Картина "Don’t Hang Up" (2025), получившая в отечественном прокате тривиальное название "Призраки Талсы", представляет собой очередной норвежско-американский эксперимент над вестибулярным аппаратом аудитории. Перед нами чистокровный скринлайф-хоррор: всё действие происходит на экране смартфона, а камера FaceTime служит единственным окном в этот дивный новый мир боли и пикселей.
По сути, это гибрид классического «дома с привидениями» и попытки натянуть сову социальной драмы на глобус скримеров. Здесь сверхъестественный ужас пытается идти рука об руку с реальной исторической травмой, что выглядит примерно так же уместно, как клоун на похоронах. Но амбиции есть, этого не отнять.
Сейчас расскажу, что там вообще происходит
Если коротко, то завязка звучит как начало плохого анекдота или типичного слэшера категории "Б". Три подруги приезжают в Талсу на девичник, заселяются в подозрительно старый дом, лезут туда, куда их просили не лезть, и рассыпают чей-то погребальный прах.
Бинго! Цепочка идиотских решений запускает паранормальный карнавал, связанный с жестоким преступлением вековой давности. И самое прекрасное: весь этот кошмар транслируется в прямом эфире бойфренду одной из героинь, который сидит дома и работает бесплатным комментатором апокалипсиса.
А теперь углублюсь в детали этого цирка
Саммер, Вики и Ева — три бывшие сокурсницы, чей уровень инстинкта самосохранения стремится к отрицательным значениям. Они арендуют особняк в Талсе, штат Оклахома. Дом, надо отдать должное, фактурный: мрачные коридоры, тени по углам и атмосфера, кричащая: "Уезжайте отсюда немедленно".
Арендодатель, видимо, фанат квестов, потому что сразу обозначает правило: подвал заперт, входить нельзя. Для любого нормального человека это значит "окей", для персонажа хоррора это переводится как "взломай меня полностью".
В уравнение вводится Крис — парень Саммер. Он остался дома, но благодаря магии Apple присутствует в сюжете нон-стоп. Весь фильм — это, по сути, его видеозвонок. Крис видит комнаты, слышит каждый шорох и комментирует происходящее.
Сценарно он выполняет функцию "голоса разума", который никто не слушает, и внешнего наблюдателя, который страдает от бессилия. Драматургически это создает интересный эффект вуайеризма.
Первые полчаса — это экспозиция в стиле влогов на YouTube. Девушки пьют, шутят, рум-турят по дому. Этот кусок нужен, чтобы привыкнуть к дерганой камере и запомнить, кто из них кто, прежде чем начнется беготня в темноте.
Естественно, любопытство побеждает здравый смысл с разгромным счетом. Запертая дверь в подвал вскрывается. Внизу обнаруживается старая погребальная урна. И тут происходит момент, достойный премии Дарвина: в суете и с грацией слона урну открывается. Прах разлетается по полу. Вместо того чтобы аккуратно собрать всё веничком и сделать вид, что так и было, героини запускают механизм проклятия.
Тональность фильма делает сальто. Из молодежной комедии про выходные сюжет скатывается в параноидальный триллер. Начинаются классические "барабашки": шумы, помехи в связи (которые очень удобно маскируют бюджет спецэффектов), тени на заднем плане. Камера смартфона начинает выхватывать то, чего там быть не должно — фигуры, отражения, глитчи.
Постепенно выясняется подоплека. Рассыпанный прах принадлежал афроамериканской семье, зверски убитой в этом доме во время реальной исторической резни в Талсе 1921 года.
И вот тут фильм пытается играть в серьезность: дом — не просто декорация, а место расистского преступления. Призраки здесь — не абстрактное зло из астрала, а жертвы линчевания, требующие сатисфакции. Получается странный коктейль: с одной стороны — скримеры, с другой — лекция по истории угнетения.
Активность призраков быстро переходит от фазы "я просто постою в углу" к фазе "я тебя сломаю". Двери хлопают, предметы летают, силуэты материализуются. Больше всех достается Еве — духи выбрали её своей любимой боксерской грушей, швыряя по комнатам с завидным энтузиазмом.
Крис все это время сидит в своем безопасном кресле и наблюдает за происходящим через экран, как за стримом прохождения хоррор-игры, только джойстик у него отключен. Он видит панику, слышит крики, но его роль сводится к фразам в духе "Бегите!" и "Что там у вас?!". Эта вынужденная дистанция создает неплохое напряжение: ужас происходит "внутри пикселей", а внешний мир бессилен.
Ближе к финалу сюжет трансформируется в квест "покинуть помещение". Пространство искажается, прошлое буквально накладывается на настоящее в режиме дополненной реальности. Нападения становятся жестче, тайны раскрываются через флешбэки и найденные улики. Вопрос смещается от "что это за чертовщина?" к "как нам не сдохнуть за грехи прошлых жильцов?".
Вопреки ожиданиям, фильм не превращается в кровавую баню, где умирают все. Девушки умудряются найти выход. Конфликт с призраками не разрешается через экзорцизм или философское примирение — героини просто сваливают. Саммер, Вики и Ева выживают, оставляя проклятый дом и его неупокоенных жильцов разбираться со своими проблемами самостоятельно. Хэппи-энд? Ну, если считать посттравматическое расстройство и счет от психотерапевта счастливым концом, то да.
Дом остается стоять, история резни в Талсе остается неразрешенной, а рейтинг этого дома в местном аналоге "Авито", полагаю, упадет до одной звезды. За отсутствие уборки и наличие агрессивных соседей.
Почему этот звонок лучше сбросить
Если вам казалось, что у фильма есть потенциал, то сейчас придется поговорить о людях, которые этот потенциал хоронят. В ролях — Клер Макпартлэнд (Саммер), Бретт Кертис (Крис, человек-FaceTime), Сири Блэк Ндиае (Вики) и Чуын Кан (Ева).
Каст интернациональный, современный и абсолютно стерильный. Эти люди не играют персонажей с биографией, они играют функции: "девушка, которая кричит", "девушка, которая идет в темноту", "парень, который тупит в монитор". Им просто не прописали личность в сценарии, поэтому требовать от них системы Станиславского — это как требовать от Алисы сочувствия.
"Призраки Талсы" — концепт haunted house (дом с паранормальными явлениями), запихнутый в формат FaceTime, звучит бодро. Крупные планы, обрезанный угол обзора, когда за спиной героя всегда темнота, — это работает. Первые минут пятнадцать и правда веришь в происходящее. Саунд-дизайн старается за троих: скрипы, резкие удары по ушам и гнетущая тишина создают напряжение там, где картинка не справляется.
Введенный в сюжет Крис как "удаленный наблюдатель" — отличная находка. Он видит ужас, но не может дотянуться рукой. Это должно рождать клаустрофобию и беспомощность. Но формат, который должен был стать фишкой, в итоге работает как прожектор в комнате допроса: он безжалостно высвечивает тот факт, что сценарий писали, вероятно, на салфетке во время обеденного перерыва.
В скринлайфе глупость персонажей не спрячешь за красивыми пролетами камеры. Тут лицо идиота показывают крупным планом. И уровень абсурда в "Призраках Талсы" пробивает дно где-то к середине хронометража. Герои ведут себя не как живые люди, попавшие в ад, а как забагованные NPC.
Возьмем Криса. Парень сидит перед экраном, видит, как в доме происходит форменный полтергейст, мебель летает, подруг кошмарят. У каждого первого рефлекс — включить запись, если котик чихнул смешно.
Тут же происходит паранормальный апокалипсис, а Крис просто смотрит. Ни одного записанного видео? Серьезно? Он мог бы собрать миллионы просмотров или хотя бы иметь доказательства для копов, но нет, он предпочитает роль пассивного зрителя с попкорном.
Дальше — больше. Сцена с Евой. Девушка, вопреки всем законам гравитации и анатомии, летит параллельно полу и с размаху впечатывается в стену. Это не "споткнулась", это полет навигатора. Реакция остальных?
— Ой, какой странный дом.
— Да, пугает.
Всё! Никакой истерики, никакого вызова скорой, никакой попытки сбежать, роняя тапки. Крис, увидев полет валькирии в прямом эфире, через минуту продолжает вести светские беседы, будто это был просто лаг интернета.
Градус маразма повышается, когда волосатое нечто (призрак, видимо, не стригся с 1921 года) хватает одну из героинь за волосы и тащит по коридору. Это насилие, это больно, это, черт возьми, страшно. Чуть позже её находят на полу.
Диалог века:
— Ты как?
— Да упала, похоже.
"Упала"? Девушку протащили за волосы через полдома, а она это списала на головокружение? Это уже не шок, это лоботомия сценаристов. Никто не обсуждает атаку, никто не кричит "нас убивают".
Все просто встают, отряхиваются и идут дальше исследовать локации, как будто скрипт велит им двигаться к следующему чекпоинту.
Апофеоз — поведение Саммер. В доме материализуются мертвецы, подруги летают по стенам, двери хлопают. Что делает главная героиня? Правильно, берет смартфон и идет в подвал. Одна. Зачем? Там раздают бесплатный Wi-Fi? Или она ищет книгу жалоб и предложений?
Это поведение лемминга, а не человека, чья жизнь в опасности. Она даже не пытается забаррикадироваться или выбить окно. Она просто бродит, чтобы хронометраж не провисал. Про беготню босиком по разбитой люстре я вообще молчу — это, видимо, какая-то особая форма йоги для мазохистов.
Итоговое мнение
К финалу напряжение рассыпается в пыль. Приемы повторяются: глитч, помехи, крик, затемнение. Развязка скомкана и эмоционально пуста. История не дает катарсиса, она просто заканчивается, потому что у режиссера кончилась пленка (или место на жестком диске).
"Призраки Талсы" — это тот случай, когда техническое задание было интереснее результата. Идея скрестить историческую резню и FaceTime-хоррор звучит амбициозно. Но реализация спотыкается о картонных персонажей и отсутствие элементарной человеческой логики.
Если кино претендует на реализм формата ("это всё происходит на экране телефона"), то и реакции должны быть реалистичными. А когда персонажи игнорируют летающих подруг и воспринимают демонов как мелкую бытовую неурядицу, магия кино умирает.
Посмотреть можно ради пары удачных скримеров и работы звукорежиссера, но искать здесь смысл или логику — занятие более безнадежное.
Ставьте лайки, комментируйте и подписывайтесь на наш канал в Дзене, чтобы всегда быть в курсе новых киноразборов! Также приглашаем в наш Telegram-канал t.me/movies_revies, где вас ждёт ещё больше интересного!