В начале января этого года стало известно, что власти Камчатки отключили мобильный интернет из-за «угрозы атак беспилотников». Губернатор региона Владимир Солодов объяснил это тем, что Камчатка — стратегически важный регион, и «мы должны быть готовы к любым вызовам».
Ограничения снимут, по его словам, как только позволит «стратегическая и тактическая» обстановка. До Украины от Камчатки 7500 км… Видимо все же не в беспилотниках дело».
НО!
Отключение мобильного интернета на Камчатке под предлогом «угрозы атак беспилотников» — мера, которая выглядит скорее как политический жест, нежели как реальное средство противодействия современным БПЛА. С технической точки зрения, большинство боевых и разведывательных дронов, особенно те, что применяются в военных конфликтах (включая украинские Shahed или Bayraktar), не зависят от гражданских сетей сотовой связи.
Они управляются либо по защищённым радиоканалам (часто в диапазонах 2.4 ГГц, 5.8 ГГц или специализированных военных частотах), либо работают в автономном режиме по заранее заложенной программе маршрута, используя GPS/ГЛОНАСС и инерциальные навигационные системы.
Мобильный интернет (3G/4G/5G) — это инфраструктура, предназначенная для передачи данных между пользователями и серверами через базовые станции операторов связи. Он не используется для управления тактическими или стратегическими беспилотниками, поскольку:
1. Недостаточная надёжность и задержка: Сотовые сети подвержены перегрузкам, обрывам связи и высокой латентности — всё это неприемлемо для точного управления летательным аппаратом в реальном времени.
2. Легко блокируются и глушатся: Военные давно используют средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ), которые подавляют именно те частоты, по которым управляются дроны, а не общественные LTE-сети.
3. Отсутствие покрытия в удалённых районах: На Камчатке, особенно в прибрежных и горных зонах, сотовая связь и так слабо развита — маловероятно, что злоумышленник стал бы полагаться на неё для запуска атаки с помощью БПЛА.
Таким образом, отключение мобильного интернета не создаёт никаких технических препятствий для использования дронов, но существенно ограничивает свободу передвижения информации, координацию граждан и доступ к экстренным службам. Это вызывает обоснованные подозрения: мера направлена не столько на защиту от внешней угрозы, сколько на усиление контроля над населением, ограничение публичного обсуждения или возможное подавление протестной активности под видом «антитеррористической безопасности».
Ирония в том, что настоящие угрозы — будь то разведывательные спутники, крылатые ракеты или военные дроны — игнорируют состояние сотовой сети на Камчатке так же, как и расстояние до Киева в 7500 километров. А вот обычные люди — школьники, рыбаки, врачи, туристы — оказываются в информационной изоляции без веских оснований.
Поэтому скептическое замечание «Видимо, всё же не в беспилотниках дело» звучит не просто уместно — оно отражает тревожную тенденцию: использование военного нарратива для оправдания внутренних ограничений гражданских свобод.