После громкого разоблачения в офисе Семёна Игнатьевича мир не замер, а взорвался. Громова задержали в тот же день для дачи объяснений, сделка с фондом была заморожена, но уже без участия «Меркурия». Акции холдинга Орлова просели, но не рухнули — Семён Игнатьевич, шокированный и разгневанный тем, что его чуть не втянули в грязную историю, публично заявил о поддержке Максима и намерении продолжить сотрудничество после «очищения рядов». Это была победа. Горькая, нервная, но победа.
Однако один вопрос не давал мне покоя: Ольга. Её имя всё это время висело в воздухе, как неразорвавшийся снаряд. Она была слишком умна, слишком осведомлена и слишком обижена, чтобы просто так отступить. Алиса отступила, сделав свой выбор. Но Ольга? Она знала о контракте или догадывалась. И её связь с деловыми кругами, близкими к «Меркурию», была слишком опасной, чтобы её игнорировать. Была ли она просто наблюдателем? Или активным участником? Мы должны были это выяснить, прежде чем она, пользуясь хаосом, нанесла новый удар.
Максим был поглощён последствиями скандала: встречами с юристами, акционерами, пресс-релизами. Он был на взводе, и я видела, что мысль об Ольге злит его, но у него не было на неё времени. «Она не посмеет сейчас высунуть нос», — отмахнулся он. Но я не была так уверена. Обиженная женщина с острым умом и связями — это оружие, которое может выстрелить в самый неожиданный момент.
И я решила действовать сама. Без его ведома. Потому что иногда для того, чтобы обезвредить бомбу, нужен не сапёр, а кто-то, кто говорит на одном с ней языке. Я женщина. И я понимала, что движет Ольгой — не только деньги или власть. Это была личная обида, уязвлённое самолюбие. И на это можно было сыграть.
Я разыскала её контакт через общих знакомых (спасибо, Эльза, за безупречную базу данных) и отправила лаконичное сообщение: «Нам нужно встретиться. Наедине. Касается Максима и твоего будущего. Я не буду угрожать, я хочу договориться». Я играла на её любопытстве и амбициях. Она ответила через час: «Завтра. 17:00. «Кофейня у Патриарших». Только ты».
Я пошла на встречу с холодным спокойствием и горящими от адреналина щеками. В моей сумочке лежал диктофон — маленький, с хорошим микрофоном, который я одолжила у Батьки. Это был риск. Если она обнаружит его, всё могло обернуться против меня. Но без доказательств её слов это была бы просто моя фантазия против её уверенного отрицания.
Ольга уже ждала меня у столика в дальнем углу элитной, полупустой кофейни. Она была, как всегда, безупречна: строгий костюм, идеальный макияж, взгляд, который сканировал меня с ног до головы, находя тысячу изъянов.
— Ну, здравствуй, бесстрашная невеста, — сказала она, не предлагая сесть. — Какая честь. Я слышала, у вас там гром грянул. Поздравляю с победой над злодеем. Ну, почти.
— Спасибо, — кивнула я, садясь напротив и кладя сумочку на колени, повернув её в её сторону. — Злодей, как выяснилось, был общим.
— О? И каким же образом? — она приподняла бровь, её пальцы поигрывали с ручкой чашки.
— Громов и его люди интересовались не только бизнесом Максима. Они интересовались и его личной жизнью. А точнее — тем, как её разрушить. И у них, кажется, был информатор. Или информаторша.
Ольга не дрогнула. Она лишь улыбнулась.
— И ты думаешь, это я? Милая, у меня своих дел полно. Зачем мне ввязываться в эту детскую возню?
— Из-за обиды, — прямо сказала я. — Потому что он предпочёл тебе… меня. Даже если это была игра. Это ранило твоё самолюбие. А ты не из тех, кто прощает раны.
Её улыбка стала тоньше, острее.
— Остро. Но поверхностно. Обида — слишком примитивный мотив для таких рисков, как связь с Громовым. Я не самоубийца.
— А если это была не связь, а… взаимовыгодный обмен информацией? — настаивала я. — Ты следила за нами. Ты видела нестыковки. Ты могла поделиться своими догадками с теми, кому это было выгодно. Не за деньги. А за обещание. Например, обещание, что после краха Максима его место в определённых кругах займёшь ты. Ты же всегда хотела быть не просто подругой, а партнёром. Равной.
Я попала в точку. В её глазах мелькнуло что-то вроде признания. Она отпила кофе, выигрывая время.
— Допустим, ты права. Что это меняет сейчас? Громов арестован. Его схема развалилась. Я чиста.
— Не совсем, — я наклонилась к ней через стол. — Потому что если у меня есть доказательства твоего участия — пусть и косвенные — я могу передать их Максиму. А он, в своём нынешнем состоянии, когда он выиграл одну войну и ищет врагов для следующей… он не станет разбираться в тонкостях. Он сметёт тебя. Твою карьеру, твои связи, твой безупречный имидж. Ты же сама говорила — он умеет быть безжалостным.
Теперь она смотрела на меня без улыбки. В её глазах была холодная, расчётливая злоба.
— Ты угрожаешь мне?
— Нет, — я покачала голову. — Я предлагаю сделку. Такую же, какую, я думаю, предлагал тебе Громов. Только честную.
— Какую?
— Ты уезжаешь. На время. В Европу, в Азию, куда угодно. Занимаешься своим брендом, консультируешь кого хочешь. Но исчезаешь из нашего поля зрения. Навсегда. А я… я теряю те улики, которые у меня есть. И забываю этот разговор.
Она засмеялась — сухо, беззвучно.
— И почему я должна соглашаться? Ты сказала — улики косвенные. Максим может не поверить.
— А если к ним добавится, например, запись твоего разговора с представителем «Меркурия»? Где ты упоминаешь «слабое место Максима» и «его новую пассию»? — я произнесла это, едва шевеля губами, глядя ей прямо в глаза.
Ольга замерла. Она была умна. Она поняла, что это не блеф. Диктофон мог быть у кого угодно — у Громова, у его людей. И если он попадёт в руки Максима в её исполнении…
— Ты… ты записываешь этот разговор? — прошипела она.
— Нет, — честно сказала я. — Но запись есть. И она у меня. — Это была полуправь. У меня была запись Кирилла, где он упоминал, что «источник в близком кругу подтверждает информацию о разладе». Я не знала, был ли это она. Но она не могла этого знать.
Она откинулась на спинку стула, её лицо стало маской холодной ярости.
— Какая ты оказалась хищница. Под маской невинной овечки. Браво.
— Мы все в этой жизни кем-то притворяемся, Ольга, — тихо сказала я. — Просто у кого-то это получается лучше. Итак? Ты уезжаешь? Или мы идём к Максиму, и ты объясняешь ему, как именно помогала тем, кто хотел его сломать, используя нашу с ним историю?
Молчание длилось целую вечность. Она смотрела в окно, на спешащих по улице людей, на свою идеальную жизнь, которая могла рассыпаться в прах.
— Хорошо, — наконец выдохнула она, не глядя на меня. — Я уеду. Через неделю. В Милан. На неопределённый срок.
— И твой контакт с людьми Громова прекращается. Навсегда. Если я услышу, что ты хоть словом обмолвилась о Максиме, о наших делах… запись появится везде, где только можно.
Она кивнула, всё ещё не глядя.
— Ты выиграла этот раунд. Но это не конец игры. Просто… тайм-аут.
— Для меня игра окончена, — встала я. — У меня есть что терять. По-настоящему. А у тебя, кажется, только амбиции. И это делает тебя слабой.
Я взяла сумочку и вышла из кофейни, не оглядываясь. На улице я прислонилась к стене и закрыла глаза, чувствуя, как дрожат колени. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую тошноту. Я только что сыграла в опаснейший блеф один на один и выиграла. Но победа не приносила радости. Только горечь от того, что мир заставляет нас становиться такими — жёсткими, расчётливыми, готовыми на всё ради защиты своего счастья.
Когда я вернулась домой, Максим уже был там. Он стоял у окна, задумчивый.
— Где была? — спросил он, оборачиваясь.
— Улаживала последние дела, — уклончиво ответила я. — Говорила с Ольгой.
Он нахмурился.
— Зачем? Я же сказал…
— Я знаю, что ты сказал. Но я должна была сделать это сама. Для моего спокойствия. Она уезжает, Максим. Навсегда. И обещает не вмешиваться.
Он подошёл ко мне, изучая моё лицо.
— Что ты сделала?
— То, что должна была. Защитила нас. — Я посмотрела на него. — Ты воюешь с драконами в большом мире. А я… я разбираюсь со змеями в нашем маленьком саду. Так, по-моему, честнее.
Он обнял меня, и я почувствовала, как его напряжение немного спало.
— Ты поражаешь меня, — прошептал он мне в волосы. — Каждый день.
— В хорошем смысле? — спросила я, уткнувшись лицом в его плечо.
— В самом лучшем. И в самом страшном. Потому что я начинаю понимать, что без тебя я бы уже давно проиграл.
Мы стояли так, и я думала о том, что сегодня я переступила ещё одну черту. Я стала не просто его союзницей. Я стала воином в его войне. И это знание меняло меня. Делало сильнее. И отнимало последние остатки той простой, наивной девушки, которая когда-то плакала в кафе над разбитой жизнью. Но, может, это и к лучшему. Потому что в мире, где правят драконы и змеи, овечке просто не выжить. А я очень хотела выжить. И быть счастливой. С ним.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e