Выйдя на работу после новогодне-рождественских праздников, я крякнула. Этот звук у меня получился от того, что в отделении до сих пор обитал Сашка.
Пацан оброс за два с половиной месяца, густая шевелюра смешно смотрелась на его головёнке.
Вместе со мной в отпуске была и наша начальница. Её заменяла другая доктор. Моложе, активнее, напористей нашей. Смешливая такая тётенька. Интересная. Я её видела впервые.
Женский коллектив - это поломанный телефон.
Медсестра Ирочка возмущалась, что за Сашкой не едет мать. Бесстыжая опекунша.
От воспитателя же я узнаю, что мать приезжала таки в двадцатых числах декабря, на ПМПК, но Сашка ехать домой категорически отказался.
Временная заведующая развела руками, строго сказав матери, что она против ребёнка идти не может и Сашку ей не отдаст.
Пацан обжился. Весёлый, непосредственный болван. Постоянно вваливается ко мне в кабинет, если оказывается поблизости.
Я в своём репертуаре. Делаю удивлённые глаза:
- А ты, мальчик, кто такой?
Он мою игру принимает:
- Я же Саша! - смеётся.
Психологу же мальчишка признался почти сразу тогда, в ноябре, что домой он не хочет. Хочет в детдом.
У Сашки на его 14-летнюю душу был свой план, который он полностью не раскрывал...
Через неделю после праздников смирился с тем, что придётся всё же уехать с опекуном.
Однако между делом проронил:
- Я долго дома не пробуду. Как приеду, так натворю что-нибудь такое, что ОНА меня опять привезёт к вам. Мне здесь нравится. У вас тут все такие добрые!
На слове "добрые" я крякнула снова. Уж если у нас в отделении все "добрые", то что же ребёнок видит в своей повседневной жизни?
Вопрос однако. 🙄🙄🙄
Пс. Сашка побыл дома 5 дней. Располосовал лезвием руки, чтобы опять попасть к нам в больницу, где все "добрые"... Ждём.