21 января — дата тихая, почти незаметная в календаре, но именно в этот день в 1924 году многое в стране пошло совсем по другой дороге.
102 года назад не стало основателя и первого руководителя советского государства Владимира Ленина.
Мы с вами сегодня остаёмся в Петербурге. Но мысленно — в январе столетней давности.
В подмосковных Горках умирает Владимир Ильич Ульянов. Ему 53 года. Возраст, который сегодня вообще не кажется старостью.
Самое поразительное — ещё за неделю до смерти он вставал с постели, пил кофе. Говорить уже не мог. Это, пожалуй, страшнее всего. Надежда Константиновна Крупская писала:
«Когда он проснулся вновь, он уже не мог совсем говорить… кровью окрасился платок, как печать смерти ложилась на мертвенно побледневшее лицо».
Читаешь — и как будто физически ощущаешь этот момент.
Через шесть дней, 27 января, траур дошёл до Петрограда.
Минус 26,6. Мороз такой, что сейчас мы бы, честно говоря, никуда не пошли. А тогда — шли. Тысячи людей. Венки. Оркестры.
Костры — по числу прожитых лет.
По городу прошёл скорбный марш. На Марсовом поле - траурная церемония. По Невскому проспекту, который тогда назывался проспектом 25 Октября, везли символический гроб.
Мне, как человеку, гуляющему вместе с вами по Санкт-Петербургу и читающему о его людях, посещающему музеи, забытые уголки, — особенно интересно смотреть на эти старые фотографии того дня:
Наверное, потому что они очень «петербургские». Сдержанные. Холодные. Почти без эмоций — и от этого ещё сильнее.
На одном снимке — Невский, 54. Ателье Карла Буллы. Люди в тёмных пальто, флаги, странная тишина. Символический гроб на лафете. Город будто затаился. Он ещё не знал, что имя у него скоро снова поменяется.
Оригинал -
Кстати, идея переименовать Петербург появилась не в январе 1924-го.
О ней говорили раньше. В 1920 году, к полувековому юбилею Ленина, в Петросовете всерьёз обсуждали вариант «Ленинбург». Даже формулировка сохранилась:
О переименовании города Петербург в город Ленинбург, каковая встречается аплодисментами.
Тогда, правда, до дела не дошло.
А вот после смерти всё произошло почти мгновенно. Уже 22 января Григорий Зиновьев публично произнёс новое слово — Ленинград.
А 26 января 1924 года его утвердили официально.
26 января, решением ВЦИК, город был переименован в Ленинград. Так началась эпоха, длившаяся 67 лет.
Мы все её, так или иначе, застали — пусть даже краешком детства.
Но официальные хроники — это одно. А живые люди — совсем другое.
В 1919 году, когда в Екатеринбурге правил Колчак, писатель Сергей Ауслендер, тогда пресс-атташе белого правительства, описывал Ленина так:
«Рыженькие усики, мочалистая бородка, слегка раскосые глаза, блестящая лысина… голос дребезжащий, неприятный дефект произношения».
Резко. Неприятно. Предвзято.
Но, согласитесь, очень живо.
Самое горькое здесь — судьба самого Ауслендера. После падения Колчака он вернулся в Москву, покаялся, стал одним из создателей Московского ТЮЗа.
А в 1937 году был расстрелян.
История вообще редко бывает благодарной. Особенно к тем, кто слишком много видел.
А ведь были и совсем другие впечатления.
В 1918 году, уже после покушения Фанни Каплан, Александр Куприн встречался с Лениным в Кремле и писал:
«Какое великолепное здоровье!.. весь он производит впечатление телесной чистоты, свежести…»
И это тоже правда. Тогда — правда. А потом всё посыпалось.
1921 год — головокружения, обмороки.
1922-й — паралич, потеря речи. Человек буквально исчезал на глазах.
Врачи — лучшие, какие только были, из России, Германии, Швеции — не понимали, что происходит. Говорили разное. Переутомление. Последствия ранений. Даже сифилис — хотя анализы этого не подтверждали.
Сегодня историки и медики склоняются к тому, что у Ленина был тяжёлый атеросклероз сосудов мозга, возможно, усугублённый наследственной мутацией гена NT5E — редким заболеванием, при котором сосуды буквально «окаменевают».
Лечение — мышьяк, йод — не помогало. Да и не могло помочь. В то время медицина просто не умела с таким справляться.
И вот Петроград стал Ленинградом.
Не просто новым названием — символом. И, как мы теперь понимаем, началом очень долгой и тяжёлой дороги.
Для людей того времени это была не «большая политика».
Это была жизнь. Растерянность. Страх. Вопросы: что дальше? Что будет с городом? С детьми?
А город, как это часто бывает, просто жил дальше.
Сначала — как Петроград.
Потом — как Ленинград.
А сегодня — снова Санкт-Петербург. Январь 1924-го навсегда остался поворотной точкой — не только в биографии одного человека, но и в судьбе целой страны.