— Мы были вместе, Валь. В ту, последнюю поездку в Самару. Всё вышло... гл..упо.
Мы выпили после презентации, и я просто… Не смог я остановиться, Валь…
— То есть ты так спокойно мне об этом говоришь? — Валентина даже охрипла от уж.аса. Миша, ты мне только что в из..мене признался?!
— Не могу больше в себе это держать, — опустил голову муж. — Валь, прости меня, а? Я обещаю, что больше никогда такого не повторится! Я все осознал…
Валя аккуратно поставила бокал на стол. Ее жизнь только что рухнула…
***
Это утро начиналось обыденно — Валя стояла у плиты, помешивая кашу для младшего и параллельно пытаясь заплести косичку семилетней Соне.
— Мам, больно! — пискнула Соня, дернув головой.
— Прости, зайка, я тороплюсь. Где там ваш папа?! Опоздает сейчас!
Муж вышел из ванной, застегивая рубашку. По выражению его лица Валя сразу поняла, что он не в духе.
— Кофе есть? — спросил он, даже не глядя на неё.
— В турке. Налей сам, у меня руки заняты.
Он налил. Выпил стоя, глядя в окно на серый двор, где дворник лениво сгребал листья.
Ни поцелуя в щеку, ни «как спалось» — последние пару лет они вообще друг другом не интересовались.
Валя работала бухгалтером в крупной торговой компании, замужней женщиной она была уже десять лет брака.
Квартира — трешка, правда, в ипотеку, машина — новенький внедорожник. Дети здоровы, вроде бы, живи и радуйся, но...
Ей не хватало воздуха, не хватало мужа — того, прежнего, который мог сорваться среди ночи за мороженым или просто обнять так, что ребра хрустели.
Около двух часов дня телефон на столе завибрировал.
«Пойдем сегодня в ресторан, давно нигде не были, поужинаем? — писал муж. — Насчет детей договорился с сестрой, Лена их заберет к себе с ночевкой».
Валя перечитала сообщение трижды. Сердце предательски екнуло, как у девчонки.
— Ого, — прошептала она. — Неужели заметил?
Весь остаток дня прошел как в тумане. Она даже отпросилась на час раньше, забежала домой, судорожно выбирала платье.
Остановилась на темно-синем, шелковом, которое подчеркивало фигуру. Чуть больше туши, чем обычно, капля духов за ушами.
Она смотрела в зеркало и видела там женщину, которая всё еще хочет нравиться своему мужу.
В ресторане было уютно — свечи, негромкая живая музыка. Она приехала, когда муж уже сидел за столиком. В костюме, гладко выбритый.
Он встал, когда она подошла, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение. Или на жалость? Тогда она не поняла.
— Отлично выглядишь, Валь, — сказал он, пододвигая ей стул.
— Спасибо. Я даже удивилась приглашению. Что за повод?
— Да какой повод... Просто понял, что мы вообще перестали общаться. Как соседи живем, честное слово.
— Есть такое, — вздохнула она, пригубив вино. — Работа, дети, бытовуха эта проклятая…
— Я тоже так думаю, — Миша крутил в руках нож. — Будто бегу в колесе, а зачем — уже забыл.
Они долго говорили. Вспоминали, как поженились, как жили в съемной однушке с протекающим краном и были абсолютно счастливы.
Смеялись над тем, как Миша первый раз менял подгузник дочке и чуть не упал в обморок.
Это был чудесный вечер. Валя чувствовала, как лед между ними тает.
— Надо просто чаще вот так выбираться», — думала она. — Всё наладится. Мы просто устали...
— Поехали домой? — предложил Миша, когда принесли счет. — Я по дороге ви..на еще возьму. Посидим спокойно, без детей.
Дома было непривычно тихо, без детских криков и разбросанных игрушек квартира казалась огромной и пустой.
Они устроились на кухне. Миша разлил ви..но по бокалам. Атмосфера была располагающей, теплой, но вдруг ...
— Валь, нам правда надо что-то менять, — начал он.
— Я согласна, Миш. Давай съездим куда-нибудь вдвоем? В Турцию или просто в санаторий. Нам надо выдохнуть.
— Да, надо. Но дело не только в отдыхе. Я в последнее время сам не свой был. Мы же вообще перестали друг друга слышать.
Ты всё время с детьми, я на работе. Прихожу — ты или спишь, или злая.
Близости нет, понимаешь? Не физической даже, а... вот этой, когда с полуслова.
Валя насторожилась:
— К чему ты клонишь? — тихо спросила она.
— К тому, что я сорвался.
И вот тогда он это сказал. Про Самару, про коллегу и про измену.
— Она просто слушала, Валь, — Миша заговорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что она его перебьет. — Мы часто в командировки вместе ездили.
Она всегда спрашивала, как у меня дела, и не для галочки, а искренне заботу проявляла.
Я не оправдываюсь, нет. Я под..лец, я знаю. Я сопротивлялся долго, честно.
Но в ту ночь... Мы выпили с ребятами, потом остались вдвоем в баре гостиницы…
Валя молчала. Ей казалось, что у неё в груди взорвалась граната, и осколки медленно ре..жут внут..рен..ности.
— Извини меня, если сможешь, — продолжал он. — Мне безумно стыдно. Я места себе не находил эти две недели.
Не могу я это в себе носить, глядя тебе в глаза. Я не хочу вас терять. Ты и дети — это всё, что у меня есть. Я готов на что угодно.
— На что угодно… — попугаем повторила Валя.
— Да. Я уже с начальником поговорил. Попросил перевод в другой отдел, чтобы с ней вообще не пересекаться, Степаныч обещал решить в течение месяца.
Я заявление на отпуск написал. Давай уедем? Завтра же куплю путевки. Только ты и я. Попробуем всё сначала, с чистого листа.
Миша протянул руку, пытаясь накрыть её ладонь своей, но Валя отдернула ее.
— С чистого листа? — она горько усмехнулась. — Миш, о чем ты? Ты понимаешь, что ты сделал?
Ты не просто из..менил мне с кем-то, ты меня уни..что..жил!
Я сидела на работе, радовалась твоему смс, выбирала платье... Я думала, ты меня любишь, ты отношения наши восстановить хочешь…
— Я люблю тебя! — почти выкрикнул он. — Именно поэтому я рассказал. Я не мог больше врать, Валь.
— Любил бы — не лег бы с ней… Заботливая какая коллега у тебя. А я, значит, злая…
— Я не это хотел сказать..., — попытался оправдаться Михаил.
Он встал и подошел к ней, пытаясь обнять за плечи.
— Валь, пожалуйста...
— Не трогай меня! — она оттолкнула его. — Мне противно.
Она выбежала из кухни в спальню, закрыла дверь на замок и рухнула на кровать.
Слезы лились градом. Миша долго скребся в дверь, что-то шептал, просил прощения, а потом затих — Валя слышала, как он устроился на диване в гостиной.
***
Утром она вышла на кухню с опухшим лицом. Муж сидел на диване, с ночи он так и не переоделся. На столе стоял нетронутый кофе.
— Я не ушла ночью только потому, что детей некуда забирать, — сухо сказала она.
— Валь…
— Замолчи. Я не хочу слушать про твои чувства. Мне сейчас плевать, что ты чувствуешь.
— Я понимаю.
— Ты сказал про отпуск. Куда ты хотел поехать?
— Я думал выбрать местечко, где потише. Чтобы просто ходить, разговаривать...
— Хорошо, — она отвернулась к окну. — Мы поедем. Но не надейся, что там всё станет как прежде. Я еду не «начинать заново». Я еду посмотреть, смогу ли я вообще на тебя смотреть без отвращения.
Миша кивнул, готовый на любые условия.
— Я всё закажу. Сегодня же.
— И еще, — Валя обернулась. — Заявление о переводе. Я хочу видеть копию с отметкой о принятии. И телефон твой... С этого дня он без пароля.
— Конечно. Как скажешь.
Он протянул ей свой мобильник, но она брезгливо качнула головой.
— Потом. Сейчас просто уйди в душ. Мне нужно собраться с мыслями перед тем, как забирать детей от Лены. Я не хочу, чтобы они видели нас такими.
Когда дверь в ванную закрылась, Валя опустилась на стул. Уйти, бросить человека, которого она еще вчера любила больше жизни, очень хотелось, но она этого сделать не могла. Хотя бы из-за детей…
***
Дни до отъезда потянулись как-то медленно, супруги общались только по делу.
— Ты купил билеты?
— Да, на субботу.
— Забери Соню из школы.
— Хорошо.
Дети чувствовали что-то неладное, Соня притихала, когда родители оказывались в одной комнате, а сын стал капризнее обычного.
— Мам, а почему папа спит в зале? — спросила как-то вечером Соня, лежа в кровати.
Валя сглотнула ком в горле, поправляя дочери одеяло.
— Папа... он просто много работает, солнышко. У него спина болит от стула в офисе, на диване ему удобнее.
— Вы поругались?
— Мы просто устали, маленькая. Всё будет хорошо. Мы скоро поедем на море, помнишь?
Соня кивнула, но в её глазенках всё равно осталось недоверие. Детей не обманешь — они все чувствуют.
***
В пятницу, накануне отъезда, Миша пришел домой раньше — принес бумаги.
— Вот, — он положил на стол лист. — Приказ о переводе. С понедельника после отпуска я выхожу в отдел аналитики.
Никаких командировок. Вообще. И та женщина... она остается в закупках. Мы в разных корпусах будем.
Валя мельком взглянула на печать.
— Хорошо.
— Валь... — он замялся у порога кухни. — Я правда... я каждый час об этом думаю. О том, какой я… подлый…
— Миш, хватит! Ты сделал выбор тогда, в Самаре, теперь я делаю выбор — решаю до сих пор, оставаться мне с тобой или нет!
Она не сказала ему, что вчера вечером, когда он уснул на своем диване, она зашла в его телефон.
Ей было противно, руки дрожали, но иначе поступить она не могла. Переписку он не удалил, последние сообщения были от мужа:
«Всё кончено. Это была огромная ошибка. Больше не пиши мне и не подходи».
И её ответ: «Ну, как знаешь. Удачи!»
Стало ли ей легче? Нет. Но в глубине души что-то едва заметно дрогнуло. Он не врал хотя бы в этом — он действительно пытался обрубить концы.
***
Субботнее утро встретило их мелким дождем. Они грузили чемоданы в багажник молча.
Муж был подчеркнуто заботлив: подавал руку, проверял, плотно ли закрыты окна, купил Вале её любимый кофе на заправке. И от этого становилось только хуже.
В аэропорту, в зале ожидания, он сел рядом с ней, пока дети рассматривали взлетающие самолеты у огромного окна.
— Знаешь, — тихо сказал он, глядя туда же, куда и дети. — Я вчера вспоминал наш первый отпуск, как мы на море дикарями ездили. Помнишь, как у нас палатку сдуло?
Валя невольно улыбнулась.
— Помню. Ты тогда всю ночь её за колышки держал, а я спала под дождевиком.
— Я тогда думал, что круче тебя никого нет. И сейчас я так думаю, Валь. Просто... запутался. Потерялся я...
— Мы оба потерялись, Миш, — она впервые за неделю посмотрела ему в глаза.
Он взял её за руку. На этот раз она не отдернула её, но и не сжала в ответ. Она вообще запуталась.
Конечно, с большей долей вероятности она его простит. Хотя бы потому, что не хочет травмировать детей разводом.
Но перед тем, как простить, она его как следует проучит. Чтобы впредь неповадно было даже смотреть в сторону других женщин.
Вот в отпуске перевоспитывать и начнет…