- Ты не справишься одна, - предупредили меня. Я кивнула. Я вообще в последние дни только и делала, что кивала, глядя на то, как деверь Сергей выкладывает на наш кухонный стол стопку квитанций и каких-то бланков с синими печатями.
- Лен, ну ты посмотри на вещи трезво, - Сергей отодвинул в сторону мою чашку с недопитым, уже подернутым пленкой чаем. - Квартира - ладно, тут коммуналка терпимая. Но мастерская? Костя её тянул только потому, что сам там и за слесаря, и за бухгалтера был. Ты туда в последний раз когда заходила? Года три назад, за ключами?
- Я там... я пыль вытирала в октябре, - голос мой прозвучал сипло, я откашлялась.
- Пыль! - Сергей коротко, зло хохотнул. - Там налоги за квартал не плачены. Там станок ЧПУ глючит через день. Аренда земли под боксами - ты хоть знаешь, сколько там в месяц капает? Тебе за год не выплатить, даже если ты на трех работах пахать будешь. А тебе, извини, пятьдесят шесть. Кто тебя возьмет, кроме как полы мыть?
Он барабанил пальцами по столу. На безымянном пальце у него блестел точно такой же перстень, какой был у Кости. Они их вместе заказывали, когда еще верили в «семейный бизнес». В столовой пахло сыростью - после похорон я так и не заставила себя открыть окна, и тяжелый запах увядающих хризантем, кажется, въелся в шторы.
- Послушай, - голос Сергея смягчился, стал вкрадчивым. - У меня есть человек. Он заберет всё разом. И станки, и боксы, и переуступку аренды. Денег хватит, чтобы ты до пенсии сидела ровно. Еще и на ремонт в этой конуре останется. Подписывай доверенность, Лен. Я завтра сам всё оформлю. Тебе даже ходить никуда не надо.
Я смотрела на его руки. У него были чистые, розовые ногти. Костя всегда приходил домой с черной каймой под ногтями, которую никакое мыло не брало.
- А люди? - тихо спросила я. - Там же Митрич. И парень этот, рыжий... Андрей.
- Ой, брось, - Сергей отмахнулся. - Митричу пора на покой, он уже наполовину слепой. А Андрей себе работу найдет, молодой еще. Ты о себе думай. Ты же сейчас как... как лист на ветру. Одна, без опоры. Ты даже кран дома не починишь, если потечет. Куда тебе производство?
- Наверное, ты прав, - я опустила голову. - Я действительно... ничего в этом не понимаю.
В голове стоял гул, как будто я долго находилась под работающей вытяжкой. Может, и правда подписать? Сергей - родная кровь, брат Кости. Зачем ему меня обманывать? Он прав: я только мешаться буду. Я ведь даже не знаю, где у Кости лежали пароли от банковских приложений. Всё на нем было. Всю жизнь за каменной стеной, а теперь стена рухнула, и меня завалило обломками.
Сергей пододвинул ко мне лист А4. Шариковая ручка на столе казалась тяжелой, как лом.
- Давай, Лен. Ставь подпись - и гора с плеч. Сегодня же первую часть суммы привезу. Наличными.
Я взяла ручку. Кончик коснулся бумаги, оставив жирную синюю точку. В этот момент в прихожей что-то с грохотом упало. Сергей вздрогнул.
- Это что? - он оглянулся.
- Кот, наверное, - я положила ручку. - Пойду посмотрю.
В коридоре на полу валялась старая Костина куртка, сорвавшаяся с крючка. Тяжелая, пахнущая машинным маслом и табаком. Я подняла её, и из кармана выпало что-то маленькое, завернутое в промасленную тряпицу. Сергей стоял в дверях кухни, наблюдая за мной.
- Ну что там? - нетерпеливо спросил он.
- Ничего. Куртка упала.
Я незаметно сунула сверток в карман домашнего халата. Внутри почему-то всё похолодело. Какое-то странное чувство, будто я сейчас совершаю что-то непоправимое.
- Пойдем, допишем, - Сергей сделал шаг ко мне, но я отступила назад, к входной двери.
- Знаешь, Сереж... Давай завтра. Голова совсем не варит.
- Лена, время - деньги! Покупатель ждать не будет. Завтра он уйдет к другим, и останешься ты со своими долгами один на один.
- Пожалуйста. Завтра.
Он посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. Улыбка сползла с его лица, открывая что-то жесткое, чужое.
- Смотри. Потом не приползай с просьбами. Я хотел как лучше.
Он схватил свою папку, громко хлопнул дверью. Я осталась стоять в темноте коридора, сжимая в кармане масляный сверток. Через минуту я достала его. Внутри был старый, потертый ключ с выбитым номером «14» и клочок бумаги, на котором рукой Кости было написано: «Марина, 21-12».
Кто такая Марина? У Кости не было знакомых с таким именем. Или были?
Ночью я не спала. Ходила по квартире, трогала вещи. Вот Костин шуруповерт на полке. Вот его недочитанная газета. Мне казалось, что если я сейчас подпишу те бумаги, я окончательно вычеркну его из этого мира. С другой стороны - Сергей прав. Счета за отопление уже пришли, и цифры там такие, что мне дурно. В холодильнике - заветренная колбаса и половина луковицы.
Утром, не дожидаясь завтрака, я оделась и поехала на окраину, в промзону. Мастерская встретила меня тишиной и запахом холодного металла. Ворота были заперты, но мой ключ подошел к боковой калитке.
Внутри было темно. Я нащупала выключатель. Лампы замигали, загудели, выхватывая из темноты станки, укрытые брезентом. На верстаке лежал забытый кем-то штангенциркуль.
- Елена Ивановна? - из глубины бокса вышел Андрей, тот самый рыжий парень. Вид у него был помятый, под глазами круги. - Вы чего тут так рано?
- Пришла... посмотреть. А ты почему здесь? Сергей сказал, вы все уволены.
Андрей остановился, вытирая руки ветошью.
- Кто уволен? Нам Сергей Владимирович сказал, что вы мастерскую продали, и велел оборудование к вывозу готовить. Мы вот с Митричем вчера полсмены инвентаризацию делали. Митрич сейчас в каптерке, спит, он всю ночь здесь караулил, чтобы... - парень замялся.
- Чтобы что?
- Чтобы люди Сергея ночью станки не вывезли. Они приезжали вчера, на двух «Газелях». Митрич ворота запер и сказал, что пока хозяйку не увидит, ни один болт отсюда не уедет.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
- Подожди... А покупатель? Сергей говорил, есть какой-то человек, который всё заберет.
- Не знаю про человека, - Андрей отвел глаза. - Только те парни из «Газелей» - это из фирмы «Металл-Плюс». Они на лом всё забирают. Под чистую. Даже станок этот, новый, немецкий.
Я прислонилась к холодному боку станка. Костя на него три года копил. Кредиты брал, по ночам чертежи проверял. На лом?
- Елена Ивановна, вы присядьте, - Андрей подставил мне табурет. - Вы бледная совсем. Может, воды?
- Не надо. Где здесь папка четырнадцать? - я вспомнила номер на ключе.
- Четырнадцатая? Это в сейфе у Кости Владимировича. Но у нас ключа нет, Сергей Владимирович сказал, что вы его потеряли.
Я достала из кармана ключ.
- Пойдем.
Сейф стоял в маленьком закутке, который Костя гордо называл «офисом». Ключ вошел в замок мягко, как в масло. Внутри было пусто, если не считать одной единственной синей папки. Я открыла её.
Там не было списков долгов. Там лежали оплаченные чеки. Налоги за этот квартал. Аренда земли - на полгода вперед. Костя всё закрыл за неделю до... И еще там был договор страхования жизни на моё имя. И письмо.
«Ленка, если ты это читаешь, значит, я всё-таки не успел. В этой папке - все допуски. Марина - это Марина Сергеевна из банка, она знает, что делать. Код от счета - дата нашей первой встречи. Не отдавай мастерскую Сереге. Он проигрался в пух и прах, он всё пустит по ветру. Держись ребят, они не подведут. Ты справишься».
Я сидела, глядя на эти неровные строчки. Руки больше не дрожали.
- Ну что, Лена? Созрела? - Сергей вошел в мастерскую в полдень. Он был в пальто, с кожаным портфелем. За ним маячили двое крепких парней в спортивных куртках. - Давай, времени в обрез. Подписывай, и по домам.
Я сидела за Костиным столом. Андрей и Митрич стояли за моей спиной. Митрич, седой, с колючими глазами, молчал, положив тяжелую руку на плечо Андрея.
- Я ничего не буду подписывать, Сергей, - сказала я ровно.
Сергей остановился. Его лицо на мгновение дернулось, как будто его ударили.
- Что? Ты чего несешь? Тебе деньги не нужны? Ты хочешь по миру пойти?
- Налоги оплачены, Сережа. Аренда тоже. Костя обо всём позаботился. А «Металл-Плюс» пусть уезжает. Им тут ловить нечего.
Сергей побагровел. Он шагнул к столу, нависая надо мной.
- Ты думаешь, ты самая умная? Ты знаешь, какие у меня обязательства? Это семейное дело! Я имею право на долю!
- У тебя нет доли, Сергей. Костя выкупил её у тебя два года назад, когда ты в очередной раз «удачно вложился». Документы здесь, в этой папке.
Я положила руку на синюю папку. Сергей замахнулся, будто хотел ударить по столу, но Митрич сделал шаг вперед.
- Не балуй, Владимирович, - глухо сказал старик. - Иди отсюда. По-хорошему прошу.
Сергей оглянулся на своих парней, но те почему-то не спешили на помощь. Они переглянулись и начали медленно пятиться к выходу.
- Ты об этом пожалеешь, - прошипел Сергей. - Ты сдохнешь здесь, среди этого железа. Ты не справишься. Ты даже счет-фактуру от накладной не отличишь!
- Отличу, - ответила я. - А если не отличу - Андрей научит. Уходи.
Когда за ними закрылись ворота, в мастерской стало очень тихо. Андрей выдохнул, вытирая пот со лба.
- Ну и ну... Елена Ивановна, вы прямо как... - он не закончил.
- Как кто?
- Как Костя Владимирович. Он тоже так умел. Вроде тихо говорит, а спорить не хочется.
Я встала. Колени всё-таки подкашивались. Я подошла к станку, сдернула брезент. Под ним блестел чистый металл, смазанный маслом.
- Что у нас на сегодня? - спросила я, глядя на Митрича.
- Да заказ от «Агромаша» висит, - старик почесал затылок. - Шестерни нужно резать. Пятьсот штук. Костя не успел начать.
- Пятьсот штук... - я посмотрела на чертеж, приколотый к доске. Какие-то линии, цифры, стрелочки. Ничего не понятно. - Андрей, показывай. С чего начинаем?
Мы проработали до вечера. Я не резала металл, конечно. Я перебирала бумаги, пыталась разобраться в таблицах, которые Андрей выводил на монитор. Голова раскалывалась. Дважды я чуть не расплакалась, когда не смогла найти нужный файл. Мне казалось, что я действительно совершила глупость. Что Сергей прав: я просто старая дура, которая возомнила о себе невесть что.
- Может, ну его? - прошептала я, когда Андрей ушел заваривать чай. - Зачем мне это всё? Продала бы, и жила спокойно.
Я посмотрела на свои руки. На них появились первые черные пятна. Машинное масло. Тот самый запах.
Вечером я вернулась домой. Сил не было даже на то, чтобы раздеться. Я села на диван, не включая свет. Зазвонил телефон - мама Сергея. Моя свекровь.
- Лена, как ты могла? - она рыдала в трубку. - Сереженька сказал, ты его выгнала! Ты же знаешь, у него ситуация сложная! Ты должна помочь, мы же одна семья! Отдай ему мастерскую, он мужчина, он разберется...
- У него была доля, мама, - сказала я тихо. - Он её продал. Больше у меня для него ничего нет.
- Ты злая женщина! Костя бы этого не одобрил!
Я положила трубку на базу. Костя бы не одобрил? Костя оставил мне ключ под номером четырнадцать. Он знал, на что идет его брат.
На следующий день я пришла в мастерскую к восьми. Митрич уже грел чайник.
- Елена Ивановна, тут такое дело... - он замялся. - Заказчик звонил из «Агромаша». Узнали, что Кости нет. Хотят контракт расторгнуть. Боятся, что не потянем.
- Кто звонил?
- Сафонов. Главный инженер. Он сейчас здесь будет, едет мимо.
Сафонов оказался грузным мужчиной с тяжелым взглядом. Он вошел в цех, не снимая кепки, огляделся брезгливо.
- Ну и где тут новый директор? - спросил он громко.
- Я здесь, - я вышла из «офиса».
Он посмотрел на меня, потом на мой фартук, который я надела поверх старого свитера.
- Вы? Послушайте, милочка... Мы серьезное предприятие. У нас сроки. Мне нужны шестерни, а не разговоры о преемственности. Костя был профи. А вы... Вы хоть знаете, чем калибр от микрометра отличается?
- Не знаю, - ответила я честно. - Но Митрич знает. И Андрей знает. А я знаю, что если мы сорвем сроки, я заплачу неустойку из страховки.
Сафонов хмыкнул. - Из страховки? Разумно. Но мне нужны детали, а не деньги.
- Будут детали. Через три дня. Приезжайте на приемку первой партии.
Он ушел, так и не сняв кепки. Я чувствовала, как внутри всё дрожит. Три дня. Пятьсот штук.
- Митрич, мы успеем? - спросила я, когда дверь закрылась.
- Если по две смены... Успеем. Только Андрей один не сдюжит у станка столько стоять. А я уже, сами знаете, глаз не тот.
- Я буду стоять, - сказала я. - Показывайте, что нажимать.
Эти три дня я почти не помню. Был только гул станка, запах эмульсии и бесконечные цилиндры металла, которые нужно было устанавливать, зажимать, проверять. Сначала Андрей ругался, когда я путала рычаги. Потом просто молчал, вовремя подставляя руки.
К вечеру второго дня я не чувствовала спины. Руки ныли так, что я не могла удержать кружку с водой.
- Лена, иди домой, - Митрич подошел ко мне, когда часы показывали полночь. - Мы тут сами дотянем.
- Нет. Я до конца.
В этот момент свет в цеху моргнул и погас. Станок обиженно затих.
- Что это? - я испуганно огляделась в темноте.
- Пробки выбило, наверное, - Андрей полез в щиток. - Нет... Фаза пропала. На линии что-то.
Я вышла на улицу. В соседних боксах свет горел. Значит, дело только в нашей ветке. Я посмотрела на столб, где находился наш распределитель. Там, в тени, стояла машина. Черная «Ауди» Сергея.
Я подошла к машине. Окно медленно опустилось. Сергей сидел внутри, покуривая сигарету.
- Ну что, директор? - усмехнулся он. - Как успехи? Говорят, Сафонов злой как черт. А тут еще и свет... Беда, Лен. Не справляешься ты.
- Включи фазу, Сергей, - сказала я. Внутри не было страха. Только какая-то бесконечная, холодная ярость.
- Какую фазу? Я просто стою, воздухом дышу. А свет... ну, старая проводка, бывает. Вот подпишешь бумагу - и свет появится. И покупатель приедет, Сафонову всё объяснит.
Я посмотрела на его холеные руки на руле. Потом на свои - черные, в мелких порезах от стружки.
- Знаешь, что Костя про тебя говорил? - спросила я тихо.
- И что же?
- Он говорил, что ты всегда любил выигрывать, но никогда не умел работать. И что тебя нельзя оставлять у руля, потому что ты боишься испачкаться.
Я развернулась и пошла обратно к мастерской.
- Куда ты? - крикнул он вслед. - Завтра Сафонов тебя в порошок сотрет!
Я не ответила. Зашла в цех. - Андрей, Митрич. Фонарики есть?
- Есть... А толку? - Андрей растерянно вертел в руках «налобник». - Станок-то не заведется.
- У Кости в гараже был генератор. Большой, дизельный. Он его купил, когда тут в позапрошлом году три дня света не было.
- Так он же тяжелый! Его вчетвером не поднять! - воскликнул Андрей.
- У нас есть лебедка и старая тележка. Пошли.
Мы тащили этот генератор через весь двор. Я тянула трос, Митрич подталкивал рычагом, Андрей рулил. Мы были похожи на безумцев, но когда в два часа ночи дизель чихнул, выпустил облако сизого дыма и станок снова загудел - я поняла, что не устала. Совсем.
Сафонов приехал на третий день, в девять утра. На столе в офисе стояли ящики. Пятьсот штук. Идеально обработанные, блестящие, в масле.
Он взял одну, долго вертел в руках. Достал свой штангенциркуль. Измерил.
- Ну что сказать... - он посмотрел на меня. - Костя бы гордился. Качество даже лучше, чем обычно.
- Это Андрей старался, - сказала я. - И Митрич.
- А вы? Вы что делали?
Я показала ему свои руки. Сафонов долго смотрел на них, потом снял кепку. Впервые за всё время.
- Извините, Елена Ивановна. Был неправ. Продолжаем работать. Завтра пришлю новый контракт. На год.
Когда он уехал, я вышла на крыльцо. Черной «Ауди» не было. Было только чистое ноябрьское небо и первый снег, который начал падать на грязный асфальт промзоны.
Я вернулась в кабинет, открыла синюю папку. Достала ту бумагу с синей точкой, которую не успела подписать в тот первый день. Медленно разорвала её на мелкие части и бросила в корзину.
Зазвонил телефон. Опять свекровь. Я нажала «отклонить».
Я села на табурет, чувствуя каждую мышцу своего тела. Было ли мне больно? Да. Было ли мне страшно? Нет.
Прошел месяц.
Мастерская работала как часы. Мы наняли еще одного парня, помоложе. Я понемногу училась бухгалтерии, хотя цифры до сих пор вызывали у меня мигрень.
Сергей исчез. Свекровь звонила редко, короткими фразами, полными обиды. Я перечисляла ей небольшую сумму каждый месяц - «на лекарства». Не ради неё, а ради Кости.
Сегодня был холодный день. Я зашла в цех, поздоровалась с ребятами. В углу, на верстаке, стояла та самая старая Костина кружка.
Я подошла к ней, провела пальцем по щербатому краю.
Митрич подошел сзади, кашлянул. - Елена Ивановна, там кран на кухне закапал. Вызвать кого?
Я посмотрела на ящик с инструментами, стоящий под столом. Вспомнила слова Сергея про то, что я даже кран не починю.
- Не надо, Митрич. Я сама. Там делов-то - прокладку сменить.
Я взяла разводной ключ. Он был тяжелым и холодным. Я сжала его покрепче. Ладонь легла точно в выемку, будто этот ключ всегда там и должен был быть.
Я вышла из цеха, насвистывая какой-то старый мотивчик, который когда-то любил Костя. Снег под ногами скрипел бодро и уверенно. Я шла чинить кран. Своя собственная стена. Не каменная - железная. И она стояла крепко.
Знаете, иногда нам кажется, что мы - лишь дополнение к кому-то сильному. Что без «опоры» мы рассыплемся, как карточный домик. Но эта история Марины напоминает нам: истинная сила часто прячется там, где мы её меньше всего ждем - в наших собственных руках, почерневших от работы. Если вам откликнулся этот рассказ, если вы тоже когда-то вопреки всем предупреждениям сказали «я справлюсь» - ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал. Мне очень важно знать: как вы находили в себе силы в самые темные моменты? Что стало вашей «синей папкой»? Жду ваших историй в комментариях, давайте поддержим друг друга.