21 января 1924 года умер Ленин. Прожил он недолго, но масштаб последствий его деятельности оказался несоразмерным биографии. Речь идёт не о тактических ошибках или неизбежных издержках эпохи, а о сознательном выборе модели власти, в которой насилие стало не временной мерой, а базовым инструментом управления. Ленин не был наивным мечтателем или жертвой обстоятельств. Он последовательно и хладнокровно выстраивал систему, где политическая цель объявлялась выше морали, закона и человеческой жизни. Террор для него был нормой революционного процесса. Расстрелы, заложники, лагеря, подавление инакомыслия рассматривались как рациональные методы управления. Государство при Ульянове превратилось в фабрику насилия, где решение партийного центра имело больший вес, чем здравый смысл.
Именно в ленинский период была заложена идея, при которой человек стал расходным материалом. Массы объявлялись безликим инструментом, а несогласные автоматически записывались во враги. Это породило культ вождя, сакрализацию власти и тотальную цензуру. Ложь перестала быть изъяном режима и стала необходимым условием его существования. Правда мешала, сомнение считалось преступлением, а страх превратился в универсальный регулятор общественной жизни. Часто пытаются оправдать Ленина тем, что дальше было хуже, что якобы именно Сталин исказил первоначальные идеи. Но это подмена причины следствием. Сталин не возник на пустом месте. Он стал прямым продолжением ленинской модели, доведённой до предела. Все ключевые механизмы уже существовали. Однопартийность, подавление оппозиции, презрение к личности, разрешение на убийство во имя будущего. Всё это было не отклонением от курса, а его логическим развитием.
Миф о Ленине как о добром дедушке и гуманисте стал одним из самых устойчивых элементов государственной пропаганды. Его поддерживали десятилетиями, потому что признание реальной роли вождя пролетариата означало бы признание преступного фундамента всей системы. А признать фундамент значит поставить под сомнение легитимность всего последующего исторического нарратива. То, что аукается сегодня в РФ, не является случайностью. Это прямое наследие идеи о том, что свобода вторична, жизнь условна, а истина определяется политической целесообразностью. Пока этот миф сохраняется, страна обречена снова и снова воспроизводить одну и ту же фабрику насилия.