**История первая**
Анна шла к озеру по пыльной тропинке, неся в руках старое полотенце. Жара этого лета была невыносимой даже для привычной к труду девушки. Озеро Синее встречало её прохладным дыханием и шепотом камышей. Девушка оглядела пустынный берег, доставшийся ей в полное владение. Она скинула простые кожаные башмаки и потянулась босыми ногами к теплой воде. Потом, недолго думая, скинула платье и осталась в длинной, до колен, рубахе. Вода обняла её усталое тело ласковыми волнами. Анна поплыла к дальнему плоту, оставляя за собой серебристый след. Она забралась на поскрипывающие доски, закрыла глаза под солнцем. Внезапный всплеск и смущенное восклицание заставили её открыть веки. На краю плота, смущенно отводя взгляд, стоял молодой человек с этюдником. «Прошу прощения, я думал, тут никого нет», — проговорил он, краснея. В его руках был карандаш, а на бумаге — ужё набросок спящей девушки. Анна сначала испугалась, но рассмеялась от нелепости ситуации. Незнакомец представился художником Алексеем, приехавшим из города за вдохновением. «Вы не могли бы попозировать ещё немного?» — робко спросил он. И Анна, к своему удивлению, согласилась. Они разговаривали весь оставшийся день, сидя на теплых досках. Он рассказывал о шумном городе и бесконечных выставках. Она — о звёздных ночах, сенокосе и вкусе парного молока. Алексей провожал её до околицы, неся её узелок. Он попросил разрешения прийти завтра, и Анна кивнула. На следующий день он ждал её у плота с букетом полевых цветов. Так началось лето, полное тихих разговоров и совместных открытий. Он учил её видеть оттенки заката в воде, а она показывала тропы к глухим лесным ключам. За месяц они исходили вдоль и поперёк все окрестности. Алексей уехал с последним августовским поездом, пообещав вернуться. Он сдержал слово ровно через год, и уже навсегда. Теперь на стене их городской квартиры висел этюд девушки на плоте. А на старое озеро они приезжали каждое лето, уже с детьми.
**История вторая**
Маруся любила приходить на озеро поздно вечером, когда деревня затихала. Вода становилась тёмной и таинственной, как чернила. Она садилась на свой любимый валун и смотрела на отражение луны. В одну такую ночь она услышала странные звуки со стороны старой пристани. Это было похоже на тихое бормотание и всплески. Девушка, взяв тяжёлую палку, осторожно пошла на разведку. У полуразрушенных свай она увидела незнакомца, пытающегося починить лодку. «Кто здесь?» — окликнула его Маруся, стараясь говорить громко. Молодой человек вздрогнул и чуть не упал в воду. Он объяснил, что турист, отстал от группы и заблудился. Его звали Виктор, и в его глазах читалась искренняя паника. Маруся пожалела горожанина и предложила помощь. Она привела его к себе домой, где бабушка накормила странника пирогами. Наутро Виктор помог по хозяйству, чем сильно удивил соседей. Он оказался биологом, изучающим местную флору и фауну. Маруся целую неделю водила его по самым заповедным уголкам. Она знала каждую птицу по голосу и каждое растение по листу. Виктор записывал её рассказы в толстую потрёпанную тетрадь. Его восхищение её знаниями заставляло Марусю краснеть. Когда пришло время уезжать, он подарил ей увесистый определитель птиц. «Буду писать», — сказал он на прощание. Письма приходили каждую неделю, толстые конверты, полные засушенных цветов. Через полгода в одном конверте лежал билет до города. Маруся впервые села на поезд, дрожа от волнения. Виктор встретил её на вокзале и повёл в свой институт. Оказалось, он использовал её наблюдения в серьёзной научной работе. Её имя стояло в статье, напечатанной в солидном журнале. Он предложил ей остаться, учиться, помогать ему в исследованиях. Маруся вернулась в деревню лишь за своим сундуком. Теперь они с Виктором каждое лето вели раскопки на берегу их озера. А по вечерам они снова сидели на том самом валуне, но уже вдвоём.
**История третья**
Для Лиды озеро было лучшим лекарем от городской тоски, навещавшей её летом. Она сбегала из душного дома бабушки к воде с книгой. В тот день она читала старый томик Тургенева, укрывшись в тени ивы. Её внимание привлёк настойчивый плач где-то в камышах. Отложив книгу, Лида осторожно пробралась через заросли. Среди тростника она нашла щенка, безнадёжно запутавшегося в рыболовной сети. Девушка принялась осторожно распутывать колючие узлы. Вдруг сзади раздался голос: «Кажется, это мой сетter ставок виноват». Она обернулась и увидела высокого парня в простой рубахе, с виноватой улыбкой. Он представился Степаном, новым лесничим из соседнего посёлка. Вместе они освободили маленького пса, оказавшегося породистым сеттером. «Барс совсем ещё глупый, за каждой уткой готов в воду броситься», — смеялся Степан. Он принёс из своей сторожки воды, чтобы напоить испуганное животное. Лида, сама не зная почему, рассказала ему о своей тоске по большому городу. Степан слушал внимательно, поправляя огненно-рыжую шерсть собаки. «А я, наоборот, из города сбежал, задыхался», — признался он. Их разговор тек легко, как вода в ручье, почти без умолку. Они встречались у озера каждый день, словно по договорённости. Степан показывал ей следы животных и тайные грибные места. Лида читала ему свои любимые стихи, которые знала наизусть. Однажды он привёл её на дальнюю поляну, всю усыпанную земляникой. Они собирали ягоды молча, и их пальцы случайно соприкасались. Лида поняла, что её тоска куда-то испарилась без следа. Когда пришло время возвращаться в город, она оттягивала день отъезда. Накануне отъезда Степан пришёл к калитке её бабушкиного дома. «Останься», — сказал он просто, глядя ей прямо в глаза. И она осталась. Теперь они живут в доме лесничего, а Барс спит у их порога. Лида заочно закончила университет и ведёт лесной дневник. А по вечерам они всё так же ходят к озеру, уже втроём.
**История четвёртая**
Ольга приходила на озеро рисовать акварелью, это было её самой большой тайной. Никто в деревне не знал, что тихая дочь фермера мечтает об искусстве. Она изображала рассветные туманы и старые дубы на дальнем берегу. В тот день она пыталась поймать игру света на ряби от внезапного ветерка. Краски растекались, создавая неожиданные, но прекрасные разводы. Внезапно позади неё раздался одобрительный возглас: «Прекрасный приём лессировки!» Ольга вздрогнула и уронила кисть в траву. Перед ней стоял немолодой уже мужчина с интеллигентным лицом и добрыми глазами. Он представился Николаем Петровичем, преподавателем художественного училища, отдыхающим на даче. «У вас врождённое чувство цвета, дитя моё», — сказал он, разглядывая её скромный альбом. Ольга готова была провалиться сквозь землю от смущения. Однако Николай Петрович не смеялся, а серьёзно разбирал её работы. Он указал на ошибки, но больше хвалил смелость мазков. Встречались они потом ежедневно: он стал её первым и единственным учителем. Он приносил книги по истории искусства и репродукции великих мастеров. Мир Ольги, до этого ограниченный околицей, раздвинулся до бесконечности. Она узнала о Ван Гоге и Левитане, о Париже и Флоренции. Николай Петрович был строг, но справедлив, и верил в неё. В конце лета он предложил ей подготовиться к поступлению в его училище. «У вас талант, его нельзя зарывать в землю», — настаивал он. Родители Ольги сначала испугались, но учитель сумел их убедить. Зиму она занималась усердно, а весной поехала в город на экзамены. Ольга поступила с первого раза, став лучшей на курсе. Николай Петрович следил за её успехами, как за родной дочерью. Через годы Ольга стала известным иллюстратором детских книг. Её альбомы, полные образов родного озера, расходились огромными тиражами. В своей благодарственной речи на первой выставке она назвала его своим ангелом-хранителем. А в деревне теперь стоит новый дом, где летом живёт вся её семья. И первая, неловкая акварель с рябью на воде висит в золочёной раме.
**История пятая**
Катя не любила озеро днём, она приходила сюда на рассвете, одна. В эти часы мир принадлежал только ей и пробуждающимся птицам. Она брала с собой краюху хлеба и кормила старых карпов у коряги. В одно туманное утро она увидела на воде силуэт лодки и фигуру с удочками. Катя хотела было уйти, но рыбак уже махал ей рукой. Это был седой мужчина с необычно молодыми и весёлыми глазами. «Клюёт?» — крикнула Катя из вежливости. «Не очень, но тут такая красота, что про клёв забываешь», — ответил он. Его звали Григорий Семёнович, он был известным писателем, скрывавшимся от славы. Катя, не узнавшая его, села на берегу и продолжила кормить рыб. Они разговорились о простых вещах: о погоде, о грибах, о приметах. Писатель был поражён её меткими словечками и живостью ума. Он стал расспрашивать её о деревенской жизни, о соседях, о праздниках. Катя рассказывала с юмором и без всякой утайки. На следующий день он снова был в лодке и снова ждал её. Их утренние беседы стали ритуалом, которого оба ждали. Григорий Семёнович записывал за ней истории, смеясь от души. Однажды он признался, кто он такой, и показал свои книги. Катя, прочитав их, сказала: «Так это ж про нас, про деревню!» Лето кончилось, писатель уехал, но прислал ей посылку с книгами и письмом. Он предлагал ей попробовать записывать свои истории самой. Катя отнеслась к этому как к шутке, но тетрадку завела. Зимой, когда работы было мало, она заполнила её до конца. По совету писателя она отослала тетрадь в московский журнал. Через полгода её рассказ напечатали, и Катя получила первый гонорар. Это окрылило её, и она продолжила писать. Григорий Семёнович стал её наставником и самым строгим редактором. Через несколько лет у Кати вышла первая книга, тепло встреченная критиками. Она никогда не уезжала из деревни, черпая в ней силы и сюжеты. А каждое утро она по-прежнему ходила кормить карпов на озере. Только теперь в её руках был не хлеб, а блокнот для новых идей. И первый читатель ждал её писем с нетерпением, как и в то лето.
**История шестая**
Соня была лучшей пловчихой в округе и могла переплыть озеро туда и обратно. Она тренировалась каждый день, мечтая о большом спорте. В тот день она плыла наперегонки с местными мальчишками и легко обогнала всех. Выбравшись на берег, она услышала незнакомые аплодисменты. На пригорке сидел молодой человек в спортивном костюме и что-то записывал. «Отличный кроль! Где тренировались?» — спросил он, подходя. Оказалось, он тренер по плаванию, Игорь, в отпуске у родственников. Он заметил её стиль с первого взгляда и был впечатлён природными данными. Игорь предложил ей несколько профессиональных советов прямо на месте. Соня, всегда уверенная в себе, впервые почувствовала себя ученицей. Они договорились встретиться завтра, и он провёл для неё первую тренировку. Его требования были жёсткими, но Соня готова была плавать до изнеможения. Он увидел в ней потенциал, о котором она и не подозревала. За две недели он поставил ей технику и составил программу занятий. «Тебе нужно выступать, у тебя будущее», — сказал он на прощание. Он оставил ей контакты спортивной школы в областном центре. Соня, преодолев сопротивление семьи, уехала из деревни осенью. Игорь стал её личным тренером, взяв шефство над деревенской самородкой. Трудности были огромными, но её упорство и его вера творили чудеса. Через год она выиграла свои первые серьёзные соревнования. Озеро стало для неё символом начала пути, её личной легендой. На пике карьеры, после тяжёлой травмы, именно Игорь поддержал её. Он помог ей не сломаться и найти себя в тренерской работе. Когда спортивная жизнь осталась позади, они поженились. Теперь они вместе воспитывают новых чемпионов в большом городе. Но каждое лето привозят своих детей на то самое озеро. И первым делом Соня бросается в воду, чтобы проплыть свою любимую дистанцию. Игорь стоит на берегу с секундомером, как и много лет назад. И их дочка, такая же резвая, как мама в детстве, плывёт рядом.
**История седьмая**
Для Веры озеро было библиотекой тишины, куда она приходила за спокойствием. Она сидела под огромной сосной и вышивала крестиком замысловатые узоры. В тот день она вышивала жар-птицу по старой, пожелтевшей схеме. Игла блестела в её ловких пальцах, выписывая золотую нить. Внезапно тень упала на пяльцы, и Вера подняла глаза. Перед ней стоял мужчина с фотоаппаратом на шее и виновато улыбался. «Извините, я не удержался, такой потрясающий кадр», — сказал он. Его звали Артём, он был фотографом, собиравшим материал о народных промыслах. Он попросил разрешения сфотографировать её за работой и сам процесс вышивки. Вера, смутившись, всё же позволила, продолжая свой размеренный труд. Артём был тактичен и молчалив, щелчки затвора почти не мешали. Потом он показал ей снимки на экране камеры, и Вера ахнула. Он поймал не просто её, а целое состояние — сосредоточенность, свет, гармонию. Он спросил, не продаёт ли она свои работы, и Вера отрицательно покачала головой. «А зря, это настоящее искусство», — уверенно заявил фотограф. Он уговорил её показать другие вышивки, хранившиеся в сундуке дома. На следующий день Артём пришёл в её дом с тяжёлым портфелем. Он показал ей каталоги выставок и магазинов, торгующих ручной работой. Мир Веры, ограниченный деревней и узорами, вновь заколебался. С его помощью она оформила несколько своих лучших работ и отправила в город. Через месяц пришёл первый заказ, а с ним — и первый серьёзный заработок. Артём стал её агентом и проводником в мире прикладного искусства. Он находил покупателей, а она с усердием создавала новые шедевры. Её «деревенский» стиль стал необычайно популярен среди ценителей. Через год у Веры появились свои ученицы по всей округе. Она организовала маленький кооператив, дав работу многим односельчанкам. Артём, который стал бывать в деревне постоянно, помогал с организацией. Их деловое партнёрство постепенно переросло в нечто большее. Теперь он жил в деревне, превратив чердак в свою фотостудию. А Вера вышивала уже не только традиционные, но и свои собственные узоры. Их совместный проект «Птицы Синего озера» получил престижную премию. И первая фотография Веры под сосной висела в их гостиной. А озеро по-прежнему было местом, где рождались лучшие идеи.
**История восьмая**
Таня считала озеро скучным, пока не нашла там старую, полузатопленную лодку. Она решила её отремонтировать, тайком от всех, чтобы кататься одной. Дни напролёт она возилась с гнилыми досками, смолой и гвоздями. В один из таких дней к ней подошёл незнакомый парень в рабочих перчатках. «Нужна помощь? Я немного разбираюсь в дереве», — предложил он просто. Его звали Денис, он был студентом-архитектором, помогавшим строить дом тёте. Таня, сначала насторожившись, всё же приняла его предложение. Вместе они работали молча, но слаженно, понимая друг друга с полуслова. Денис показал ей, как правильно конопатить щели и ставить заплаты. Под его руководством лодка преображалась на глазах. Когда работа была закончена, они решили опробовать своё судно. Первое плавание к центру озера стало для Тани самым волнующим приключением. Денис рассказывал о мостах, которые мечтал построить, и о дальних странах. Таня, всегда мечтавшая увидеть мир, слушала его, затаив дыхание. Они стали встречаться каждый день: гулять, плавать, говорить о будущем. Денис открыл для неё мир чертежей, расчётов и смелых проектов. Он уговорил её после школы попробовать поступить на архитектора. «У тебя глаза видят пропорции», — говорил он, и Таня верила. Лето кончилось, он уехал, но их переписка не прерывалась ни на день. Он присылал ей книги, задачи, водил по музеям виртуально. Через год Таня, к удивлению всей деревни, поехала в город поступать. Она прошла на бюджет, благодаря долгим подготовкам с Денисом. Учиться было тяжело, но он всегда был рядом как старший товарищ. После института они создали своё маленькое бюро «Озеро». Их первой совместной работой стала изящная деревянная часовня на том самом берегу. Теперь они строят дома по всему миру, но в основе каждого — память о той лодке. И каждое лето они обязательно приходят к озеру, уже со своими детьми. Садятся в ту самую, уже снова видавшую виды, лодку. И плывут к середине, где вода кажется особенно глубокой и синей.
**История девятая**
Лена ходила на озеро за тишиной, которую почти не знала в многодетной семье. Она приносила с собой самодельный альбом и засушенные цветы для гербария. Аккуратно раскладывая стебли, она подписывала их латинскими названиями, вычитанными в книге. В один из дней сильный порыв ветра вырвал у неё из рук несколько хрупких страниц. Лена бросилась их ловить, но листы разлетелись по воде. Вдруг с противоположного берега отчалила лодка и направилась к ним. Гребцом был молодой человек, который ловко собирал её коллекцию веслом. «Кажется, это ваши научные изыскания?» — улыбнулся он, передавая мокрые листы. Его звали Павел, он был аспирантом-ботаником, работающим над диссертацией в этих местах. Увидев её гербарий, он пришёл в восторг от точности и аккуратности. Оказалось, он искал одно редкое болотное растение, которое как раз росло здесь. Лена, к его изумлению, сразу указала ему на нужную заводь. Вместе они отправились в экспедицию, и Павел нашёл свой цветок. Он рассказывал ей о тайнах опыления и симбиозах в природе. Лена слушала, раскрыв рот, её мир наполнялся новыми смыслами. Павел стал брать её с собой в свои ежедневные полевые выходы. Он подарил ей увесистый определитель и настоящий пресс для растений. К концу лета она помогала ему систематизировать собранные образцы. Уезжая, он сказал: «Из тебя вышел бы прекрасный учёный». Эти слова запали Лене в душу, как семя в благодатную почву. Она стала упорно учиться, чтобы поступить на биологический факультет. Павел, ставший её научным куратором, поддерживал её на расстоянии. Через три года Лена стала его студенткой, а ещё через пять — коллегой. Они вместе писали статьи, ездили на конференции, работали в лаборатории. Их общим открытием стал новый вид мха, найденный у их же озера. Они назвали его в честь первой встречи — «Ветреница озёрная». Теперь у них дома целая комната отдана под гербарии и книги. А летом они возвращаются к озеру, чтобы вести полевой дневник. И Лена уже не ищет тишины, потому что находит её в его присутствии. А их дети бегают по берегу с сачками для бабочек, продолжая семейное дело.
**История десятая**
Настя приходила на озеро петь. Только здесь, среди воды и неба, она не стеснялась своего голоса. Она пела старинные протяжные песни, которым учила её бабушка. Её сильный, чистый голокс разносился далеко по воде, эхом отражаясь от леса. В тот день она пела особенно проникновенно, чувствуя лёгкую грусть. Когда последняя нота замерла в воздухе, раздались громкие, искренние аплодисменты. Из-за кустов вышел немолодой мужчина с диктофоном в руках. Он извинился за подслушивание, но глаза его горели восторгом. «Это же живая история, живой фольклор!» — воскликнул он. Его звали Михаил Алексеевич, он был этнографом, собирателем народных песен. Он попросил Настю спеть ещё, чтобы записать её уникальную манеру. Девушка, польщённая, исполнила ещё несколько песен, уже для аппарата. Учёный был потрясён, многие варианты он слышал впервые. Он стал расспрашивать её о бабушке, о других знатоках старины. Настя привела его в свой дом, где жила её столетняя прабабка. Та спела им древние обрядовые песни, которые не знал даже профессор. Всё лето Михаил Алексеевич жил в деревне, записывая и изучая. Настя стала его главной помощницей и переводчицей с местного говора. Он открыл ей значение каждого слова, каждого оборота в песнях. Мир предков ожил для неё в этих напевах, стал близким и понятным. Учёный уговорил её поступить на филологический, чтобы сохранить это наследие. Настя последовала его совету, хотя вся деревня крутила у виска. В университете она стала его лучшей студенткой, а затем и аспиранткой. Вместе они выпустили монографию «Песенный круг Синего озера». Теперь Настя сама доктор наук и руководит фольклорными экспедициями. Михаил Алексеевич, уже давно на пенсии, является её самым строгим рецензентом. А озеро стало местом ежегодного фестиваля живой традиции, который они основали. Со всей страны сюда съезжаются люди, чтобы услышать те самые песни. И Настя по-прежнему начинает каждый концерт, стоя босиком на том самом берегу. И её первый учитель сидит в первом ряду, тихо подпевая ей.
**История одиннадцатая**
Юля не искала на озере приключений, она просто приходила стирать бельё на старый деревянный мостик. Ритмичные движения и плеск воды успокаивали её после хлопот по дому. В тот день она отвлеклась и выпустила из рук новую, ярко-синюю кофту. Течение быстро понесло её к середине озера. Юля в отчаянии смотрела, как вещь уплывает, а достать её нечем. Вдруг мимо, рассекая воду, проплыл байдарка с одиноким гребецом. Гребец заметил синий пятно, ловко подцепил его веслом и направился к мостику. «Ваше, кажется?» — спросил он, подавая мокрую кофту. Он был загорелым и светловолосым, а глаза его смеялись. Его звали Марк, и он был геологом, сплавлявшимся по речной системе. Он остановился здесь на днёвку, чтобы пополнить запасы воды. Юля, чтобы отблагодарить его, принесла из дома молока и пирожков. Они разговорились, сидя на мостике, болтая ногами над водой. Марк рассказывал о дальних краях, о тайге и горах, о поисках полезных ископаемых. Юля слушала, и ей вдруг захотелось увидеть всё это своими глазами. На следующий день он пригласил её прокатиться на байдарке вдоль берега. С воды её родные места выглядели совершенно иначе, как на карте. Марк показал ей выходы древних пород и объяснил историю озера. Он уехал через три дня, но образ его не выходил у Юли из головы. Она стала читать книги по геологии, которые он ей посоветовал. Зимой она получила от него открытку с видами Урала. Юля твёрдо решила, что её путь лежит именно туда. После школы она поступила в горный институт, к ужасу родителей. Марк, узнав об этом, стал её наставником, хотя они редко виделись. После института она попала в его экспедицию в качестве молодого специалиста. Суровый быт, палатки, комары — всё это было нелегко, но она справилась. Их профессиональные отношения постепенно переросли в глубокое чувство. Теперь они муж и жена, и их дом — это вся страна, от Камчатки до Кавказа. Но раз в год они обязательно приезжают на то самое озеро. Стоят палатку на берегу, спят под шум знакомых камышей. А утром Юля стирает в озере уже не бельё, а походные рубашки. И синяя кофта, уже давно вышедшая из моды, хранится в их рюкзаке как талисман.