Когда я училась в институте культуры, то имела возможность посещать театры бесплатно. Берёшь бумагу из деканата, приходишь в театр, и тебя усаживают на свободные места, если были.
Иногда везло, иногда нет. На премьеры- понятно, что не попадёшь, но на спектакли со вторым составом - вполне.
Советские люди в театры ходили. Много и охотно. Готовились заранее, надевали всё самое лучшее. Причёски макияж, туфельки. И вечером шли на волшебное действо.
Культурная столица?
Ага. Культурная.
Как только в Москве появились в большом количестве клубы, недорогие ресторанчики с хорошей кухней и атмосферой, выставки, развлечения на разный вкус и кошелёк - театры опустели.
В них и сейчас не особенно ходят.
Я посмотрела в яндекс афише, билеты продаются абсолютно свободно, цены невысокие. Это вам не "достать". Это "пожалуйста, приходите".
К чему такое длинное вступление? (Я не могу коротко, и не считаю, что краткость - сестра таланта. Разве что двоюродная или вообще приёмная).
К тому, что некоторые комментаторы считают, что актёра видно только на сцене театра, и никак иначе. Поэтому мои рейтинги некорректные. Вот если бы я увидела их игру вживую в театре - поменяла бы своё мнение однозначно.
Да никогда!
Я не воспринимаю театр. Вот вообще. Я понимаю, что на сцене играют. Не живут, не существуют. А играют. Даже если талантливо. Даже если зал хлопает стоя.
Я вижу человека, который знает, где свет, где пауза, где "здесь заплакать", а где "сейчас сорвём аплодисменты".
Магия театра- да, она есть.
Но это магия здания, запаха кулис, привычки считать происходящее высоким.
А не магия действия.
Я не вживаюсь. Я не забываю, где я. Я не верю и не тонУ в этом "действии.
В кино – другое дело: камера в лицо, монтаж, спецэффекты, и ты забываешь, что это не реальность.
В кино - верю.
Потому что там актёр не орёт в зал, а существует в сантиметрах от камеры.
Потому что там нельзя спрятаться за жестом, пафосом и "образом".
Было, правда, одно исключение.
Я ходила на спектакль с Ширвиндтом. Вот он не играл. Он просто был. И вытянул на себе всё: сцену, зал, время, остальных актёров.
Я перестала видеть декорации. Перестала считать минуты.
Это был редкий случай, когда человек на сцене не изображал жизнь, а приносил её с собой.
Но это - исключение.
Потому что.
В театре ты физически находишься в одном помещении с актёрами. Ты видишь: картонные (деревянные) декорации, которые никто не пытается выдать за реальность, зрителей, актёров, которые иногда ошибаются в тексте или переигрывают, чтобы докинуть эмоцию до последнего ряда.
Мозг вопит: "Это не реальность, это постановка, прямо здесь и сейчас". Подсознательно ты не можешь полностью отключить критическое мышление - оно всё время возмущается: "Да этому Ромео лет семьдесят". "Да и Джульетта килограмм сто - многовато для юной девицы".
Для меня актёры на сцене - люди, выучившие роль, хорошо её отработавшие. И не более того.
Поэтому я не считаю театр инструментом оценки актёрской игры. Не потому что театр плох. Потому что он слишком условен.
В театре оценивается не глубина, а выносливость формы.
Не внутреннее, а то, насколько убедительно человек держит маску два часа подряд.
Для меня это не критерий таланта. Это критерий профессии. И если актёр может быть живым в кино - в крупном плане, без спасительных декораций и аплодисментов, - значит, он талантлив. Если нет - никакая сцена, никакой бархат и никакая традиция это не исправят.
Мысль про условность театра не нова и не оригинальна.
И самый большой противник этой условности - Брехт.
Немецкий драматург, если что.
Он и придумал свой знаменитый эффект отчуждения - Verfremdungseffekt. Постоянно напоминать: "Это не жизнь, это театр. Это модель. Мы сейчас её разбираем на запчасти". Актёр не "живёт" ролью - он её показывает, как экспонат в музее. Зритель должен оставаться на расстоянии, скептически прищуриваться и думать. Именно думать, а не тонуть в эмоциях.
Брехт бы меня обнял (ну, или дал бы сигарету и сказал: "Молодец, не купилась").
И если вдруг где-то поставят "Мамашу Кураж" или "Доброго человека из Сезуана" так, как завещал Брехт - с зонгами, надписями, без соплей и с видимой тележкой войны, - я, может, даже приду. Посижу в заднем ряду, скептически крестив руки, и буду ждать, когда меня ударят по морде реальностью.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Юлия С.,