Лариса звонила редко. Но если звонила — держись.
В тот вечер Галина только присела с чашкой чая и бутербродом. Хлеб она порезала тонко, а докторскую колбасу — толстым ломтем, чтобы вкус чувствовался, а не только запах. Но откусить не успела. На экране высветилось: «Лариса».
Галина вздохнула. Обычно такой звонок означал час жалоб: на несправедливость мироздания, дорогие тарифы ЖКХ или отсутствие нормальных мужиков в радиусе ста километров.
— Алло, Ларочка! — Галина постаралась, чтобы голос звучал радостно, хотя взгляд тоскливо скользнул по остывающему чаю.
— Привет? И это всё? — голос подруги дрожал. — Я, конечно, знала, что женской дружбы не существует, но чтобы так... От тебя, Галя, не ожидала.
Галина поперхнулась воздухом. Лихорадочно перебрала в памяти даты. День рождения Ларисы — в октябре, сейчас февраль. Именины? Вроде нет.
— Лара, ты о чём?
— О чём? — Лариса рассмеялась, но смех вышел скрипучим, как несмазанная дверная петля. — У меня главное событие в жизни, а моя «лучшая подруга» даже открытку не прислала. Свадьба у меня была, Галочка. Вчера.
Галина едва не выронила бутерброд.
Лариса? Замуж?
Последний её «кавалер» — сантехник из управляющей компании — приходил три года назад менять прокладку в кране. Сбежал через полчаса, забыв разводной ключ, лишь бы не слушать лекцию о вреде мяса и пользе вегетарианства.
— Господи, Лариса! Поздравляю! — искренне воскликнула Галина. — Но как же так? Ты же молчала! Ни слова! Кто он?
— Счастье любит тишину, — отрезала Лариса. — Мы решили не устраивать балаган. Расписались тихо. Только самые близкие. Но поздравить-то можно было? Или ты настолько завидуешь, что язык не поворачивается?
— Да я же не знала! — оправдывалась Галина, чувствуя, как щёки заливает жар. — Ларочка, прости! Я правда рада! А кто он? Расскажи!
— Человек достойный. Бизнесмен. Серьёзный, не чета твоему Витьке, который двадцать лет на заводе работает, — в голосе Ларисы зазвенели металлические нотки. — Мы сейчас улетаем в путешествие. Всё, некогда. Муж ждёт.
Гудки.
Галина сидела, глядя на колбасу. Аппетит пропал.
Виктор вошёл на кухню, почёсывая живот через растянутую домашнюю футболку.
— Чего сидишь как пришибленная? — спросил он, заглядывая в холодильник. — Там котлеты остались или ты их уже съела?
— Лариса замуж вышла.
Виктор замер с кастрюлей в руках.
— Кто? Лариса? За кого?
— За бизнесмена. Серьёзного. Обиделась, что я не поздравила.
Чувство вины грызло Галину весь вечер.
Она перемыла посуду, дважды протёрла стол, но покой не приходил. Как же так? Подруга детства, сорок лет знакомы, пусть и с перерывами, а она даже не знала, что у той роман.
— Надо подарок купить, — решила она вслух. — Неудобно вышло. Человек счастье нашёл, а я как чужая.
— Купи, — хмыкнул Виктор, подцепляя котлету прямо со сковородки. — Только сначала узнай, куда слать. Бизнесмены — народ такой: сегодня здесь, завтра на Канарах.
На следующий день Галина пошла в магазин «Уют».
Долго бродила между полками, щупала полотенца, приценивалась к вазам. Хотелось купить что-то весомое, чтобы загладить вину.
Глаз упал на комплект постельного белья: сатин, цвет «шампань», золотая вышивка по краю. «Царский сон» — гласила этикетка.
— Четыре восемьсот, — продавщица зевнула, поправляя бейджик. — Брать будете? Последний комплект. Турецкий, не китайский.
Галина прикинула. Четыре восемьсот — почти треть её пенсии с подработкой. Она давно уже на заслуженном отдыхе, но подрабатывала в бухгалтерии по полдня — сидеть дома не умела.
Но перед Ларисой было стыдно. И перед «серьёзным бизнесменом» не хотелось ударить в грязь лицом.
— Беру. Упакуйте красиво.
Дома набрала Ларису.
«Абонент временно недоступен».
«Наверное, уже в самолёте», — подумала Галина и написала сообщение: «Ларочка, ещё раз поздравляю! Купила вам подарок. Куда привезти, когда вернётесь?»
Ответ пришёл через час. Сухой и странный: «Мы пока заняты. Обустраиваемся. Сама наберу».
Галина удивилась. Обустраиваются? В путешествии? Или уже переехали к нему?
Любопытство, смешанное с непонятной тревогой, толкнуло её позвонить общей знакомой Тоне.
Тоня знала всё про всех. Если у кого-то в районе убегало молоко, Тоня знала жирность этого молока и марку плиты.
— Галя! Привет! — судя по шипению, Тоня что-то жарила. — Слышала? В «Пятёрочке» скумбрия по двести рублей, я три штуки взяла, буду солить!
— Тонь, я не про скумбрию. Про Ларису слышала?
Шипение стихло.
— А что с ней? Опять в больницу со своим давлением?
— Замуж она вышла. Позавчера.
— Да ты что?! — Тоня так ахнула, что, кажется, уронила лопатку. — Врёшь!
— Сама звонила, обижалась, что не поздравила. За бизнесмена какого-то.
— Галя, окстись, — голос Тони понизился до заговорщицкого шёпота. — Какого бизнесмена? Я её позавчера видела в аптеке — валидол покупала и жаловалась, что пенсии ни на что не хватает, а кошка опять обои подрала. Какой замуж?
— Может, скрывала... Говорит, счастье тишину любит.
— Тишину... — протянула Тоня. — Слушай, я сейчас Зинке позвоню, она в соседнем подъезде живёт. Перезвоню.
Галина положила трубку и посмотрела на коробку с бельём.
Золотая вышивка тускло поблёскивала.
Неужели Лариса могла всё выдумать? Зачем?
Звонок от Тони раздался через двадцать минут.
— Галя, держись, — голос Тони звенел от возбуждения. — Зинка говорит: никакой свадьбы не было. Ни машин, ни гостей, ни «Горько!». Тихо всё. Но! Позавчера Лариса выходила из дома при параде. В белом платье!
— В свадебном? — ахнула Галина.
— Не совсем. Просто белое, нарядное, с кружевами. И шляпка с вуалькой. Села в такси. Одна. Зинка ещё подумала — куда это она вырядилась? Вернулась через три часа с букетом роз. Одна.
— Может, в ЗАГСе расписывались, а муж там ждал?
— Зинка говорит, вечером к ней курьер привёз пиццу. Одну маленькую коробку. И всё. Свет в окне погас в десять. Какая это свадьба? У нормальных людей гуляют так, что участковый приходит, а тут — пицца и спать?
У Галины засосало под ложечкой. Ситуация становилась не странной — пугающей.
На следующий день она взяла коробку с бельём — «мало ли, вдруг всё-таки правда» — и поехала к Ларисе.
У подъезда на лавочке сидела соседка, баба Валя, и кормила голубей семечками.
— Здрасьте, баб Валь! Лариса дома?
— Дома, где ж ей быть, — прошамкала старушка. — С утра в магазин бегала, молока купила да батон.
— А муж её?
Баба Валя перестала сыпать семечки. Подняла на Галину выцветшие глаза.
— Какой муж?
— Ну, она замуж вышла. За бизнесмена.
Старушка рассмеялась.
— Ой, уморила! Замуж! К ней кроме кошки никто не ходит. Хотя постой... Позавчера она во дворе просила прохожих её сфотографировать у сирени. Говорила, для какого-то сайта знакомств портфолио делает. Может, нашла кого по интернету?
— Спасибо, баб Валь, — пробормотала Галина.
Она поднялась на третий этаж. Сердце колотилось. Нажала звонок.
За дверью послышались шаги. Глазок потемнел.
— Кто? — голос Ларисы был настороженным.
— Лара, это я. Галя. Открывай, подарок привезла!
Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, но цепочку Лариса не сняла.
Она стояла в старом, застиранном халате. На голове — бигуди. Под глазами — тени.
— Чего без предупреждения? — грубо спросила она. — У нас... медовый месяц. Муж отдыхает.
— Лара, я на минутку. Подарок отдать. И на мужа хоть одним глазком взглянуть, порадоваться.
— Он спит! — резко отрезала Лариса. — И вообще, нечего тут ходить, высматривать. Завидуешь — завидуй молча.
В глубине квартиры было темно и тихо. Пахло не дорогим парфюмом и цветами, а валерьянкой и жареным луком.
На вешалке в прихожей висело одинокое бежевое пальто Ларисы. Сверху — тот самый белый наряд с кружевами, небрежно накинутый на плечики. Мужской обуви не было. Вообще. Даже тапочек.
Галина всё поняла.
Взгляд её упал на тумбочку у зеркала. Там стояла фотография в рамке.
Лариса в белом платье и шляпке — одна, у входа в ЗАГС, с букетом. А рядом, явно вклеенный в какой-то программе — причём очень неумело, голова непропорционально большая, — стоял какой-то голливудский красавец в смокинге. Галина узнала актёра из сериала, который крутили по телевизору лет пять назад.
— Лара, — тихо спросила она, чувствуя, как сжимается сердце. — А где вы познакомились?
— В банке, — быстро ответила Лариса, бегая глазами. — Он управляющий. Всё, Галя, иди. Некогда мне.
Галина молча протянула пакет с постельным бельём.
— Возьми. Это вам. «Царский сон». Сатин.
Лариса схватила пакет. Жадно заглянула внутрь. Глаза её на секунду загорелись — как у ребёнка, которому дали конфету. Но тут же напустила на себя равнодушие.
— Спасибо. Передам... Артуру.
Она захлопнула дверь.
Галина постояла на площадке. За дверью было тихо. Потом послышался странный звук — то ли смех, то ли всхлип.
Она медленно спустилась по лестнице.
Вечером Галина сидела на кухне.
Виктор доедал вчерашние котлеты.
— Ну что, отдала подарок? — спросил он с набитым ртом. — Как там бизнесмен? Икрой угощали?
— Отдала.
— И что? Какой он?
Галина помолчала. Вспомнила застиранный халат, бигуди, круги под глазами. Фотографию с приклеенным актёром. Звук за закрытой дверью — не поймёшь, смех или плач.
Вспомнила, как месяц назад рассказывала Ларисе про новую дачу и планы построить баню. Лариса тогда поджала губы и сказала, что баня — это вредно для сердца.
А ещё вспомнила их молодость. Как они вместе мечтали о принцах. Как клялись друг другу, что обязательно выйдут замуж за красавцев и будут счастливы.
Лариса так и не дождалась своего принца.
— Красивый, — сказала Галина, глядя в тёмное окно. — Высокий. Представительный. Артуром зовут. В банке работает.
— Во даёт! — восхитился Виктор. — А я думал, врёт. Ну, совет да любовь.
Галина достала телефон. Нашла контакт «Лариса».
Палец завис над кнопкой.
Она вспомнила жадный взгляд на бельё. Вспомнила, как загорелись глаза — на одну секунду, прежде чем снова потухнуть.
Нажала «Заблокировать».
— Ты чего копаешься? — спросил муж.
— Спам чищу.
— Правильно, — кивнул Виктор. — Шлют всякую ерунду, жить мешают. Слышь, Галь, а давай на выходных пельменей налепим? Своих, домашних. Мяса хорошего купим, свинины с говядиной пополам.
— Налепим, Витя. Обязательно налепим.
Галина отложила телефон и откусила бутерброд.
Докторская колбаса показалась ей особенно вкусной.
Настоящей.
За окном шёл снег. Виктор гремел посудой. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда.
Обычный февральский вечер.
У неё — обычный. У Ларисы — тоже. Просто Лариса об этом не знала. Или не хотела знать.
Галина допила чай и пошла мыть посуду.