– Оксана, мне в этом месяце нужно на десять тысяч больше, – мать стояла в прихожей, даже не разувшись. – Врач новые витамины назначил. Импортные. Тех двадцати, что ты обычно переводишь, никак не хватит.
Оксана кивнула. Молча достала кошелек, отсчитала шесть бумажек по пять тысяч. Пальцы слегка замешкались на последней – в кошельке оставалось ровно столько же. Тридцать тысяч. А еще коммуналка, а еще... Она отогнала эту мысль, как назойливую муху.
– Вот, мам.
Деньги перекочевали в материнские руки с какой-то обыденной легкостью. Будто так и должно быть. Будто это не половина Оксаниной зарплаты, а мелочь на проезд.
– Умница моя, – мать аккуратно сложила купюры и убрала в боковой карман сумки. – Мы с отцом тебя правильно воспитали. Не зря старались, не зря.
Оксана изобразила улыбку. Губы растянулись, но где-то внутри все осталось неподвижным, замершим.
– Вот другие дети – родителей бросают, носа не кажут. А ты у нас не такая. Ты понимаешь, что мы для тебя все делали.
– Конечно, мам.
– В трудную минуту не отворачиваешься. Это дорогого стоит, Оксана.
Мать наконец застегнула сумку, поправила шарф. В зеркале прихожей отразились две женщины – одна довольная, собранная, уже мыслями где-то в аптеке или на рынке; вторая – с натянутой маской на лице и пустым кошельком в руках.
– Ладно, я пойду. Ты звони, заходи почаще. Мы с отцом скучаем. Он вчера только спрашивал – когда Оксана придет?
– Зайду на неделе, – Оксана открыла дверь, придержала ее, пока мать выходила на лестничную площадку.
– Вот и договорились. И не забудь – папе надо давление мерить, я тебе потом напишу, какой тонометр лучше. Может, закажешь через интернет, у тебя это быстрее получается.
Оксана кивнула. Еще раз. Сколько она сегодня уже кивнула – десять, двадцать раз?
Дверь закрылась с тихим щелчком. Улыбка сползла с лица Оксаны так, будто кто-то стер рисунок мокрой тряпкой.
Тридцать тысяч. Квартплата – двенадцать. Останется... Оксана прикрыла глаза, пытаясь сосчитать в уме. На еду. На две недели. Ладно, можно купить гречку, макароны, яйца. Она справится.
Оксана прошла на кухню, опустилась на табурет. За окном серело небо, обычное, ничем не примечательное. Оксана тупо смотрела на пустой кошелек, который так и остался в руках.
С самого детства она это слышала. «Мы в тебя вкладываем, чтобы потом ты нам помогала». «Вырастешь – вернешь». «Мы для тебя стараемся, а ты для нас постараешься, когда мы состаримся».
И Оксана верила. Считала, что так и надо. Что это нормально – такой вот договор между родителями и детьми. Они тебе счастливое детство, ты им – старость. Честный обмен.
Только вот теперь, когда пришло время платить по счетам, Оксана все чаще ловила себя на одной и той же мысли.
Она не тянет.
Просто физически не тянет. Не хватает денег, не хватает сил, не хватает чего-то еще – чего-то, чему она не могла подобрать название. Может, воздуха. Может, пространства. Может, права просто сказать «нет».
Но «нет» застревало где-то на полпути и ни разу так и не прозвучало.
Два года. Всего два года прошло с того разговора на кухне у родителей, когда отец отодвинул чашку с чаем и сказал буднично:
– Мы на пенсию выходим, Оксана. Ты же понимаешь, что нам теперь помогать надо.
Оксана тогда кивнула. Конечно, понимала. Всю жизнь ее к этому готовили.
Пенсия у них выходила около пятидесяти тысяч на двоих. Не шикарно, но и не нищета. У самой Оксаны зарплата была семьдесят – бухгалтер в небольшой фирме, ничего выдающегося. И когда мать озвучила цифру – двадцать тысяч ежемесячно – Оксана не спорила. Так надо. Так правильно. Так ее воспитали.
Только вот жить на пятьдесят тысяч в съемной однушке оказалось совсем не просто. Двадцать пять за аренду, коммуналка, проезд, еда... Оксана пыталась вести табличку расходов, вычеркивала лишнее, экономила на обедах, таскала на работу контейнеры с гречкой. Хотела откладывать – хотя бы по пять тысяч в месяц, хотя бы на черный день.
Не получалось.
Родителям постоянно требовалось что-то сверх. То десять тысяч на лекарства, то пятнадцать на ремонт крана, то новый телевизор – старый, видите ли, глаза портит. И Оксана отдавала. Каждый раз отдавала, залезая в ту самую заначку, которая так и не успевала накопиться.
...Через две недели Оксана решила заехать к родителям. Без звонка, без предупреждения – просто мимо проходила, купила им продуктов. Большой пакет: творог, кефир, яблоки, курица – все, что обычно брала для них.
Дверь открыл отец, буркнул что-то приветственное и сразу ушел к телевизору. Мать возилась на кухне.
Оксана поставила пакет на тумбочку в коридоре и тут ее взгляд зацепился за что-то на комоде. Среди привычного хлама – ключей, квитанций, старых очков – лежал браслет. Широкий, с плетеным узором, явно новый. И явно не бижутерия.
Оксана взяла его в руки. Металл приятно холодил пальцы, увесистый, основательный.
– Положи! – мать вынырнула из кухни. – Это так, побрякушка.
Но Оксана уже перевернула браслет. С внутренней стороны, там, где застежка, отчетливо виднелось клеймо. Проба. Пятьсот восемьдесят пятая.
Золото.
Оксана подняла глаза на мать. Та стояла в дверном проеме, и в ее взгляде мелькнуло что-то странное. Не стыд – скорее досада. Досада, что она попалась.
– Да, это я себе купила, – мать вздернула подбородок. – И что тут такого?
Браслет все еще лежал на ладони. Тяжелый. Золотой. Настоящий.
Оксана медленно положила его обратно на комод. Что-то внутри нее, какая-то туго натянутая струна, которая держалась все эти годы, вдруг лопнула. Тихо, почти беззвучно.
– Ничего, мам. Покупай что хочешь.
Мать расслабилась, даже улыбнулась краем губ.
– Но тогда зачем ты у меня деньги берешь? – Оксана говорила спокойно. – Если можешь себе золото позволить?
Улыбка исчезла мгновенно. Мать вскинулась, ноздри затрепетали.
– Это что еще за тон?
Из комнаты выглянул отец.
– Оксана, ты чего на мать голос повышаешь?
– Я не повышаю. Я просто спрашиваю.
– А нечего спрашивать! – мать сложила руки на груди. – Я имею полное право брать у тебя деньги. Это не милостыня, это плата. За то, что мы тебя вырастили, выучили, на ноги поставили. Думаешь, это бесплатно было? Другие дети также делают.
Оксана смотрела на родителей. На отца в растянутой домашней футболке, на мать с ее поджатыми губами. И вдруг поняла, что больше не хочет кивать.
– То есть я вам должна? За то, что вы меня родили?
– А как же! – отец хмыкнул. – Кормили, одевали, в институт отправили...
– Я просила об этом?
Тишина.
– Я просила, чтобы меня рожали? Тратили на меня время и силы? – Оксана сама удивлялась тому, как легко выходят эти слова. Слова, которые она давила в себе годами. – Это было ваше решение. Ваше желание завести ребенка. И воспитание – это не кредит, который я должна погашать до конца жизни.
Мать схватилась за грудь. Красиво так, картинно, как в плохом сериале.
– Господи, что из тебя полезло... Мы тебя так не воспитывали! Какая ты... неблагодарная! Черствая! Между прочим, другие дети родителям машины покупают!
– Именно так и воспитывали, – Оксана отступила к двери. – Чтобы я выполняла все, что вы скажете. Чтобы не спорила, не перечила. Чтобы кивала и платила.
– Оксана! – рявкнул отец.
– С меня хватит. Больше денег не будет.
Мать всхлипнула, запричитала что-то про неблагодарных детей, про сердце, про то, как они старались. Отец багровел, открывал рот, но Оксана уже не слушала.
Она вышла. Закрыла за собой дверь и спустилась по лестнице на ватных ногах.
Через неделю она нашла другую квартиру. Дальше от центра, зато дешевле. Перевезла вещи, не предупредив никого. Новый адрес родителям не сказала.
Они звонили. Каждый день, по несколько раз. Оксана сбрасывала, потом стала просто отключать звук. Писала коротко: «Все нормально. Жива. Пока не готова общаться».
Мать присылала голосовые на пятнадцать минут – про больное сердце, про отцовское давление, про то, какая Оксана жестокая. Оксана удаляла не дослушивая.
По вечерам она сидела на новой кухне и пыталась понять, что чувствует. Вину? Да, немного. Облегчение? Да, и это тоже. Странную, непривычную легкость – как будто сняли рюкзак, который она тащила так долго, что забыла о его существовании.
Ее использовали. Много лет. Подавали все под соусом любви и заботы, под красивыми словами о семье и долге.
Но она смогла вырваться...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!