Людмила Райкова.
Глава 19.
Лечиться надо всем! Коллективно. Маня уже обрядилась в тёплую пижамку и позёвывая включила Соловьёва. В принципе ничего нового там не скажут, но некоторые проблески реальности появляются. Калашников, путаясь в фразах и словах принялся ссылаться на работы Владимира Ильича и анализировать современный промышленный потенциал страны. Коммунист возмущался ценами, – хлеб подорожал с 1 января на 14 процентов, путанно и долго гадал, почему вазовские машины такие дорогие. Потом неожиданно пожаловался на Китай, который у дальневосточных компаний перестал покупать электроэнергию из-за её постоянного удорожания, и вдруг неожиданно для самого себя проговорился, – вольфрам нам теперь не продают даже китайцы. Есть у нас свое месторождение…
- И что с ним? – Ухватился за информацию Соловьёв.
- Собственник, ваш коллега, сидит в Совете Федерации. Понемногу добывал редкозём и продавал его в Китай.
Соловьёв попробовал уточнить фамилию собственника полезного ископаемого, которое должно было оставаться в собственности народа, но тоже стушевался, и герой из Совфеда так и остался не отмеченным.
Маня со злостью отшвырнула одеяло.
- Ну никого на стороне народа!
Глеб, который под Соловьёва засыпает как под древнюю передачу «Спокойной ночи малыши!», встрепенулся. Со сном у бедолаги вечные проблемы. Курсантом он умудрялся спать на посту с открытыми глазами. Даже на первом. Там особенно сложно выдерживать пару часов по стойке смирно, стоя на тумбочке под флагом. Расписание у будущих офицеров предусматривало 8 часов здорового сна. Дежурные офицеры специально за этим следили. Но их расписание курсанты просчитывали на раз два. Появится в казарме старший офицер, пройдется вдоль коек – убедиться носики-курносики мирно и сладко сопят. А через десять минут, в каком-нибудь укромном уголке, эти невинные ребятишки, соорудив из бритвенных лезвий кипятильник, заваривают себе чаёк. Маня смотрит на мужа, тот сонно моргает и ей становиться стыдно. А всё её несдержанность в эмоциях, да жизнь теперь как качели, надо сдерживать себя или не включать телевизор.
- Что случилось? – В голосе мужа открытый укор.
- Грабеж средь бела дня. Одеяло убежало, улетела простыня.
Муж быстренько выдернул из-под себя край и опустил голову на подушку. Маня решила больше не беспокоить благоверного, включить на кухне телевизор. Там её закипающий пролетарский гнев, как известно бессмысленный и беспощадный, никого не разбудит.
- Ты куда?
Муж не может спать один и шлёпает за Маней следом.
Нажав пульт она паинькой присаживается на диванчик и молча смотрит на экран. Если не затевать кухонный митинг, Глеб выпьет воды, выкурит сигарету и вернётся под одеяло.
Очередная новость, армянский Пашинян в ультимативной форме требует, чтобы русские построили железную дорогу Трампа. Азербайджан и Армения пару месяцев назад подписали какой-то договор в Овальном кабинете, и русские должны. Кому и что Маня так и не поняла, слышала только, что коридор этот на самом деле консорциум в котором 65% акций принадлежит американским бизнесменам. Наши к Трампу по этому соглашению не летали, но каким-то образом оказались должны…
У них с Глебом свои погремушки. Муж исправно счищает снег с фольксвагена, а тот третью неделю стоит на приколе. Но воспитательные испытания его передвижений, не дают положительного эффекта. Утром Маня гадала, каким видом транспорта доберется муж с работы домой. Расстояние всего 12 километров, а ехать надо с тремя пересадками. Ничего подобного. База отправила машину за водой на родник. Маня подозревает, что вода только повод чтобы довезти Глеба. Потому что ещё вечером она сама советовала Глебу выпить всё до капли, чтобы спровоцировать этот рейс. Муж сообщил что никак не получиться в баке ещё две трети, а в коридоре два запасных. Куда вода испарилась за ночь? Никуда, её мужа многие называют лапочкой. Улыбчивый, вежливый, эдакий ласковый тигрёнок, рука так и тянется чтобы погладить его шёрстку. В Литве муж умудрился устроить всё так, что небольшая юридическая контора абсолютно добровольно работала на его фирму. Причём бесплатно. Хозяйка Иоланта, сама поражались как так получается, что она с заточенным на бизнес мозгами, то отыскивает для Глеба форму нужных договоров. То едет в аэропорт, чтобы получить пакет для Глеба из Голландии.
- Чистый гипноз! – Решила Иоланта и продолжала охотно откликаться на все просьбы. И Глеб воспринимал всё как должное.
Маня правильно просчитала мужа, загасил сигарету, зевнул и отправился в кровать.
Она осталась на диванчике гадать, как и когда журналист превратился в собственника месторождения. Почему железные дороги СССР стали частной собственностью. А в новостях гордо сообщают, что теперь имплантация почки входит в перечень услуг по ОМС? Лечить людей надо вовремя и бесплатно. В Германии никакого ОМС нет. Маня, перед колоноскопией, жалуется подруге – мол страшновато как-то. А та успокаивает. Я раз в полгода делаю у себя в поликлинике, как пенсионерка, по плановому осмотру. Наркоз, через 15 минут просыпаешься и всё! О деньгах Маня не спрашивает, зубы тоже Эмма у себя в Германии делает бесплатно.
Разобраться в структуре собственности и шкурном бескорыстии представителей власти, без медицинского вмешательства сегодня категорически невозможно. Коллега Соловьёва, параллельно коллега и Мани. Не сложно выяснить кто такой богатенький из журналистской братии засел в Совете Федерации. Назвать фамилию, написать её аршинными буквами на всероссийской доске грабителей отечества. А почему нет? О героях СВО мы рассказываем, надо и про этих. И хватит твердить – деньги любят тишину. Воры тоже ходят на дело без сопровождения духового оркестра.
Что и как происходило в 90-ые, добрая половина жителей страны, те кому за 50, видели собственными глазами. Был ли это массовый гипноз Кашпировского или какое-то сверхсекретное кодирование населения спиртом Ройял? Можно гадать и предполагать сколько угодно. Но что неоспоримо, – на просторах страны Советов совершилось невиданное преступление. Только признаться в этом никто не спешит. Мол если не говорить вслух, то всё в порядке.
Помитинговав сама с собой, Маня тоже отправилась в кровать. Вечер сегодня у Соловьева короткий. Фрагмент его репортажа с фронта, ранее уже успел показать Павлин. Прилегла, но телевизор, чтобы не будить мужа, не выключила. Хорошая у ящика программа сам отключается.
Снилась Мане Алинка. Племянница с дочкой спрятались в нижней части буфета и шёпотом обсуждали свои жизненные планы. Им мешало всё, начиная от высокой арендной платы за помещение салона, заканчивая заоблачными ценами на автомобили отечественного автопрома. Маня подслушивала и поджидала, когда дурашки выберутся из буфета наружу, а она укажет им на запылённые коленки джинсов. А ещё сообщит, что цены и условия жизни меняются и могут меняться до бесконечности. Остаётся неизменным один закон, – бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что же касается дороговизны автомобилей, то дочкин дедушка, в числе первых приобретал каждую новую модель Жигулей. Высокий по тем, доперестроечным временам, уровень жизни ему позволял именно дефицит. Ведь устаревшую модель хоть и подержанную пару лет, предприимчивый дедуля продавал за две цены новой. Хватало на каменную дачу, гараж на две машины с погребом. И на многое другое. На новые модели цены устанавливало государство, а уже на подержанные, спрос. Папеньку любили все, с ним дружили – волшебная сила дефицита. Маня подозревает, что недостаток хороших сапог, автомобилей, мебели и копченой колбасы, в стране организовали сознательно. Чтобы на фоне дефицита, самые активные могли открывать подпольные цеха и строчить на них джинсу, тачать сапоги. Главное было не мозолить глаза своим достатком. Папенька и не мозолил. Разрешена даче в 1 этаж. Один и построил, второй углубился в землю. Маня и это расскажет дочке с племянницей, но пока Юлька с Алинкой так и сидят в буфете. Маня проснулась, но наполовину, потому что уже в вертикальном положении старалась вспомнить повернула она ключик в замке буфета или девочки так остались запертыми внутри.
Мир встретил Маню весёлыми новостями. Дания вознамерилась отнять землю под зданиями русского посольства. А что, всё логично – Трамп как наш рэкетир из 90-ых забирает Гренландию, ему не возразишь и сдачи не дашь. А русским можно – время такое, против них можно всё. Или почти. Крайней границы терпения, за десять лет после украинского переворота, русские так и не обозначили на политическом поле сражений, которое легко переходит в экономическое.
Макрон пожадничал и не дал согласия на участие в трамповском Совете Мира. Зато пригласил Дональда поужинать в Париже, после саммита двадцатки. На который французский президент даже готов пригласить русских.
- Весело, весело начался наш год. – Создаёт новостям музыкальное сопровождение Маня, параллельно возится с творогом. Глеб объявил, что к завтраку готов.
- Ты как пионер, поесть всегда готов. – Заявляет Маня и ставит на стол ковшик с овсяной кашей. И предупреждает:
- Без масла.
Муж кивает и сообщает, сейчас поедет по делам, заглянет в белорусский магазин и купит масла граммов триста. В супермаркетах они масло не покупают. Оно замерзает, а значит это маргарин с масляной этикеткой. Кругом одни подмены, домашний йогурт плотнее магазинной сметаны. Можно конечно привыкнуть, но потом, когда покупаешь фермерскую, которую приходится выскребать из банки ложкой, понимаешь какая она, настоящая сметана. А им, с дробным лечебным питанием по 200 грамм за раз, обидно набивать живот суррогатом, да и вредно.
Глеб озвучивает очередное время еды и уходит. Маня домывает посуду, продолжает просвещаться, слушая программу «Время покажет», и подсчитывает какие чудеса можно сотворить за три часа. Вместо того чтобы испытывать нервную систему новостной повесткой. Идею подсказал Глеб, прислал снимок Малинской церкви и людей с бундулями. Народ потянулся в храм чтобы запастись святой водой. Крещение. В чём секрет воды объяснить толком никто не может, но стоит запастись ею в эти дни, и будет она стоять чистой и прозрачной до следующей зимы. Такой водой старики советуют опрыскивать углы, умывать плачущего младенца. Пить каждое утро по несколько глотков. Муж спросил, ходила ли Маня сегодня гулять, и она поняла – намекает, оценила ли жена «тоннель», прорытый им накануне на дачу от дороги? Стыдно, но ещё не оценила. Маня выключает телевизор, одевается и выкатывается на улицу. За спиной рюкзак с сывороткой. Под ногами хрустит снег, на улице никого. Маня вычёркивает из поля зрения дома и представляет себя затерянной в снежной пустыне.
Хрусть, хрусть под ногами. Щёки пощипывает, душа поёт строевую считалку «Кто шагает дружно в ряд?». Пока про себя, надо бы громко чтобы настроить дыхание. Хорошо, что не поспешила с дыханием – на повороте ей навстречу движется группа старожилов. Три женщины, все как одна со скандинавскими палками, рядком медленно, но неотвратимо приближаются к Мане. Ступает группа тяжело, одета тепло и напоминает пингвинов на белом фоне.
- Физкульт привет! – Кричит им Маня. Пингвины дружно смеются:
- И вам новых спортивных достижений.
На этом маршруте Мане сначала достался снег выше колена. Прямая дорога закончилась, до дачной калитки метров двадцать, но тоннеля, о котором говорил Глеб, не видно. Маня вспоминает ролик, который муж снял, когда расчистил снег, и гадает куда тоннель пропал. Сильного снегопада в последние два дня не было, засы́пать коридор глубиной в пол метра не могло. Маня видит калитку – это цель. Считает, что снег — это не препятствие, тем более что по нему идут в нужном направлении чьи-то следы, и делает первый шаг в глубину. Со стороны её можно было назвать неваляшкой, рюкзак, незаметный на ходу по прямой, здесь на тропе по снегу начинает перевешивать. Погружаясь в очередной след, нога куда-то соскальзывает, Маня фактически садится на снег, рюкзак реагирует на наклон и тянет бедолагу то вправо, то влево. На середине пути она пришла к выводу – плохая идея мерять снежную глубину с грузом и без снегоступов. Сообразила бы чуть раньше, выбралась из ловушки и помчалась домой вытряхивать из сапог снег. А с середины пути поворачивать глупо. И она раскачиваясь продолжает путь. И наконец упирается в тоннель:
- Блин! – Только и приходит на ум. Стоило прошагать по дороге, старательно расчищенной трактором, ещё минуты три, и не замочив штанов, легко и просто можно было свернуть к вожделенной калитке. Муж просто отклонился от привычного весенне-летнего маршрута и оборудовал проход по ближайшей траектории от калитки до дороги. Вот уж воистину – дурная голова ногам покоя не дает.
Маня выуживает из кармана ключи и слышит за пазухой звонок. Если бы не ежеминутное ожидание звонка от Алинки, отвечать бы не стала.
- Прикинь, мужик оформил 60 страховок и попал в аварию. Выплатили по всем полюсам. Можно не работать до конца жизни!
Соседку Алю так потрясла эта новость, что она забыла поздороваться. Маня стояла перед запертой калиткой, снег в сапогах начал таять, она решила не рассусоливать:
- Офигеть!
- Аэропорт купить не хочешь? – Продолжала разговор непонятливая Аля.
- Разве что Домодедово, оттуда удобнее племянницу искать.
- Нет продают кажется Внуково. – Вздохнула Аля.
- Не подходит, но я перезвоню. Попрощалась Маня и наконец сунула ключ в замок. Задерживаться на даче не стала. Стремительно вышагивая в сторону дома Маня думала о том, кто сегодня в состоянии купить аэропорт. Абрамович? Потанин? Или очередной миллиардер под псевдонимом Корейко. И почему эти денежные мешки не финансируют производство дронов для СВО, не покупают для штурмовиков технику и оборудование?
И никого не возбуждает само предложение купить аэропорт. Квартира Долиной, которую дива продать то продала, но отдавать не собирается, вызвала бурю негодования. Обрушила в ноль доходы от концертов. А целый аэропорт… Что-то случилось у соотечественников с восприятием действительности. У населения явный психический диагноз, Маня назвала бы его синдром хомяка. Это когда начинаешь в клетке у питомца уборку, а тот принимается метаться, чтобы спасти свои запасы. У бедняги паника личных потерь. Мир сузился до клетки, из которой запасливый зверёк периодически старается выбраться и сбежать. Но люди не хомяки, они тысячелетиями устраивали мир так, чтобы солнце, воздух и вода оставались достоянием человечества. Недра, фабрики, заводы и пароходы – всё вокруг народное, все вокруг мое. Это при социализме. Но поменять в названии строя первые два слога, не повод назначать новых владельцев. Вот тема для журналистского племени, предназначение которого быть глазами и ушами всего российского общества. Куда они смотрят, кого слушают, если разговаривают со своими зрителями намёками и недомолвками, скрывая и замазывая факты, значит глаза и уши чужие. Интересно, кому они служат? А мы их слушаем смотрим и даже любим. Иначе, чем искажением сознания, такое положение назвать нельзя. Это болезнь, пора подключать всероссийского психиатра и разбираться окончательно и бесповоротно, кто чем владеет и на каком основании, как клоп высасывает из народных недр нехилые капиталы. А то у общества на фоне СВО и борзости клопов-богатеев уже массовая аллергия началась.
Маня вытряхивает из сапог снег и от холода кипятится. А это вредно. В личной клетке тепло и сухо. И на том спасибо.