Деньги пахли старой бумагой и чужими мечтами. Я пересчитывал пачки купюр, разложенные на столе моей съёмной однушки, и не мог поверить, что это реально. Миллион рублей. Наличными. За какую-то глупость, в которую я сам не верил.
— Вы уверены, что это всё легально? — спросил я тогда, три месяца назад.
Мужчина в сером костюме улыбнулся. Его лицо было приятным, обычным, таким, которое забываешь через пять минут после встречи.
— Абсолютно. Вы просто подписываете договор и получаете деньги. Никаких обязательств, никаких последствий.
— А что именно я продаю?
— Вашу тень, — он произнёс это так буднично, будто речь шла о старом диване. — Понимаете, это скорее символический акт. Современное искусство, перформанс. Мой клиент коллекционирует подобные... артефакты.
Я тогда рассмеялся. Тень? Серьёзно? Но когда посмотрел на цифру в договоре, смех застрял в горле. Миллион рублей решал все мои проблемы: долги, лечение матери, возможность наконец начать нормальную жизнь.
— Как вы её заберёте? — спросил я, всё ещё не веря.
— Это уже наша забота. Вы просто подпишите здесь. И здесь.
Я подписал. Чернила были странными, почти фиолетовыми, и пахли чем-то металлическим. Мужчина кивнул, убрал документы в портфель и протянул мне конверт.
— Приятно было иметь с вами дело, Максим Андреевич.
Он ушёл, а я остался с деньгами и растущим чувством, что совершил огромную глупость. Но когда оплатил операцию маме, закрыл кредиты и впервые за годы спокойно выдохнул — сомнения растаяли.
Первые изменения начались через неделю.
Я вышел из подъезда солнечным утром, направляясь на новую работу — наконец-то устроился в приличную компанию. Асфальт под ногами был серым и тёплым, небо ярко-синим. И тут я заметил.
Моей тени не было.
Я остановился, посмотрел на землю. Вокруг других людей растягивались обычные чёрные силуэты, повторяющие каждое движение. Но подо мной — только голый асфальт. Я поднял руку — ничего. Повернулся — ничего.
Сердце бешено забилось. Я вернулся домой, закрылся в ванной и час просидел перед зеркалом, пытаясь найти хоть какой-то намёк на тень. Безрезультатно.
«Это временно, — убеждал я себя. — Какой-то побочный эффект. Пройдёт».
Но не прошло.
Через месяц я научился жить без тени. Люди редко обращают внимание на такие детали. Да, иногда кто-то странно на меня смотрел, но никто не спрашивал напрямую. Я нашёл девушку — Лену, добрую и смешную, мы влюбились быстро и сильно. Мама поправилась. Жизнь налаживалась.
Я почти забыл о той сделке.
А потом родился Артём.
Когда я впервые взял его на руки в роддоме, почувствовал такую любовь, что стало больно дышать. Крошечный человек с копной чёрных волос, мой сын, моя кровь. Я поклялся, что сделаю всё, чтобы он был счастлив.
Артём рос обычным ребёнком. Улыбался, учился ходить, говорить. Его первое слово было «папа», и я плакал от счастья. Но когда ему исполнилось три года, я заметил.
У него не было тени.
— Лена, — позвал я жену однажды вечером, когда укладывали Артёма спать. — Посмотри на него.
Она обернулась, не понимая.
— На что?
— На пол. Под ним. Видишь?
Лена посмотрела и нахмурилась.
— Что я должна видеть?
— Тень. У него нет тени.
Она засмеялась неуверенно.
— Макс, ты устал. Конечно, у него есть тень. Вон она.
Но я видел пустой пол. Так же, как под собой.
Паника пришла постепенно, затопляя разум холодными волнами. Я помнил договор, помнил того человека в сером. Что я сделал? Какое проклятие навлёк на своего сына?
Я начал искать того мужчину. Обзвонил все галереи, агентства современного искусства, которые мог найти. Никто ничего не знал. Имя, которое он назвал, оказалось выдуманным. Адрес, указанный в договоре — пустырём.
А Артём тем временем менялся.
Сначала это были мелочи. Он стал тише, задумчивее. Мог часами сидеть в своей комнате, глядя в окно. Когда я пытался с ним говорить, он смотрел сквозь меня, будто я был призраком.
— Артёмка, о чём ты думаешь? — спрашивал я.
— О доме, — отвечал он тихо.
— Какой дом? Мы же дома.
— О настоящем доме.
Сердце обрывалось в пропасть.
Потом начались сны. Артём просыпался среди ночи с криками, а когда я вбегал в комнату, он сидел на кровати с широко открытыми глазами и шептал:
— Она зовёт. Она хочет, чтобы я пришёл.
— Кто? Кто зовёт?
— Тень.
Я отвёл его к психологам, врачам. Все говорили одно: ребёнок здоров, просто переходный возраст, фантазия, влияние мультиков. Но я знал правду. Я чувствовал её в воздухе, плотную и холодную.
Тень пришла за ним в его пятый день рождения.
Мы устроили праздник дома: торт, шарики, несколько друзей Артёма из садика. Всё шло нормально, пока не пришло время задувать свечи. Артём встал перед тортом, и я увидел это в зеркале на стене напротив.
Позади него стояла тень. Не его — другая. Большая, тёмная, неправильной формы. Она двигалась независимо от света, тянулась к Артёму длинными пальцами.
Я закричал, схватил сына на руки и отпрянул от стола. Все гости замолчали, уставившись на меня.
— Макс, что случилось? — Лена подбежала, испуганная.
— Вы не видите? — я показал на зеркало. — Там! За ним!
Но в зеркале была только комната с людьми. Тень исчезла.
— Пап, — прошептал Артём мне в ухо, — не бойся. Она не плохая. Она просто хочет домой.
После этого гости быстро разошлись. Лена весь вечер молчала, а я сидел в комнате Артёма и смотрел, как он спит. Я боялся моргнуть, боялся, что если отвернусь хоть на секунду — он исчезнет.
В три часа ночи Артём открыл глаза.
— Пап, — сказал он спокойно, — она говорит, что ты украл её. Что она была частью тебя, а теперь она одна.
— Я не крал, — голос дрожал. — Я не знал...
— Она говорит, что простит тебя, если ты отдашь её обратно. Но сейчас уже поздно. Она нашла новый дом.
— Артём, пожалуйста...
— Во мне, пап. Она живёт во мне. И мне с ней хорошо. Мне больше не страшно в темноте.
Он улыбнулся, и в его глазах на секунду блеснуло что-то чужое, тёмное и древнее.
Я попытался бороться. Нашёл экзорциста, шамана, бабку-целительницу. Все они говорили одно: печать слишком сильна, договор заключён, тень получила то, что ей причитается. Кто-то советовал смириться, кто-то — бежать. Но как убежишь от тени? Особенно когда она живёт в твоём ребёнке?
Лена ушла от меня два месяца назад. Она не верила в тени, демонов и договоры. Она видела только мужа, который сошёл с ума, и сына, который становится всё более замкнутым из-за отцовских "игр". Она забрала Артёма. Суд дал мне встречи раз в неделю, под присмотром.
Последний раз я видел сына вчера. Мы встретились на детской площадке. Артём сидел на качелях, раскачиваясь совсем чуть-чуть. Под качелями не было тени — только растекающаяся тьма, которая двигалась против солнца.
— Привет, Артёмка, — я присел рядом.
— Привет, пап.
— Как дела?
— Хорошо. Мама записала меня на рисование. Я рисую только чёрным.
— Почему?
Он посмотрел на меня своими карими глазами — моими глазами — и тихо сказал:
— Потому что так её легче видеть.
— Артём, если бы я мог вернуть всё назад...
— Я знаю, пап. Но ты не можешь. Никто не может. Она часть меня теперь. И знаешь что? Мне нравится. Она рассказывает мне истории. Про место, где нет света, но и страха нет. Где все тени живут вместе, и они никогда не одиноки.
— Это звучит страшно.
— Только для тех, у кого есть тень, — он улыбнулся грустно. — Мы с тобой другие, пап. Неполные. И она помогает мне чувствовать себя целым.
Я обнял его, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Он обнял меня в ответ, и в этом объятии была любовь — настоящая, чистая, несмотря ни на что.
— Я люблю тебя, сынок.
— Я тоже тебя люблю, пап. Не волнуйся. Там, куда я иду, мне будет хорошо.
— Куда ты идёшь?
Но он не ответил, только снова принялся раскачиваться на качелях, напевая колыбельную, которую я ему никогда не пел.
Сегодня утром мне позвонила Лена. Она плакала так сильно, что я сначала не мог разобрать слов.
— Он исчез, — выдавила она наконец. — Я проснулась, а его нет. Ни в квартире, ни во дворе. Полиция ищет, но... Макс, на его кровати... там остался только силуэт. Как будто его тень отпечаталась на простыне. И записка. Детским почерком.
— Что там написано?
Лена сглотнула.
— "Спасибо за всё. Я дома. Она больше не одна".
Я сижу сейчас в той же комнате, где три месяца назад пересчитывал купюры. Деньги давно потрачены, мама здорова, но жизнь превратилась в ад. Я продал свою тень за миллион и думал, что это ничего не значит. Я ошибся.
Тени — это не просто отсутствие света. Это часть души, якорь, который держит нас в этом мире. И когда ты отдаёшь её, создаётся пустота. А пустота требует заполнения.
Моя тень вернулась. Но не ко мне. Она нашла чистую душу, незапятнанную жадностью и отчаянием. Она нашла моего сына и забрала его туда, откуда не возвращаются.
Иногда ночью я смотрю на стену своей комнаты и вижу силуэты. Два силуэта — большой и маленький. Они держатся за руки и машут мне. Я машу в ответ, зная, что это всё, что мне осталось от Артёма.
Если когда-нибудь к вам придёт человек в сером костюме и предложит купить что-то неосязаемое за большие деньги — бегите. Не важно, сколько долгов у вас висит, не важно, как отчаянно нужны деньги. Некоторые сделки невозможно расторгнуть. Некоторые цены слишком высоки.
Я заплатил миллион рублей за свою тень.
Но на самом деле я заплатил сыном.
И никакие деньги в мире не вернут мне его обратно.