Июнь 1497 года. Крошечный корабль «Мэтью», пропахший солёной водой и смолой, борется с туманами и ледяными ветрами Северной Атлантики. На борту — около восемнадцати человек, их взоры напряжённо вперены в горизонт. Командует ими не англичанин, а итальянец — Джованни Кабото, в Англии известный как Джон Кабот. Он был убеждён, что путь к богатствам Катая и Сипанго (Японии) лежит не на юг, как у его земляка Колумба, а на северо-запад, где меридианы сходятся ближе. Утром 24 июня сквозь пелену проступила земля — угрюмая, скалистая, покрытая хвойным лесом. Эта «Первая Увиденная Земля», Terra Prima Vista, станет Ньюфаундлендом. Не зная того, Кабот и его горстка моряков совершили нечто большее, чем географическое открытие. Они застолбили для Англии континент и открыли «морское Эльдорадо», которое на столетия определит судьбу Северной Атлантики.
Но кто был этот человек, чьё имя знает каждый школьник в Бристоле и на Ньюфаундленде, но чья биография полна пробелов? Джованни Кабото, вероятно, родился около 1450 года в Генуе или Гаэте — в тех же водах, что и Колумб. Семья перебралась в Венецию, где юный Джованни погрузился в мир торговли. Получив гражданство в 1476 году, он водил суда по Средиземноморью, торговал специями и, возможно, достиг Мекки. В венецианских архивах сохранилась сухая запись 1483 года о продаже им на Крите раба, купленного в землях египетского султана. Однако к концу десятилетия дела пошли худо. К 1488 году Кабот, обременённый долгами, бежал из Венеции, спасаясь от кредиторов. Его путь лежал на запад, в Испанию, где он попытался реализовать себя как инженер, предлагая проекты порта в Валенсии и каменного моста в Севилье. Оба проекта провалились, но именно здесь, в Севилье, он наверняка услышал сенсационные новости о возвращении Колумба. Пока Испания и Португалия делили мир по Тордесильясскому договору, отвергнутому протестантской Англией, амбициозному авантюристу оставался один путь — на север.
К середине 1495 года Кабот оказывается в Англии. Он не поехал сразу в Бристоль, морские ворота на запад. Согласно исследованиям историка Элвин Раддок, он направился в Лондон, в сердце итальянской торговой диаспоры. Там, при посредничестве монаха-августинца Джованни Антонио де Карбонариса, он получил аудиенцию у короля Генриха VII. Английский монарх, прагматичный и скупой, только что закончивший Войну Алой и Белой розы, искал способы укрепить престиж и казну, не вступая в открытый конфликт с могущественными католическими королями. Кабот предложил ему идеальный вариант: исследовать неизвестные земли на севере, вне сферы испано-португальского влияния. 5 марта 1496 года король выдал Каботу и его трём сыновьям патент. Этот документ, юридический шедевр своей эпохи, давал право «плавать во все части… Восточного, Западного и Северного морей под нашими знамёнами», открывать любые земли «неизвестные христианскому миру» и вести с ними монопольную торговлю через порт Бристоль. За это король получал пятую часть всех будущих доходов. Государство не вложило ни шиллинга — типично английский подход, контрастирующий с щедрым финансированием испанской короны.
Основные средства — скромный заём в 50 ноблей (около 16 фунтов) — предоставил флорентийский банк Барди. Остальное добавили бристольские купцы. Их интерес был не только в мифическом острове Бразил или северо-западном проходе в Азию. Бристоль зависел от исландской трески, и доступ к новым рыбным угодьям сулил баснословные прибыли. Летом 1496 года Кабот, возможно, предпринял первую, неудачную попытку, прерванную штормом и бунтом команды. Но уже 2 мая 1497 года, 50-тонный «Мэтью» (вероятно, названный в честь жены Кабота, Маттеи) с 18-20 человеками на борту покинул бристольскую гавань.
Через 35 дней тяжёлого плавания в холодных туманах, среди айсбергов, они увидели землю. Точное место этой высадки — одна из величайших историко-географических загадок. Гипотезы варьируются от Лабрадора и мыса Бонависта на Ньюфаундленде (официально признанного Канадой и Британией к 500-летию) до острова Кейп-Бретон. Высадка была символической: Кабот водрузил флаги — английский королевский и венецианский святого Марка — и объявил землю владением Генриха VII. Не встретив людей, он обнаружил следы их присутствия: обрывки сетей, тлеющие угли костра. Около месяца он шёл на юго-восток, исследуя мрачное, изрезанное бухтами побережье. И сделал открытие, которое превзошло по своему практическому значению все территориальные притязания: в море у Ньюфаундленда его корабль вошёл в воды, буквально кишащие треской и сельдью. Это была Большая Ньюфаундлендская банка — подводное плато площадью с Италию, крупнейшая «рыбная кладовая» планеты. «Англичане теперь могут не ходить за рыбой в Исландию», — заявил Кабот по возвращении в Бристоль 6 августа.
В Лондоне его встречали как героя. Миланский посол писал, что Кабота «осыпают почестями, зовут великим адмиралом… и англичане бегают за ним, как сумасшедшие». Реальность была прозаичнее: скупой Генрих VII наградил его 10 фунтами (двухгодовое жалование ремесленника) и назначил пенсию в 20 фунтов в год. Но этого хватило, чтобы заручиться поддержкой для новой, грандиозной экспедиции. В мае 1498 года флотилия из пяти кораблей с тремя сотнями человек, включая солдат, монахов и товары для торговли, вышла из Бристоля. Её судьба — ещё одна неразгаданная тайна. Известно, что один корабль, повреждённый штормом, вернулся в Ирландию. Остальные исчезли. Традиционная версия гласит, что они погибли в океане. Однако гипотеза Элвин Раддок, основанная на анализе карты Хуана де ла Косы 1500 года, предполагает, что Кабот дошёл до побережья будущих США, возможно, до Чесапикского залива, и вернулся в Англию лишь весной 1500 года, после чего его имя было намеренно предано забвению из-за дипломатических сложностей с Испанией. Доказательства Раддок приказала уничтожить после своей смерти, и сегодня «Проект Кабота» в Бристольском университете по крупицам пытается восстановить эту мозаику.
Пусть вторая экспедиция считалась коммерческим провалом, её юридические и стратегические последствия были колоссальны. Права, данные патентом 1496 года, и сам факт открытия стали краеугольным камнем английских притязаний в Северной Америке. Это право было реализовано почти век спустя, когда сэр Хамфри Гилберт формально объявил Ньюфаундленд владением короны. А «морское золото» Ньюфаундлендской банки немедленно начало работать. Уже в первые десятилетия XVI века к её берегам устремились флотилии английских, португальских и французских рыболовов. Доходы от трески вскоре соперничали с испанским золотом, обеспечивая Англии экономическую подпитку для будущей экспансии.
Наследие Кабота продолжил его сын Себастьян, чья яркая карьера (служба как Англии, так и Испании, экспедиция к Рио-де-ла-Плата, основание Московской компании) на долгое время затмила в истории славу отца. Но именно флаг, водружённый Джоном Каботом на скалистом берегу в 1497 году, стал первым, но неоспоримым шагом в долгом пути, который приведёт к появлению на карте мира Британской империи и в итоге — к рождению современных Канады и Соединённых Штатов. Он не нашёл путь в Китай, но открыл для Англии другой, не менее ценный путь — к господству в Северной Атлантике.