Чай у Виктора Ильича всегда слишком горячий. И слишком крепкий. Такой, от которого сердце начинает биться чуть быстрее, а может, дело вовсе не в чае, а в том, как пронзительно этот 87-летний мужчина смотрит тебе прямо в душу.
Мы сидели на крохотной кухне в его «хрущевке». За окном шумел стылый ноябрьский вечер, люди бежали с работы, сигналили машины. А здесь, среди выцветших обоев и запаха старых книг, время словно остановилось.
Виктор Ильич — бывший ведущий инженер, человек старой закалки. Строгий костюм даже дома, прямая спина, несмотря на возраст. Но в глазах — не строгость, а какая-то бесконечная, спокойная печаль.
— Знаешь, — сказал он, медленно размешивая сахар ложечкой, которая звякала о стенки чашки, как метроном. — Я прожил долгую жизнь. У меня была хорошая карьера, «Волга», уважение коллег, дача, на которую мы ездили как на каторгу, чтобы «все как у людей». Я был хорошим. Правильным.
Он замолчал, глядя в окно на поток красных стоп-сигналов.
— А теперь мне 87. Моей жены нет уже пять лет. Друзья ушли. И вот, сидя здесь в тишине, я понял одну вещь. Я всю жизнь играл роль в пьесе, которую для меня написали другие.
И тогда он задал мне тот самый вопрос. Вопрос, который заставил меня, 35-летнего, поперхнуться этим крепким чаем и замереть.
«Если бы об этом никто никогда не узнал, стал бы я это делать?»
Виктор Ильич улыбнулся одними уголками глаз, видя мою растерянность.
— Подумай, — продолжил он. — Мы покупаем вещи не для того, чтобы ими пользоваться, а чтобы показать, что мы можем их купить. Мы выбираем работу не по душе, а по престижу. Мы даже в отпуск едем туда, откуда получатся красивые фотографии, а не туда, где сердцу спокойно.
Представь, что зрительный зал пуст. Что никто не похлопает тебя по плечу, не поставит «лайк», не позавидует и не осудит. Останется ли твое желание прежним?
Этот старик попал в самую больную точку.
Ловушка «Правильной жизни»
В 30-40 лет нам кажется, что на нас смотрит весь мир. Мы — главные актеры на сцене. Нам важно доказать одноклассникам, бывшей, родителям, начальнику, что мы «чего-то добились».
— Я построил большой дом на даче, — вспоминает Виктор Ильич. — Два этажа, кирпич. Строил десять лет, надорвал спину. Зачем? Чтобы сосед Петрович, проходя мимо, цокал языком и говорил: «Ну, Ильич, ну голова!». А мне самому хотелось маленькую деревянную беседку и удочку. Но беседка — это несолидно.
В итоге:
* В доме теперь живут мыши, потому что ездить туда некому.
* Петрович давно умер.
* А спина болит до сих пор.
С высоты 87 лет картина меняется кардинально. Виктор Ильич говорит, что старость — это удивительное время честности. Маски спадают, потому что держать их больше нет сил, да и не перед кем.
3 урока, которые Виктор Ильич хотел бы усвоить в 30 лет
Я спросил его: «Если бы вы вернулись назад, что бы вы изменили, зная этот вопрос?»
Вот что он ответил:
1. Я бы перестал копить сервизы в серванте
«Мы берегли хрусталь и лучшие скатерти для гостей. А сами ели из треснутых тарелок. Мы откладывали жизнь "на особый случай". Сынок, запомни: ты и есть тот самый особый случай. Пить чай из лучшей чашки нужно во вторник утром, просто потому что ты жив. Если бы никто не видел моего стола, я бы все равно хотел есть красиво. Для себя».
2. Я бы чаще говорил "нет"
«Я соглашался на подработки, на скучные застолья, на помощь дальним родственникам, которые меня терпеть не могли. Я боялся показаться плохим. Если бы никто не узнал о моем отказе, я бы провелсотни часов со своими детьми, а не с чужими проблемами».
3. Я бы не боялся выглядеть смешным
«В 45 лет я хотел научиться рисовать акварелью. Но подумал: "Здоровый мужик, начальник цеха, и мазней какой-то занимается. Засмеют". И не стал. А сейчас руки дрожат, кисть не удержишь. Если бы я спросил себя: "Принесло бы мне это радость, даже если никто не увидит?", ответ был бы "Да". И это единственное, что имело значение».
Финал: Зрительный зал пуст
Виктор Ильич допил свой чай и посмотрел на меня с теплотой.
— Знаешь, что самое смешное? — сказал он тихо. — Тем людям, которых мы так стараемся впечатлить, на нас в сущности плевать. Они заняты тем же самым — пытаются впечатлить тебя. Это замкнутый круг.
В 87 лет ты остаешься наедине со своей памятью. И в этот момент не важно, какой марки была твоя машина в 2010 году или какую должность ты занимал. Важно только то, от чего у тебя внутри разливалось тепло. Те моменты, когда ты был настоящим.
Мы вышли в коридор. Прощаясь, он сжал мою руку своей сухой, но неожиданно сильной ладонью:
— Не жди, пока тебе исполнится 80, чтобы начать жить свою жизнь, а не картинку для соседей. Спроси себя сегодня: то, что я делаю прямо сейчас... мне это правда нужно? Или я просто боюсь, что скажут люди?
Я вышел от него в холодный вечер, но внутри было тепло. Я шел и смотрел на витрины, на прохожих, на свои ботинки. И впервые за долгое время чувствовал, что иду именно туда, куда хочу я, а не туда, куда «надо».
Друзья, давайте начистоту. Положа руку на сердце: есть ли в вашей жизни вещи, которые вы делаете только ради одобрения других? Или чтобы "не хуже, чем у людей"?
Делитесь в комментариях. Давайте попробуем снять маски хотя бы здесь.
И не забудьте поставить лайк, если история Виктора Ильича тронула вас. Это помогает нашему каналу находить своих людей.