Финансовый блок правительства показал образец филигранной работы в рамках заданных жёстких ограничений. Это не случайно — тотальное доминирование одного политико-экономического приоритета делает формальную бюджетную дисциплину не бюрократическим ритуалом, а технологией выживания системы.
На это первым обратил внимание экономист Дмитрий Прокофьев, один из авторов телеграм-канала «Деньги и песец», анализируя предварительные данные Минфина РФ за 2025 год, показавшие благополучие с бюджетной дисциплиной в Российской Федерации: дефицит бюджета — 2.6% ВВП, госдолг — 16.1%. Бюджет исполнен на 99%, расходы выросли на 7%. Всё это свидетельства того, что жёсткий контроль финансового блока правительства эффективен.
Портрет на фоне
Эффективность будет ещё более впечатляющей, если обратить внимание, как это сделал эксперт, на несколько важных факторов, определяющих ситуацию в отечественной экономике.
О чём, например, говорит рост ненефтегазовых доходов на 12.6% при охлаждении внутреннего спроса? Точно не о росте экономики, поскольку темпы роста доходов многократно превышают любой разумный оцененный рост реального ВВП. Следовательно, полагает Прокофьев, источник — не расширение налоговой базы, а ужесточение фискального изъятия. То есть, если люди сейчас становятся «новой нефтью», то ФНС со своим фискальным инструментарием можно уподобить такой административной «нефтяной вышке», позволяющей «качать больше», закручивая гайки и при этом маскировать реальное давления на бизнес через косвенные налоги.
Падение нефтегазовых доходов на 24% было ожидаемым. Система бюджетного правила рассчитана на сглаживание шоков. Поступления превысили «базовый» уровень на 84 млрд руб., которые уйдут в ФНБ. Это подчеркивает приоритет долгосрочной стабильности казны над краткосрочным финансированием текущих расходов.
В свою очередь рост расходов, стабильно опережающих даже завышенную официальную инфляцию, означает, что государство не просто индексирует обязательства, а наращивает своё присутствие в экономике в реальном выражении. Точнее без детализации сказать трудно, но, вероятно, предполагает эксперт, главными драйверами расходов (и, соответственно, инфляции) могут быть статьи, связанные с выполнением задач и, возможно, социальными обязательствами как фактором политической стабильности. То есть бюджет работает как инструмент консервации существующей модели, а не её преобразования.
Наконец, ненефтегазовый дефицит в размере 6.5% от ВВП свидетельствует о том, что значительная часть социальных, силовых и инфраструктурных расходов государства покрывается за счёт нефтегазовой ренты и заимствований. Экономическая система страны не способна генерировать достаточно внутренних ресурсов для реализации правительственных планов.
Все расходы федерального бюджета в 2025 году составили 42.9 триллиона рублей, объясняет Прокофьев, это финансирование «главной задачи», аппарата, социальных выплат, нацпроектов, дорог, медицины. Но при этом все доходы, которые правительство смогло выжать из несырьевого сектора через НДС, налог на прибыль, НДФЛ и прочие сборы, составили 28.8 триллиона рублей. Разница между этими двумя цифрами — те самые 14.1 триллион, или 6.5 процента ВВП, — и есть ненефтегазовый дефицит.
«Это означает, - резюмирует эксперт, - что если бы РФ каким-то образом перестала бы получать доходы от нефти и газа, то для сохранения текущего уровня бюджетных расходов власти пришлось бы немедленно, в одночасье и безвозвратно сократить практически каждую вторую бюджетную статью или увеличить все налоги в полтора-два раза.
Иными словами, две трети всей социальной, силовой и инфраструктурной функции российского государства финансируется не результатами работы заводов, IT-компаний, ферм и сферы услуг, а исключительно за счет продажи природных ресурсов и наращивания государственного долга. Так что рост ненефтегазовых доходов на 12.6% это так себе повод для оптимизма. Доходы выросли в условиях стагнации экономики, что указывает не на расширение налоговой базы, а на ужесточение фискального пресса».
Структурный дефицит бюджета в 1.2% от ВВП означает, что даже при исключении временных факторов, таких как колебания цен на нефть и экономические циклы, государственные расходы Российской Федерации стабильно превышают её доходы от несырьевых секторов. Это не временное явление, а устойчивая особенность бюджетной политики.
«Но из бюджета я не выйду»
И при всё при этом правительство демонстрирует практически идеальное исполнение бюджета. Неужели это так важно, если все уже поняли, что никакой дефицит бюджета не мотивирует правительство скорректировать свою политику?
Важно, уверен Дмитрий Прокофьев, полагающий, что формальная зацикленность правительства на календарном и количественном исполнении бюджета «из инструмента экономической оптимизации превращается в основной механизм сохранения управляемости всей системы в условиях ресурсного дефицита».
Потому что, когда бюрократический механизм переключается на выполнение масштабного и ресурсоёмкого проекта, он сталкивается с огромной нагрузкой. В такой ситуации строгое соблюдение бюджета — это не просто формальный отчёт, а набор правил и ограничений, которые помогают избежать хаоса.
Бюджетная роспись — единственная карта финансовых потоков в условиях ограниченных ресурсов. Её отсутствие ведёт к хаосу и параличу решений. Но строгое исполнение бюджета позволяет центру контролировать распределение средств и удерживать неприоритетные секторы в рамках.
Произвольное изменение финансирования второстепенных секторов может привести к остановке базовой экономики. Жёсткий график — сигнал для системы о наличии хоть таких скудных лимитов финансирования, уже сам по себе предотвращающий кризис.
Вопрос «когда заплатят» тоже важен для системной координации. Задержка платежа в одной части бюджета вызывает задержки по всей сети поставок, включая косвенно связанные с приоритетом. Предсказуемость сроков платежей для тысяч подрядчиков важнее разовой суммы.
«Так что истинная цель «зацикленности»: обеспечение бесконечного продолжения «главной задачи», - поясняет Прокофьев. - Бюджетная дисциплина больше не служит цели экономического роста или оптимизации благосостояния. Её реальная функция - обеспечение устойчивости для бесконечного продолжения выбранного курса, который, мы помним, безоговорочно поддерживается главными электоральными группами – пенсионерками, бюджетницами, и получательницами выплат
В этой ситуации бюджетная дисциплина становится инструментом, который позволяет системе:
А) Концентрироваться на приоритетной задаче, не отвлекаясь на постоянное решение кризисов в «фоновых» отраслях, которые удерживаются на плаву чётким, но минимальным финансированием.
Б) Демонстрировать элитам и аппарату сохранение контроля над ситуацией».
Финансисты правительства подобно герою драмы Александра Островского говорят системе: