Часть 1. Зверь в клетке
Дождь в Питере не лил, он просто висел в воздухе мелкой, противной взвесью, которая проникала под куртку и оседала на лобовом стекле жирной пленкой. Макс щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью. Руки дрожали. Не от холода — от паршивого ощущения, что он загоняет себя в угол.
— Ты меня слышишь, Водило? — голос заказчика был скрипучим, как несмазанная петля.
Человек, назвавшийся Артуром, стоял в тени ангара. Дорогое пальто, начищенные туфли — он явно не привык тереться по промзонам. Рядом с ним переминались двое «шкафов» с пустыми глазами.
— Слышу, — буркнул Макс, выпуская дым. — Фургон до Москвы. Без остановок. Никаких попутчиков.
— И главное, — Артур шагнул вперед, носок его туфли брезгливо коснулся лужи. — Не открывать будку. Ни при каких обстоятельствах. Там клетка. В клетке — зверь.
— Зверь? — Макс усмехнулся, глядя на старенький, но крепкий «Форд Транзит», стоящий у ворот. — Тигра везете? Или крокодила?
— Собака. Алабай. Отбраковка из питомника, агрессивный, с головой беда. Едет на усыпление в спецклинику. Если выпустишь — он тебя сожрет быстрее, чем ты успеешь сказать «мама». Кормить через заслонку. Воду лить туда же. Ключей от клетки у тебя нет. Понял?
Макс кивнул. Ему было плевать, хоть чупакабру везти. Главное — конверт, который Артур держал в руке. Там лежала сумма, способная закрыть половину его долга перед очень серьезными людьми. Вторую половину обещали по прибытии.
— Деньги, — Макс протянул руку.
Артур передал конверт.
— Выезжаешь сейчас. Маршрут скину на навигатор. Не вздумай сворачивать. На машине маячок.
Макс сел за руль. Салон пах дешевым ароматизатором «Елочка» и старым табаком. Он повернул ключ, дизель отозвался ровным рокотом. Из грузового отсека за спиной донесся глухой удар, будто кто-то тяжелый врезался в перегородку. Затем — низкое, утробное рычание, от которого волосы на затылке встали дыбом. Звук был такой мощный, что завибрировала спинка сиденья.
«Ну и тварь там сидит», — подумал Макс, включая передачу. — «Надеюсь, прутья крепкие».
***
Трасса М-11 встретила его темнотой и мокрым асфальтом. Первые три часа прошли спокойно. Макс держал стабильные сто десять, слушая радио и стараясь не думать о том, что происходит за спиной. А там происходило странное. Пес не лаял, не бесновался. Он иногда тяжело вздыхал, и звук этот был похож не на звериный рык, а на стон человека.
«Отбраковка, — вспомнил Макс слова Артура. — Бешеный».
В районе Валдая дождь усилился. Макс потянулся за термосом с кофе, когда в зеркале заднего вида мелькнули фары. Кто-то шел на обгон, но слишком агрессивно. Черный внедорожник, без номеров, с тонировкой «в ноль». Он поравнялся с фургоном, но не ушел вперед, а завис сбоку.
Макс напрягся. Опыт перегона машин в девяностые научил его читать дорогу. Этот джип не просто ехал. Он пас.
— Чего тебе надо? — прошептал Макс, крепче сжимая руль.
Внедорожник резко дернулся вправо, пытаясь прижать «Форд» к отбойнику.
— Ах ты ж сука! — выкрикнул Макс, ударяя по тормозам.
Фургон вильнул, тяжелая туша машины пошла юзом по мокрой дороге. Из кузова раздался грохот — клетка, видимо, была закреплена, но самого пса швырнуло знатно. Раздался скулеж, полный боли.
Джип пролетел вперед, поняв, что маневр не удался, и тут же ударил по тормозам, пытаясь подставить задний бампер. Классическая «коробочка». Макс выкрутил руль влево, вылетая на встречную полосу (благо, на платке был разделитель, но здесь шел ремонт дороги, и отбойника временно не было).
— Держись, псина! — заорал он.
Макс вдавил педаль газа в пол. Старый дизель взревел. Он обошел джип, едва не чиркнув зеркалом по бетонному блоку ограждения. В зеркале он увидел, как из окна внедорожника высунулась рука. Вспышка. Хлопок.
"Стволы. Это не дорожные разборки", — холодок пробежал по спине. — "Кому нужна бешеная собака?"
Лобовое стекло покрылось паутиной трещин в правом углу. Макс резко свернул на первый попавшийся съезд — узкую техническую дорогу, ведущую в лес, к старым карьерам. Джип проскочил поворот, не успев затормозить на мокром асфальте. Это дало Максу фору минут в пять.
Он гнал по ухабам, не жалея подвеску. В кузове все гремело. Через три километра лес стал густым, дорога превратилась в грунтовку. Макс загнал фургон в кусты, под раскидистые ели, и заглушил мотор.
Тишина. Только стук дождя по крыше и бешеный стук сердца в ушах.
Он ждал. Минута, две. С трассы доносился шум фур, но погони не было слышно. Видимо, потеряли.
Макс выдохнул и откинулся на подголовник. Надо осмотреть машину. Если пробили колесо или радиатор — он труп. Он достал из бардачка тяжелый разводной ключ (другого оружия не было) и вышел под дождь.
Обошел машину. Левое крыло помято, но колеса целы. Пуля попала в стойку, не задев ничего важного. Повезло.
Из кузова донесся звук. Не рычание. Не лай. Тихий, жалобный плач.
Макс подошел к задним дверям. Инструкция Артура звенела в ушах: «Не открывать. Сожрет».
Но звук был таким тоскливым, что Макс, сам не понимая зачем, потянул ручку.
— Я только гляну, — прошептал он. — Если ты там сдох, я хоть знать буду.
Двери распахнулись. Внутри было темно, пахло псиной и... кровью? Макс включил фонарик на телефоне.
Посреди кузова стояла массивная стальная клетка. Замок на ней был сорван — видимо, от удара при резком торможении шпингалет вылетел. Дверца клетки была приоткрыта.
Макс замер, сжимая разводной ключ. Луч фонаря скользнул по полу.
В углу фургона, вжавшись в кучу старых тряпок, сидел пес. Это был алабай, огромный, белый, с купированными ушами. Но он не выглядел убийцей. Он дрожал. На боку, на белоснежной шерсти, расплывалось красное пятно — пес ударился о прутья или его зацепило рикошетом?
Собака подняла голову. Глаза у нее были не красные от бешенства, а карие, умные и полные ужаса.
Пес не зарычал. Он тихонько вильнул хвостом, словно прося помощи, и Макс увидел на его шее странный ошейник. Слишком широкий, кожаный, с металлическим блоком, на котором мигал крошечный синий диод.
— Ну и дела, — выдохнул Макс, опуская ключ. — Какой же ты бешеный? Ты просто напуган до смерти.
В этот момент телефон Макса, лежащий в кармане, пискнул. СМС. Номера не было.
Текст гласил: «Верни груз, и останешься жив. У тебя 10 минут. Мы видим маяк».
Макс перевел взгляд на ошейник с диодом. Потом на пса.
— Так это ты у нас «маяк»? — спросил он.
Пес тяжело вздохнул и положил огромную голову на лапы. Макс понял: везти его «на усыпление» никто не собирался. Здесь было что-то другое. И теперь он в этом по уши.
Часть 2. Операция «Ошейник»
Макс смотрел на сообщение в телефоне. Десять минут. «Мы видим маяк».
Он перевел взгляд на ошейник алабая. Синий диод мигал ритмично, как таймер бомбы. Раз в три секунды. Блик. Блик. Блик.
— Значит, так, приятель, — Макс шагнул внутрь фургона. Пол под ногами скрипнул. Пес дернулся, попытался вжаться в угол еще сильнее, но сил у него явно не было. — Если они видят маяк, значит, они знают, где мы. И если я тебя сейчас не избавлю от этой штуки, нас обоих закопают под этими елками.
Макс подошел ближе. Алабай оскалился — рефлекторно, показывая внушительные клыки, способные перекусить руку. Но в глазах не было злобы, только страх и боль.
— Тише, тише, — Макс присел на корточки, держа дистанцию. — Я не Артур. Я бить не буду.
Он протянул руку ладонью вверх. Пес перестал рычать, принюхался. Нос у него был сухой и горячий.
— Меня Макс зовут. А тебя как? Бродяга?
Пес не ответил, но позволил коснуться своей головы. Шерсть была жесткой, как проволока. Макс осторожно провел рукой по шее, нащупывая застежку ошейника.
Это была не обычная пряжка. Сплошное кольцо, без видимых замков. Электронный замок.
— Черт, — выругался Макс. — Просто так не снять.
Он посветил фонариком на металлический блок. Сбоку была узкая прорезь, похожая на порт для зарядки, и крошечное отверстие.
— Нужно что-то тонкое.
Времени оставалось мало. Макс выскочил из фургона, подбежал к кабине. В бардачке валялся набор дешевых отверток и скрепок. Он схватил самую тонкую отвертку и вернулся к псу.
— Сейчас будет неприятно, потерпи, — пробормотал он.
Пес, словно понимая серьезность момента, сидел смирно, только крупная дрожь била его тело. Макс вставил жало отвертки в паз замка и нажал. Ничего. Еще раз, сильнее. Металл скрипнул.
В лесу, со стороны трассы, послышался шум мотора. Далекий, но приближающийся. Они нашли съезд.
— Давай же! — Макс надавил всем весом. Отвертка соскочила, царапнув кожу пса. Алабай дернулся, глухо рыкнул, но не укусил.
— Прости, брат, прости.
Макс попробовал другой метод. Он просунул отвертку под кожу ошейника, пытаясь создать рычаг, и с силой потянул на разрыв. Кожа натянулась, затрещала. Механизм щелкнул, но не открылся.
Шум мотора стал громче. Свет фар скользнул по верхушкам деревьев метрах в трехстах от них.
Макс в отчаянии огляделся. В углу фургона валялись старые стяжные ремни и... болторез. Небольшой, ржавый, но с длинными ручками. Он схватил инструмент.
— Не дергайся! — рявкнул он псу.
Алабай замер. Макс подвел губки болтореза под ошейник, стараясь не прищемить шкуру. Нажал на ручки. Ржавый металл скрипел, сопротивляясь толстой коже и стальному тросику внутри. Макс уперся ногой в пол, надул щеки от натуги.
ХРЯСЬ!
Ошейник лопнул. Тяжелая конструкция упала на пол фургона. Диод продолжал мигать.
Макс схватил ошейник и выпрыгнул из машины.
— Сиди здесь! — крикнул он собаке.
Он побежал в лес, прочь от машины, ломая кусты. Пробежав метров пятьдесят, он увидел старую лисью нору под корнями вывороченной сосны. Засунул ошейник туда, присыпал землей и листвой.
Вернулся к фургону, задыхаясь.
— Поехали!
Он захлопнул двери будки, прыгнул за руль. Мотор завелся с пол-оборота. Макс не стал включать фары. Он медленно, на холостых, пополз по грунтовке дальше в лес, надеясь, что дорога куда-то выведет.
Через минуту позади, там, где он спрятал ошейник, замелькали лучи мощных фонарей. Джип остановился именно там.
— Ищите! Сигнал идет отсюда! — донесся до Макса чей-то голос.
Они купились. Пока они будут раскапывать нору и понимать, что собаки там нет, у него будет фора.
Грунтовка вывела к старому карьеру, а оттуда — на разбитую дорогу местного значения. Макс включил фары только тогда, когда отъехал на пару километров.
Адреналин начал отпускать, сменяясь холодной решимостью. Он остановился на обочине глухой дороги, окруженной болотами. Нужно было проверить пса.
Открыв будку, он увидел, что алабай стоит у дверей, ожидая его. Рана на боку перестала кровоточить, но выглядела скверно.
— Ну что, Бродяга, — Макс достал из аптечки перекись и бинты. — Давай лечиться.
Пес позволил обработать рану. Он даже лизнул руку Макса шершавым языком.
— Значит, мы теперь напарники, — усмехнулся Макс. — Ты мне жизнь спас тем, что не сожрал, а я тебе — тем, что снял эту дрянь.
Он осмотрел ошейник, который остался в его памяти. Там был не только маяк. Внутри блока виднелся край какой-то микросхемы или карты памяти.
— Что же ты такое носишь, пес? — задумчиво произнес Макс. — И почему за тобой охотятся так, будто ты золотой?
В этот момент пес насторожился. Уши (вернее, то, что от них осталось) дернулись. Он повернул голову к лесу и глухо зарычал.
Макс прислушался. Тишина. Но Бродяга не успокаивался. Он встал перед Максом, закрывая его своим телом от темноты леса.
— Что там?
Из кустов, метрах в двадцати, бесшумно вышла фигура. Человек в камуфляже, с прибором ночного видения на голове. В руках — винтовка с глушителем.
— Не дергайся, водила, — голос был спокойным, профессиональным. — Отойди от собаки.
Макс понял: маяк был не единственным способом слежки. Или их было несколько групп.
— Кто вы? — спросил Макс, медленно поднимая руки.
— Санитары леса, — усмехнулся незнакомец. — Собаку нам. Тебя... ну, может, и отпустим. Если будешь паинькой.
Бродяга издал звук, похожий на гром. Он припал к земле, готовясь к прыжку.
— Фу! — крикнул наемник, наводя ствол на пса.
В этот момент Макс пнул ногой открытую дверь фургона. Она с лязгом ударилась о борт, создав резкий звук. Наемник на долю секунды отвлекся.
Этого хватило.
Белая молния метнулась из кузова. Бродяга в прыжке сбил стрелка с ног. Раздался выстрел, пуля ушла в небо. Человек заорал, когда челюсти сомкнулись на его предплечье.
— В машину! — заорал Макс псу.
Бродяга, послушный команде, отпустил воющего наемника и запрыгнул обратно в кузов. Макс захлопнул двери, прыгнул в кабину и вдавил газ.
Позади, из леса, выбежали еще двое. Затрещали выстрелы. Заднее стекло фургона разлетелось вдребезги.
Но «Форд» уже набирал скорость, унося их в ночь.
Теперь Макс точно знал: это не просто перевозка. Это война. И он только что выбрал сторону.