Шахматная доска под названием Краснодар: о судьбе, страсти и простом счастье Сергея Галицкого
Город Краснодар в один из теплых апрельских дней. Солнце еще не стало безжалостно южным, оно льется мягким медом по улицам. Где-то здесь, в самом сердце этого растущего, дышащего города, есть точка притяжения. Не официальная площадь и не памятник, а парк. Просто парк. Но те, кто гуляет по его дорожкам, сидит на лавочках у фонтана, наблюдает, как дети заливисто смеются на игровой площадке, называют его не «Парк „Краснодар“», а «Парк Галицкого». И в этом спонтанном, народном переименовании — вся суть человека, о котором мне хочется сегодня рассказать. Не о миллиардере, не о создателе империи «Магнит», не о железном бизнесмене. О человеке, который нашел смысл не в собирании состояния, а в его отдаче. И начался этот путь не в кабинете, а под сенью кавказских гор, там, где воздух пахнет морем и спелым фундуком.
Он родился как Сергей Арутюнян в поселке Лазаревском. Мир его детства был миром простых, честных вещей: труд отца, забота матери, летний зной и прохлада лесной тропы. Он не выделялся среди сверстников — ни гениальностью, ни особыми талантами. Но уже тогда жизнь начала учить его своим неписаным правилам. Чтобы помочь семье, мальчишка собирал и продавал на рынке фундук. Первый бизнес — с земляным запахом орехов и металлическим привкусом мелких монет в кармане. Потом был футбол, дворовые матчи до темноты, а после — шахматы, которые неожиданно захватили его целиком. Всего полтора года занятий — и он стал чемпионом Сочи, мастером спорта. Это был первый урок, фундаментальный: мир подчиняется логике, каждое действие влечет за собой следствие, а победа — это цепь верных, выверенных решений. Шахматная доска стала прообразом его будущей жизни — огромного поля, на котором нужно было расставлять фигуры, предвидеть ходы и никогда, никогда не бояться рисковать.
Потом была армия — школа иного порядка. А после — университет, экономический факультет, где судьба приготовила ему самый ценный приз, главную ставку в своей игре. Он увидел ее, Викторию, и понял, что добиться ее расположения будет сложнее, чем выиграть самый запутанный шахматный турнир. Она была из другой, как многим казалось, среды. И чтобы соединить их жизни, потребовалось не только упорство, но и жесткое условие, поставленное отцом невесты: либо он берет фамилию жены — старинную, дворянскую фамилию Галицких, либо свадьбы не будет. Он согласился. Сергей Арутюнян стал Сергеем Галицким. Это был не отказ от корней — это был осознанный выбор будущего, шаг человека, который уже тогда понимал цену компромисса и вес слова. В 1995 году они поженились, и в том же ноябре у них родилась дочь Полина. В том же самом, уже магическом для него 1995-м, он регистрирует компанию «Тандер». Так, будто сама жизнь синхронизировала ритмы: любовь, семья, дело — три кита, на которых отныне будет держаться его мир.
Но сначала была рутина. Работа грузчиком, чтобы платить за учебу. Потом банк, где он дошел до заместителя управляющего, но оставил это дело, почувствовав его бесперспективность. Он ушел в свободное плавание с кредитом в 30 тысяч долларов, создав «Трансазию», компанию, развозившую по югу России порошки и шампуни. Он сам сидел за рулем, сам вел переговоры, сам чувствовал дорогу. А потом случился «Магнит». Не метафора, а реальная бизнес-идея, чистая и гениальная в своей простоте. Пока другие рвались в столицы и дрались на полях премиального ритейла, он увидел Россию другую — провинциальную, малую. Города и поселки, где людям не хватало не роскоши, а нормального, чистого, доступного магазина рядом с домом. Он придумал дискаунтер — магазин-склад без излишеств, где каждый сэкономленный на интерьере рубль превращался в скидку на товар. Он построил свою логистику, свою империю поставок, и «Магнит», как и было задумано, потянул к себе всю страну. К 2001 году — 250 магазинов и звание крупнейшей розничной сети России. Акции на бирже, миллиарды, первое место в рейтингах. Он стал тем самым «бизнесменом, который сделал себя сам», иконой нового времени.
Однако внутри этого железного каркаса успеха жил другой человек. Тот, для кого футбол, любовь к которому началась в детстве, был не хобби, а формой существования. «Чем отличается футбол от театра? — говорил он. — В футболе все 90 минут живешь в неопределенности. Это и есть настоящая жизнь!». В 2008 году, когда его бизнес-империя уже была необъятной, он основал футбольный клуб «Краснодар». Это была не покупка игрушки для богатого человека. Это было создание мира с нуля. Сначала — мечта, потом — академия с филиалами по всему краю, где мальчишки бесплатно учились не просто играть, а жить в спорте. Потом — стадион. Тот самый, который краснодарцы с любовью прозвали «Гализеем». Белоснежный, совершенный, построенный на его личные миллиарды и открытый в 2016 году. Он вкладывал в клуб не просто деньги, а душу, и при этом мудро держался в стороне: «Никогда не влиял на тренера. Я уничтожу...» — обрывал он фразу, давая понять, что профессионализм превыше всего. И эта философия дала плоды: скромный поначалу клуб поднялся в элиту, трижды брал бронзу чемпионата, дебютировал в Лиге чемпионов, а в 2025 году впервые в истории стал чемпионом России. В тот вечер трибуны, ликуя, скандировали его имя. Это был триумф, выстраданный и честный.
Но жизнь, эта вечная шахматная партия, всегда готовит ответный ход. В 2018 году он продал свой пакет акций «Магнита». Сумма сделки была астрономической — 138 миллиардов рублей. Но в его глазах, когда он прощался с сотрудниками у дверей головного офиса, читалась не радость, а усталость. Глубокая, экзистенциальная. «Та интенсивность... для моих лет уже была разрушительной, — признавался он. — Бизнес — это игра интеллекта, и ты должен признавать: то, что ты можешь делать в 35–40 лет, ты уже не можешь делать в 50». Игра была выиграна, но цена оказалась высока. Он ушел, чтобы сохранить себя. И чтобы посвятить время тому, что стало для него важнее денег — своему городу и семье.
А город он любил с какой-то сыновней, нежной и требовательной любовью. «На Кубани родился, и умереть хочу тоже здесь, — говорил он. — Я счастлив на земле, где родился. Я понимаю язык этих людей, знаю их, я вырос вместе с ними». Он не переехал в московские особняки или заграничные резиденции. Он остался дома. И начал этот дом украшать. Парк, тот самый, что теперь носит его имя, — не коммерческий проект, а подарок. 23 гектара бывшей промзоны, превращенные в цветущий сад с японскими кленами, фонтанами и дорожками для мам с колясками. Он реставрировал за свой счет историческую «Аврору», строил дороги, сажал аллеи, дарил поля университету. Его филантропия была не показной, а осязаемой, встроенной в повседневность горожан. Он объяснял это просто: «В гробу карманов нет. Ты заработал в этом обществе, и ты должен отдавать этому обществу». И добавлял, обращаясь уже к тем, кто, как и он, обладает большим: «Не может, например, учитель создать такой парк... Ты создай это у себя, чтобы они также чувствовали себя в комфорте... И богатые должны это делать. Не обязаны. Но должны».
В этих словах — весь его поздний, зрелый кодекс. Он не верил в абстрактную «социальную ответственность бизнеса», считая это глупостью для конкурентного поля. Но он верил в личную ответственность человека, который чего-то добился. Его жизненная философия была лишена высокопарности. «Жизнь — она бессмысленна сама по себе, — говорил он с поразительной прямотой. — Просто надо найти себе дело, чтобы занять этот промежуток между рождением и смертью». И он нашел. Несколько дел сразу. И самым главным всегда была семья. Виктория, его тихая гавань, которая была с ним с самого начала и которая, по словам близких, всегда оставалась «генералом» в их союзе, даже не занимая официальных постов. Они вместе прошли путь от студенческой скамьи до вершин, которые мало кому доступны. И вместе столкнулись с самым страшным испытанием. У Виктории обнаружили онкологию. Он боролся за нее, возил на лечение в Италию, но в июне 2023 года она ушла. Эта потеря оставила в его жизни рану, которая, кажется, уже не затянется. А вскоре и ему самому пришлось признаться: «Я болею, и, к сожалению, у меня такой период в жизни... Ты часто не являешься хозяином своей судьбы». Болезнь отняла у него возможность часто бывать на своем стадионе, но не отняла волю.
Он нашел в себе силы не просто бороться, а жить дальше. Искать новые смыслы. Так появилась винодельня «Галицкий и Галицкий» — совместный проект с братом жены. Искусство, требующее терпения и веры в будущее. Он создал фонды, чтобы обеспечить долгую жизнь своим проектам — и футбольной академии, и парку. Он откровенно поговорил с дочерью Полиной, объяснив, что огромное наследство — не благо. «Количество денег, которое у нее будет, будет достаточно ограниченным, — говорил он. — Мне нужно, чтобы после меня финансировался клуб, футбольная школа... И она согласилась со мной. Следующее поколение должно иметь мотивацию». Он не хотел строить династию капитала. Он хотел оставить после себя дела.
Сегодня, глядя на его путь со стороны, понимаешь, что история Сергея Галицкого — это не история о деньгах. И даже не история о бизнесе. Это история о выборе. Выборе фамилии, которая стала брендом чести. Выборе стратегии, которая изменила жизнь миллионов простых людей. Выборе города, который он предпочел всем столицам мира. Выборе страсти — футбола, — в которую он вложил душу. Выборе любви, которую пронес через всю жизнь и которая оборвалась так рано. И наконец, выборе достойного ухода, когда главным становится не накопление, а дарение.
Он, мастер логики и стратегии, знающий цену каждому ходу, в итоге пришел к простой, почти библейской истине: счастье — это не когда тебе много принадлежит, а когда ты много можешь отдать. Пройти по улицам Краснодара, зайти в его парк, увидеть счастливые лица людей, услышать детский смех на его игровых площадках, почувствовать общую гордость за свою команду — вот его настоящий капитал. Вот его бессмертие. В этом — тепло и правда его судьбы. Жизнь, конечно, игра. Но только тот выигрывает по-настоящему, кто сумел разгадать ее главный секрет: самые ценные фигуры на доске — это не те, что ближе к королю, а те, что отданы другим для их простой, человеческой радости.
***