Есть моменты в истории, которые делят время на "до" и "после". Для советского автопрома таким моментом стал обычный рабочий день в марте 1986 года.
Генсек среди станков
Я изучал хроники того визита, и каждый раз ловлю себя на мысли: как же всё было непросто. Представьте: холодное утро в Тольятти, нервные директора, рабочие в новых спецовках. На завод впервые в истории приезжает первое лицо государства. Не какой-нибудь министр, а сам генсек.
Горбачёв тогда был у власти всего год. Перестройка ещё не началась, но в воздухе уже пахло переменами. И вот он идёт по цехам АВТОВАЗа – крупнейшего автомобильного завода страны, который к тому моменту выпускал больше полумиллиона машин в год.
Фраза, которая стоила миллионов
Обычно высокие гости говорят что-то общее. Пожелания успехов, призывы работать лучше. Стандартный набор. Но Горбачёв сказал иначе.
"Мое самое главное пожелание: ВАЗ должен стать законодателем в автомобилестроении".
Я помню, как впервые прочёл эту фразу. Тогда не придал значения. Ну сказал и сказал. Красивые слова. А потом начал копать глубже и понял: это был не просто призыв. Это была программа действий.
Законодатель – значит не догонять Запад, не копировать Fiat, а создавать своё. Новое. Передовое. Звучит почти фантастически для завода, который только что освоил производство "восьмёрки" на базе итальянской технологии.
Что происходило до визита?
Чтобы понять масштаб сказанного, нужно вспомнить контекст. АВТОВАЗ в 1986-м – это гигант с головной болью. Огромные мощности, миллионы машин, но технологически завод отставал. "Жигули" уже морально устарели, "Самара" только входила в серию, а конкуренции с иномарками не было вообще – просто потому что их не продавали.
Я разговаривал со старыми заводчанами. Они рассказывали: атмосфера была странная. С одной стороны – гордость за свой труд. С другой – понимание, что где-то там, за бугром, делают машины совсем другого уровня. И вот приезжает Горбачёв. Смотрит, слушает, задаёт вопросы. А потом бросает эту фразу.
Рождение НТЦ
Самое интересное началось после визита. Через какое-то время напротив завода выросло огромное здание. Научно-технический центр АВТОВАЗ. Не просто очередной корпус, а полноценный институт внутри предприятия.
Вот оно, материальное воплощение той фразы. Горбачёв не просто пожелал успехов и уехал. Он запустил процесс. Выделили финансирование, привлекли специалистов, построили современные лаборатории.
НТЦ стал мозгом завода. Там проектировали новые модели, испытывали материалы, просчитывали аэродинамику. Там родились "девятка" и "десятка". Там закладывали основы того, что потом стало Lada Kalina и Priora.
Ирония истории
Знаете, что меня поражает больше всего? Как быстро всё изменилось. Горбачёв произнёс свою фразу в 1986-м. НТЦ построили. Начали работать над новыми проектами. А через пять лет Советский Союз развалился.
Перестройка, которую запустил сам Горбачёв, похоронила многие его начинания. АВТОВАЗ попал в дикие девяностые, когда было не до законодательства мод – бы выжить. Импортные машины хлынули на рынок, и вчерашний монополист оказался в жёсткой конкуренции.
Но центр остался. Работал. Даже в самые тяжёлые годы там продолжали проектировать. И это удивительно: задуманное в эпоху застоя, запущенное в начале перестройки, выжило в хаосе девяностых.
Что осталось сегодня?
Я недавно снова был в Тольятти. НТЦ стоит на месте. Работает. Говорят, внутри современное оборудование, компьютеры, стенды. Там проектируют новые Lada – уже на платформе Renault-Nissan, но всё равно с участием российских инженеров.
Законодателем мод АВТОВАЗ так и не стал. Это факт. Завод не диктует тренды мировому автопрому. Но он выжил. Производит машины. Развивается. И это, как ни странно, тоже результат.
Та фраза Горбачёва была амбициозной до невозможности. Слишком смелой даже для того времени. Но она дала импульс. Заставила думать о будущем, вкладываться в разработки, строить инфраструктуру.
История визита Горбачёва на АВТОВАЗ – это урок о том, как слова превращаются в дела. Или не превращаются. Генсек приехал, сказал красиво, выделили деньги, построили центр. А дальше пошла жизнь со своими правилами.
Стал ли ВАЗ законодателем? Нет. Но попытка была. И след остался – в виде того самого НТЦ, который до сих пор стоит напротив заводских корпусов.
Иногда я задумываюсь: а что было бы, если бы не развал страны? Успел бы АВТОВАЗ реализовать тот амбициозный план? Или всё равно догонял бы чужие технологии? Вопрос риторический.
Но одно я знаю точно: тот мартовский визит 1986 года изменил завод. Может, не так, как планировалось. Может, не в тех масштабах. Но изменил. И это уже немало для одной фразы, произнесённой среди станков и конвейеров.