряжения.
— Я подумаю, — наконец сказал он и вышел.
Нелли села за стол. Открыла документы по новому объекту — ремонт торгового павильона на Центральной улице. Заказчик требовательный, но платит хорошо. Нужно было согласовать смету, проверить договор с поставщиками материалов.
Но сосредоточиться не получалось. В голове крутилось: "А вдруг Рома всё-таки даст Нине денег?"
***
Домой вечером они ехали молча. Рома вёл машину, глядя прямо перед собой, Нелли смотрела в окно. Улицы были заметены снегом, фонари отражались в сугробах жёлтыми пятнами.
— Мама звонила, — вдруг сказал Рома.
Нелли насторожилась. Свекровь звонила только по двум причинам — или внучку хотела увидеть, или за Нину вступиться.
— И что?
— Спрашивала, помогу ли я Нине. Сказала, что это важный день, что нельзя отказывать родным.
Нелли повернулась к мужу:
— И ты что ответил?
— Что подумаю.
Они подъехали к дому. Старая девятиэтажка на окраине, где они купили трёшку три года назад. Тогда это казалось космическим достижением — своя квартира, не съёмная. Окси было только родиться, и они обустраивали детскую, выбирали обои с зайчиками, собирали кроватку.
Нелли помнила, как Нина тогда приехала в гости, походила по комнатам и сказала: "Повезло тебе с братом, Нелли. Обеспечил".
Обеспечил. Будто Нелли сама не работала, не вкалывала наравне с Ромой.
Дома их встретила няня — Вера Петровна, пожилая женщина с добрым лицом. Окси уже спала.
— Хорошо себя вела? — спросила Нелли, проходя в детскую.
— Как ангелочек. Покушала, поиграли, почитали книжку.
Нелли наклонилась над кроваткой. Окси спала, раскинув руки, на щеке отпечатался узор от подушки. Такая маленькая, беззащитная. Нелли провела рукой по мягким волосам дочки.
Ради неё они всё и затевали. Бизнес, квартира, будущее. Чтобы Окси ни в чём не нуждалась.
И Нелли не собиралась позволить золовке растащить то, что они с Ромой строили для своей дочери.
Когда няня ушла, Нелли прошла на кухню. Рома уже сидел там, уставившись в телефон.
— Нина пишет, — сказал он, не поднимая головы. — Скинула меню из ресторана. Хочет устриц и лобстеров.
Нелли открыла холодильник, достала кастрюлю с супом. Молча разогрела, разлила по тарелкам. Села напротив мужа.
— Рома, давай честно. Сколько ты уже отдал Нине за эти годы?
Он поднял глаза:
— При чём тут это?
— При том, что я хочу знать.
Рома отложил телефон. Потёр лицо руками:
— Ну... холодильник тридцать. Путёвка семьдесят. Ремонт сто. Ещё по мелочи... тысяч двадцать наберётся.
— Итого двести двадцать тысяч.
— Ну да.
Нелли положила ложку. Посмотрела мужу прямо в глаза:
— И сколько из этого Нина вернула?
Рома молчал.
— Ни копейки, — ответила за него Нелли. — Ни одной копейки. Потому что это были не займы. Это были подачки, которые твоя сестра научилась выпрашивать.
— Нелли, ну что ты...
— Рома, я не злая. Я не жадная. Если бы у Нины случилась беда — я бы сама первая предложила помочь. Но банкет в ресторане — это не беда. Это прихоть.
Рома снова уставился в телефон. Нелли видела, как у него бегают глаза по экрану — читает сообщения от Нины.
— Она пишет, что все её подруги отмечают дни рождения красиво. А она что, хуже? — Рома поднял голову. — Говорит, что у неё один брат, и если даже он ей не поможет...
— Манипуляция, — коротко бросила Нелли. — Классическая манипуляция. Давление на чувство вины.
— Но она же правда моя сестра!
— Да, сестра! — Нелли повысила голос, потом спохватилась, глянула в сторону детской. Окси не проснулась. Нелли продолжила тише: — Да, сестра. Но это не значит, что ты ей всю жизнь должен. Тамара Васильевна её родила и вырастила, пусть и помогает, если хочет.
Рома отодвинул тарелку:
— Я не голоден.
Встал и ушёл в спальню. Нелли осталась сидеть на кухне одна. За окном выл ветер, где-то внизу хлопнула дверь подъезда.
Двести двадцать тысяч. Больше четверти миллиона. На эти деньги можно было Окси развивающие занятия оплатить на несколько лет вперёд. Или отложить на образование.
Но нет. Нина решила, что брат ей обязан.
Нелли встала, убрала со стола. Помыла посуду. Прошла в спальню. Рома лежал, отвернувшись к стене.
— Ты спишь? — тихо спросила Нелли.
— Нет.
Она легла рядом, но не прикасаясь. Между ними легло молчание, тяжёлое и неприятное.
— Рома, я не хочу с тобой ссориться.
— Я тоже.
— Но я не могу молчать, когда твоя сестра садится нам на шею.
Рома перевернулся, посмотрел на жену:
— А что, если я правда дам ей денег? Последний раз. Пусть отметит день рождения, и всё.
Нелли медленно выдохнула:
— Если дашь — я не уйду. Не устрою скандал. Но забуду тебе это никогда. Потому что это будет значить, что ты выбрал Нину, а не меня и Окси.
Рома отвернулся обратно. Нелли ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Потом заснула тревожным, прерывистым сном.
А утром всё началось по-настоящему.
***
Нелли проснулась от звонка в дверь. Резкого, настойчивого. Рома уже ушёл на объект — у него была встреча с заказчиком в восемь утра. Часы показывали половину десятого.
Окси играла в детской, Нелли накинула халат и пошла открывать. В глазок увидела знакомую фигуру в ярко-розовом пуховике.
Нина.
Нелли открыла дверь. Золовка ворвалась в квартиру, даже не поздоровавшись. Скинула ботинки, прошла на кухню, будто это был её собственный дом.
— Нам нужно поговорить, — заявила она, садясь за стол.
Нелли прикрыла дверь в детскую, чтобы Окси не слышала. Прошла на кухню, но садиться не стала. Осталась стоять у холодильника, скрестив руки на груди.
— Слушаю.
Нина достала телефон, ткнула пальцем в экран:
— Я уже всё заказала. Ресторан забронирован на пятнадцатое февраля, на пятьдесят человек. Меню выбрала — по три тысячи на персону. Лимузин нашла, белый, на два часа — тридцать тысяч. Ведущего Максима заказала, он популярный, его на всех свадьбах зовут — пятьдесят тысяч. Фотограф ещё двадцать.
Нелли молчала. Нина продолжала:
— Итого двести пятьдесят тысяч. Рома же даст, правда?
— Нет, — спокойно сказала Нелли. — Не даст.
Нина вскинула голову. Глаза у неё были накрашены ярко, губы блестели помадой цвета фуксии. На шее болталось массивное колье, явно недешёвое.
— Это ещё почему?!
— Потому что у Ромы есть своя семья. Жена и дочь. И его деньги идут на нас, а не на твои развлечения.
Нина вскочила:
— Развлечения?! Это мой день рождения! Мне тридцать лет!
— И что? В тридцать лет пора уже самой за себя отвечать.
— Да кто ты такая?! — Нина шагнула ближе. — Ты вообще откуда взялась? Рома до тебя нормальным был, помогал мне всегда! А ты появилась — и всё испортила!
Нелли сжала кулаки. В горле поднималась злость, но она заставила себя говорить ровно:
— Рома до меня спускал на тебя все деньги, которые зарабатывал. Снимал однушку на окраине, ездил на разваливающейся машине, жил впроголодь. Потому что у него была сестричка, которой всегда чего-то не хватало.
— Неправда!
— Правда. Он сам мне рассказывал. Как ты на его двадцать пятый день рождения выпросила у него деньги на новое пальто. А сама пришла с подарком за триста рублей.
Нина покраснела:
— Ну и что?! Он мой брат, он должен!
— Никто никому ничего не должен, — Нелли шагнула к ней. — Рома помогал тебе, потому что любит. Но любовь — это не банкомат, из которого можно бесконечно снимать.
— Да у вас денег куры не клюют! Я видела, какую квартиру вы купили, какие машины!
— Эту квартиру мы с Ромой купили на кредит, который до сих пор выплачиваем. Машины взяли в лизинг. Бизнес только-только начал приносить прибыль. И эти деньги идут на развитие фирмы, на Оксю, на наши нужды. Не на твои банкеты.
Нина схватила сумку:
— Ну и ладно! Я сама как-нибудь устрою! А вам — спасибо за заботу!
Она рванула к выходу. Нелли пошла за ней, но не останавливала. Нина влезла в ботинки, даже не застегнув молнии, и выскочила за дверь. Хлопнула так, что задребезжало стекло в окне.
Нелли прислонилась к стене. Руки дрожали. Из детской выглянула Окси, держа в руке плюшевого медведя:
— Мама, кто кричал?
— Никто, солнышко. Тётя Нина приходила.
— А почему она кричала?
Нелли присела рядом с дочкой:
— Она была недовольна. Но это пройдёт.
Окси кивнула и вернулась к своим игрушкам. Нелли прошла на кухню, села за стол. Достала телефон, написала Роме: "Нина была. Устроила сцену. Будь готов".
Ответ пришёл через минуту: "Понял. Вечером поговорим".
Но вечером говорить не пришлось. Потому что в четыре часа дня позвонила Тамара Васильевна.
— Нелли, мне нужно к вам приехать. Сейчас.
— Тамара Васильевна, я на работе...
— Я уже еду. Жду тебя дома через час.
Нелли посмотрела на часы. У неё была назначена встреча с поставщиком керамической плитки на пять вечера. Но голос свекрови не терпел возражений.
— Хорошо, — сказала она. — Буду через час.
Дома её ждали две женщины. Тамара Васильевна сидела на диване, Нина — рядом. Глаза у золовки были красные, будто она плакала.
Нелли закрыла дверь, прошла в комнату. Окси отвела к себе в детскую, дала планшет с мультиками — пусть не слышит.
— Я слушаю, — сказала Нелли, оставаясь стоять.
Тамара Васильевна поднялась. Высокая, статная женщина, с седыми волосами, собранными в пучок. На лице — строгое выражение.
— Нелли, Нина рассказала мне о вашем разговоре. Я в шоке.
— От чего именно?
— От того, как ты разговариваешь с сестрой своего мужа! Нина просила помощи, а ты её унизила!
Нелли медленно выдохнула:
— Я не унижала Нину. Я сказала, что мы не будем оплачивать её день рождения.
— Но почему?! — Нина вскочила. — У вас же есть деньги!
— Деньги есть. Но они наши. Мои и Ромины. Мы их заработали. Вместе.
Тамара Васильевна шагнула ближе:
— Рома — мой сын. Я его вырастила. Я знаю, каким он был до тебя — добрым, отзывчивым. Он всегда помогал Нине, никогда не отказывал.
— Да, — согласилась Нелли. — Потому что вы его к этому приучили. Что он всем обязан. Что он должен всех тянуть на себе.
— Это называется забота о родных!
— Нет, — Нелли покачала головой. — Это называется использование. Нина привыкла, что брат решает её проблемы. И вы привыкли. А я не привыкла.
Нина всхлипнула:
— Мама, ты слышишь? Она мне прямо говорит, что я использую Рому!
— Потому что это правда, — спокойно ответила Нелли. — За три года ты выпросила у Ромы больше двухсот тысяч. Ни копейки не вернула. И теперь требуешь ещё четверть миллиона.
Тамара Васильевна побледнела:
— Двести тысяч? Нина, это правда?
Нина отвернулась. Молчала.
— Но... но это же брат помогает сестре...
— Помогает — это когда человек попал в беду, — сказала Нелли. — А не когда он просто хочет пожить красиво за чужой счёт.
Тамара Васильевна опустилась на диван. Лицо у неё стало усталым, старым вдруг. Нина продолжала стоять, уткнувшись лбом в стену.
— Я не знала, — тихо сказала свекровь. — Нина мне не говорила, что брала так много...
— Потому что ей было удобно, чтобы вы не знали.
Нина резко обернулась:
— Да пошла ты! Я ненавижу тебя! Ты разрушила нашу семью!
— Нина! — одёрнула её мать.
Но золовка уже не слушала. Схватила сумку, выбежала из квартиры. Хлопнула дверью — второй раз за день.
Тамара Васильевна сидела, глядя в пол. Нелли присела рядом:
— Тамара Васильевна, я не хочу ссориться с вами. И Нину я не ненавижу. Но я не могу позволить ей высасывать из Ромы деньги.
Свекровь подняла голову. В глазах стояли слёзы:
— Я виновата. Я сама её такой вырастила. После того, как мы с их отцом развелись, я старалась Нине всё компенсировать. Баловала. А Рома был старшим, я на него надеялась...
— Надеялись, что он будет за Нину отвечать всю жизнь?
Тамара Васильевна вытерла глаза:
— Наверное, да. Мне казалось, что так правильно. Что он должен заботиться о сестре.
— Должен, — согласилась Нелли. — Но в разумных пределах. Не в ущерб своей семье.
Свекровь встала. Подошла к окну, посмотрела на заснеженный двор.
— Я поговорю с Ниной. Скажу, что больше не потерплю таких выходок.
Нелли ничего не ответила. Знала, что разговор ничего не изменит. Нина обидчива и упряма. Она не простит и не забудет.
Тамара Васильевна ушла через десять минут. Нелли осталась одна. Прошла в детскую — Окси сладко спала, уткнувшись носом в подушку. Планшет выскользнул из рук, на экране застыл кадр из мультика.
Нелли забрала планшет, накрыла дочку одеялом. Поцеловала в макушку.
Рома пришёл поздно вечером. Усталый, с синяками под глазами. Скинул куртку, прошёл на кухню.
— Мама звонила, — сказал он, опускаясь на стул. — Рассказала, что было.
— И?
— И ничего. Нина теперь не разговаривает ни со мной, ни с мамой. Написала, что отмечать день рождения будет дома, в узком кругу. Нас с тобой не приглашает.
Нелли села напротив:
— Ты расстроен?
Рома помолчал. Потом кивнул:
— Да. Она моя сестра. Я не хотел, чтобы так вышло.
— Но ты понимаешь, что иначе было нельзя?
Рома посмотрел на жену. В глазах — усталость, но и понимание:
— Понимаю. Мама мне всё объяснила. Сколько денег я Нине за эти годы отдал. Я сам не думал, что так много набежало.
— Двести двадцать тысяч.
— Да. Двести двадцать тысяч, которые могли пойти на Оксю. На нас с тобой. На бизнес.
Нелли взяла мужа за руку:
— Рома, я не против помогать родным. Правда. Если бы у Нины случилось что-то серьёзное — я бы первая предложила поддержать. Но банкет, лимузин, ведущий — это не помощь. Это потакание капризам.
Рома кивнул:
— Я знаю. Ты права.
Они сидели молча. За окном завывал ветер, хлопали ставни на соседнем балконе.
— Она обижена, — сказал Рома. — Мама говорит, что Нина рыдает, проклинает нас обоих. Особенно тебя.
— Переживёт.
— А если нет? Если мы теперь будем чужими?
Нелли сжала руку мужа сильнее:
— Рома, если Нина готова отказаться от брата из-за того, что он не дал ей денег на праздник, значит, ей никогда не был нужен брат. Ей был нужен спонсор.
Рома вздохнул. Потом встал, подошёл к холодильнику, достал воду. Выпил прямо из бутылки.
— Знаешь, что самое странное? — сказал он, оборачиваясь. — Мне сейчас легче стало. Будто камень с души.
Нелли улыбнулась:
— Потому что ты наконец-то перестал тянуть на себе чужой груз.
— Да, — Рома вернулся к столу. — Я всегда думал, что обязан всем помогать. Маме — потому что она родила. Нине — потому что я старший брат. Но я забыл, что у меня есть своя семья. Ты и Окси. И вы важнее.
Нелли встала, обняла мужа. Он прижал её к себе, уткнулся лицом в волосы.
— Прости, что не поддержал тебя сразу.
— Ничего. Главное, что ты понял.
Они стояли так несколько минут. Потом Рома отстранился:
— Идём спать. Завтра рано вставать.
Пятнадцатого февраля, в день рождения Нины, Рома весь день молчал. Смотрел в телефон, проверял сообщения. Нелли видела, что он ждёт — звонка, поздравления, чего-то.
Но телефон молчал.
Вечером Рома написал Нине короткое сообщение: "С днём рождения, сестрёнка. Желаю счастья и здоровья".
Ответа не было.
Нелли подошла к мужу, обняла за плечи:
— Всё будет хорошо.
— Да, — кивнул Рома. — Просто нужно время.
Но время шло, а Нина не звонила. Не писала. На следующий день Тамара Васильевна рассказала, что дочь отметила день рождения дома, с двумя подругами. Пиццу заказывали, торт из магазина. Скромно, без размаха.
— Она всё ещё злится, — сказала свекровь. — Говорит, что брат её предал.
Нелли промолчала. Знала, что спорить бесполезно.
Прошёл месяц. Нина так и не появилась, не позвонила. Рома сначала переживал, потом привык. Жизнь продолжалась — бизнес, заказы, Окси с её бесконечными "почему" и "а что будет, если".
Однажды вечером, когда дочка уже спала, Рома сказал:
— Я думал, что будет тяжелее.
— Что именно?
— Отказать Нине. Поставить границу. Я думал, буду себя виноватым чувствовать. А я... спокоен.
Нелли улыбнулась:
— Потому что ты сделал правильный выбор.
Рома обнял жену:
— Спасибо, что не дала мне совершить ошибку.
— Я всегда на твоей стороне. Но только когда ты прав.
Они засмеялись. Первый раз за долгое время — легко, без напряжения.
А через неделю пришло сообщение от Нины. Короткое: "Устроилась на новую работу. Зарплата выше. Может, встретимся как-нибудь?"
Рома показал телефон Нелли. Она пожала плечами:
— Решай сам.
Рома написал: "Хорошо. Приезжай на выходных".
Нина приехала в субботу. Без пуховика цвета фуксии, без яркого макияжа. В простых джинсах и свитере. Села на кухне, приняла чай.
— Я подумала, — сказала она, не глядя в глаза. — Вы были правы. Я привыкла, что Рома мне всё решает. Что он всегда даст денег. А сама ничего не делала.
Рома хотел что-то ответить, но Нина подняла руку:
— Дай договорю. Я устроилась менеджером в строительную компанию. Платят хорошо. Я уже первую зарплату получила. И хочу вернуть долг. Не сразу, частями. Но верну.
Нелли и Рома переглянулись.
— Нина, не надо...
— Надо, — твёрдо сказала золовка. — Я должна. И верну. По двадцать тысяч в месяц, если получится.
Она встала:
— Мне пора. Извини, Нелли. За всё.
И ушла, не дожидаясь ответа.
Рома сидел, глядя на дверь. Потом повернулся к жене:
— Она изменилась.
— Да, — согласилась Нелли. — Может, мы помогли ей это понять.
Рома улыбнулся:
— А может, ей просто надоело быть вечным ребёнком.
Вечером, когда Окси играла с кубиками на полу, Рома сидел рядом с ней, помогая строить башню. Нелли смотрела на них и думала: всё сложилось правильно. Не идеально — Нина вряд ли когда-то станет близкой подругой. Но хотя бы честно.
А честность — это уже немало.
Рома поднял голову, посмотрел на жену. Улыбнулся. И Нелли улыбнулась в ответ.
Потому что они справились. Вместе. Как и должно быть в настоящей семье.
Три месяца спустя
Жизнь наладилась. Нина исправно переводила деньги, даже поздравила Окси с днём рождения. Рома больше не хмурился, глядя в телефон.
Нелли стояла перед зеркалом в ванной, держа в руках тест. Две полоски. Вторая беременность в тридцать три — это счастье или...
Телефон зазвонил. Неизвестный номер.
— Алло, это морг. Вы родственница Нины Петровны?
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...