Наталья смотрела на экран телефона и не верила своим глазам: мать просила перевести ей триста тысяч на свадьбу брата.
Триста тысяч. На свадьбу человека, который за свои тридцать два года ни разу не удержался ни на одной работе дольше месяца.
— Наташенька, ты же понимаешь, — голос матери в трубке был сладким, как патока. — Костик наконец-то остепенился. Леночка — такая хорошая девочка. Из приличной семьи. Нельзя ударить в грязь лицом перед её родителями.
— Мам, триста тысяч — это моя зарплата за полгода, — Наталья старалась говорить спокойно. — У меня нет таких денег.
— Как это нет? — мать мгновенно сменила тон. — А что ты делаешь со своей зарплатой? Ты же там, в своём Питере, одна живёшь. Ни мужа, ни детей. Куда ты деньги деваешь?
— На жизнь, мам. На аренду квартиры, на еду, на проезд.
— Ой, не смеши меня! Ты просто жадная стала. Забыла, кто тебя вырастил? Кто ночей не спал, когда ты болела? А теперь родному брату на свадьбу жалко?
Наталья закрыла глаза. Этот разговор она слышала сотни раз. С небольшими вариациями, но суть всегда была одна: она должна. Должна матери за то, что та её родила. Должна брату за то, что он младший. Должна всем, кроме себя.
— Я подумаю, — сказала она, чтобы закончить разговор.
— Чего тут думать? Переводи сегодня. Нам уже ресторан бронировать надо.
Наталья нажала отбой и уронила телефон на диван.
Ей было тридцать пять лет. Она работала бухгалтером в небольшой компании, снимала однокомнатную квартиру на окраине города и уже не помнила, когда последний раз покупала себе что-то просто так, для радости.
Всё началось давно, ещё в детстве. Отец ушёл, когда Наталье было двенадцать, а Костику — девять. Мать осталась одна с двумя детьми на руках.
— Наташа, ты старшая, — говорила она тогда. — Ты должна мне помогать. Присматривай за братом, пока я на работе.
Наталья присматривала. Кормила, провожала в школу, делала с ним уроки. А ещё подрабатывала после занятий — раздавала листовки, мыла подъезды, нянчилась с соседскими детьми. Все заработанные деньги отдавала матери.
— Молодец, доченька, — хвалила та. — Вот вырастешь — всё тебе вернётся.
Наталья выросла. Поступила в институт, устроилась на работу. А возвращаться ей было нечему — только новые просьбы и требования.
— Наташ, Костику на учёбу надо. Он в колледж поступил.
Наталья оплатила.
— Наташ, Костику на машину собираем. Ему же на работу ездить.
Наталья скинулась.
— Наташ, у мамы юбилей. Давай ей шубу подарим?
Наталья купила шубу. Одна. Потому что у Костика, как обычно, не было денег.
Брат менял работы как перчатки. То начальник ему не нравился, то коллеги косо смотрели, то зарплата маленькая, то ехать далеко. Мать всегда его оправдывала.
— Костик у нас творческая натура. Ему нужно найти своё призвание.
Призвание Костик искал уже пятнадцать лет. А Наталья всё это время работала на двух работах, чтобы помогать семье.
Через неделю после разговора о свадьбе Наталья приехала в родной город. Мать встретила её на пороге с кислым лицом.
— Приехала всё-таки. А деньги где?
— Здравствуй, мам. Я тоже рада тебя видеть.
— Не юли. Ты перевела триста тысяч?
— Нет.
— Как это нет? — мать побагровела. — Наталья, ты что себе позволяешь? Через две недели свадьба! Ресторан уже оплачен, платье куплено, гости приглашены!
— На какие деньги оплачен ресторан?
Мать замялась.
— Я... взяла небольшой займ. Под твоё имя.
Наталья почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.
— Что ты сделала?
— А что мне оставалось? Ты же денег не прислала! Костику нужна красивая свадьба!
— Мам, ты взяла деньги под моё имя без моего согласия. Это... это же подлог.
— Какой подлог? Я твоя мать! Всё, что моё — твоё, и наоборот. Мы же семья.
Наталья опустилась на стул в прихожей. Её трясло.
— Сколько?
— Пятьсот тысяч. Но ты не переживай, там маленький процент. Всего двадцать пять в месяц...
— Двадцать пять процентов в месяц?! Мам, это же грабительская ставка!
— Ну, других вариантов не было. В банке мне не дали, там документы всякие нужны. А тут быстро оформили, по паспорту.
— По моему паспорту?
— Ну да. У меня же копия есть, ты в прошлый приезд оставила.
Наталья встала и пошла в комнату брата. Костик лежал на диване, уткнувшись в телефон.
— О, сеструха приехала, — он даже не поднял глаз. — Чего такая бледная?
— Ты знал, что мать взяла деньги под моё имя?
— Ну, слышал что-то. А что такого? Тебе же не сложно заплатить. Ты ж у нас богатенькая.
— Я снимаю квартиру за тридцать тысяч в месяц, Костя. Какая богатенькая?
— Ой, не прибедняйся. Все знают, что в Питере большие зарплаты. Ты просто жмотишься.
Наталья посмотрела на брата — здорового тридцатидвухлетнего мужика, который валялся на диване посреди рабочего дня.
— А ты? Ты сейчас работаешь?
— Я в поиске. Леночка говорит, мне надо найти что-то достойное. Не курьером же бегать.
— А чем курьер плох?
— Сеструх, ты чего? Я — муж из хорошей семьи. Мне нужна солидная должность.
Наталья вышла из комнаты, не сказав ни слова.
На кухне её ждала мать. Рядом сидела незнакомая девушка — худенькая блондинка с острым носиком и цепким взглядом.
— Знакомься, это Леночка, — представила мать. — Будущая невестка.
— Очень приятно, — Лена улыбнулась, но глаза остались холодными. — Мария Сергеевна много о вас рассказывала. Говорит, вы очень успешная.
— Не очень, — Наталья села за стол. — Обычный бухгалтер.
— Ой, не скромничайте. В Петербурге, в крупной компании... Наверняка хорошо зарабатываете.
— На жизнь хватает.
— Вот и замечательно, — Лена переглянулась с матерью. — Мария Сергеевна сказала, что вы поможете нам с первым взносом на квартиру. После свадьбы.
Наталья медленно повернулась к матери.
— Что?
— Ну, Наташенька, им же где-то жить надо. Не здесь же, со мной. Молодым нужно своё гнёздышко.
— И сколько этот первый взнос?
— Миллион, — спокойно ответила Лена. — Мы присмотрели хорошую двушку в новостройке. С видом на парк.
Наталья встала.
— Мам, можно тебя на минуту?
Они вышли в коридор.
— Ты с ума сошла? — прошептала Наталья. — Какой миллион? У меня нет таких денег!
— А ты накопи. Или возьми кредит. Ты же работаешь, тебе дадут.
— Мам, я уже должна пятьсот тысяч из-за твоего займа! И ты хочешь, чтобы я взяла ещё миллион?
— А что такого? Ты одна, тебе деньги не нужны. А Костику семью строить.
Наталья почувствовала, что задыхается.
— Мам, а я? Я когда семью построю? Когда свою жизнь начну?
— Какую жизнь? Тебе тридцать пять лет! Кому ты нужна? А Костик молодой, перспективный. Ему надо помочь встать на ноги.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Наталья отступила на шаг.
— Значит, я — никому не нужна. А Костик — перспективный.
— Ну, я не это имела в виду... — мать осеклась. — Наташ, ну ты же понимаешь. Мальчику сложнее в жизни. Ему нужна поддержка.
— А мне не нужна?
— Ты сильная. Ты справишься.
Наталья молча вернулась в комнату, где оставила сумку. Начала собирать вещи.
— Ты куда? — мать встала в дверях. — Наташа, не глупи. Давай поговорим спокойно.
— Мам, мне не о чем с тобой разговаривать.
— Как это не о чем? А свадьба? А деньги?
— Разбирайтесь сами.
— Наталья! — мать схватила её за руку. — Ты не посмеешь нас бросить! Я тебя прокляну!
Наталья остановилась. Посмотрела на мать — на эту женщину, которой она отдала двадцать лет своей жизни.
— Мам, ты уже меня прокляла. Давно. Когда решила, что я — не человек, а кошелёк.
Она вырвала руку и вышла из квартиры.
На лестничной площадке её догнал брат.
— Наташка, ты чего творишь? Мать там рыдает! Вернись, извинись!
— За что мне извиняться, Костя?
— За то, что ты эгоистка! Думаешь только о себе!
Наталья невесело рассмеялась.
— Я — эгоистка? Я двадцать лет работаю на эту семью. Я оплатила твоё образование, твою машину, твои бесконечные хотелки. А ты хоть раз сказал мне спасибо?
— А за что спасибо? Ты и так много зарабатываешь. Тебе не сложно.
— Мне сложно, Костя. Мне очень сложно. Просто вы никогда не спрашивали.
Она спустилась по лестнице и вышла на улицу.
Телефон зазвонил, когда она садилась в такси. Мать.
— Наталья, вернись немедленно! Ты не смеешь так уезжать!
— Смею, мам.
— Я тебя вычеркну из завещания!
— У тебя нет ничего, что можно завещать.
— Ты... ты бессердечная! Я тебя воспитала, а ты меня бросаешь!
— Ты меня не воспитала, мам. Ты меня использовала. Всю жизнь.
Наталья отключила телефон.
В поезде она смотрела в окно на проплывающие мимо поля и деревни. Думала о том, как сложилась её жизнь.
Двадцать лет она работала на семью, которая воспринимала её как должное. Двадцать лет она отказывала себе во всём, чтобы другие могли жить в своё удовольствие.
А теперь у неё долг в пятьсот тысяч, который она не брала. И родственники, которые считают её предательницей.
Первым делом по возвращении Наталья пошла к юристу. Оказалось, что займ, оформленный без её согласия, можно оспорить. Но для этого нужно подать заявление в полицию.
— На собственную мать? — юрист посмотрел на неё с сочувствием.
— Да.
— Вы уверены?
Наталья вспомнила слова матери: «Кому ты нужна?»
— Уверена.
Дело тянулось несколько месяцев. Мать звонила, угрожала, умоляла, снова угрожала. Брат писал сообщения, полные ругательств. Лена — будущая невестка — нашла её в социальных сетях и оставила комментарий: «Из-за таких, как вы, рушатся семьи».
Свадьба всё-таки состоялась — скромная, в кафе на окраине города. Мать продала шубу, которую когда-то подарила ей Наталья.
А Наталья тем временем начала жить. Впервые за много лет.
Она сменила работу — нашла место с большей зарплатой. Начала откладывать деньги. Записалась на курсы английского, о которых мечтала ещё в институте. Познакомилась с мужчиной — спокойным, надёжным, который не требовал от неё денег и подвигов.
Через год она купила свою первую квартиру. Маленькую однушку, но свою. С видом на сквер, где весной цвела сирень.
В день переезда ей позвонила мать. Впервые за несколько месяцев.
— Наташа... — голос был тихим, незнакомым. — Костик ушёл от Лены. Она оказалась... не тем человеком. Забрала всё, что было, и уехала к родителям.
— Мне жаль это слышать.
— Наташ, нам очень плохо. Костик не работает. Я болею. Нам нужна помощь.
Наталья молчала, глядя на свою новую квартиру. На стены, которые она скоро покрасит в светло-голубой цвет. На окно, за которым шумели деревья.
— Мам, я помогу, — сказала она наконец. — Но не деньгами.
— А чем тогда?
— Я найду Костику работу. Нормальную, с хорошей зарплатой. Если он согласится работать — помогу. Если нет — это его выбор.
— Но Костик не может работать! У него...
— Мам, — Наталья перебила её. — Костик — здоровый мужчина. Он может и должен работать. Это не обсуждается.
Мать замолчала. Потом тихо спросила:
— А мне? Мне ты поможешь?
— Тебе я оплачу обследование и лечение. Но жить ты будешь на свою пенсию. Если захочешь подработать — помогу найти место.
— Наташа, ты же знаешь, я не могу работать...
— Можешь, мам. Ты моложе многих моих коллег. Просто не хочешь.
Мать повесила трубку. Наталья знала, что она обижена. Но впервые в жизни это её не тронуло.
Прошёл ещё год. Костик устроился на работу — водителем в логистическую компанию. Держался уже восемь месяцев. Мать получила лечение и подрабатывала в детском саду — помогала на кухне.
Они всё ещё звонили Наталье с просьбами, но теперь она умела говорить «нет».
Однажды вечером, сидя на кухне своей квартиры с чашкой чая, Наталья подумала о том, как изменилась её жизнь.
Рядом сидел Дима — тот самый мужчина, с которым она познакомилась год назад. Они собирались пожениться весной.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, что я наконец-то свободна.
— От чего?
— От чувства вины. Я всю жизнь думала, что должна всем. Родителям, брату, всему миру. А оказалось, что я должна только себе. Право на счастье.
Дима взял её за руку.
— И ты его заслуживаешь.
Наталья улыбнулась. За окном начинался снегопад, первый в этом году. Крупные хлопья медленно кружились в свете фонарей, укрывая город белым покрывалом.
Где-то там, в другом городе, жила её семья. Мать, которая так и не научилась любить без условий. Брат, который наконец-то начал взрослеть.
Наталья не держала на них зла. Просто поняла, что любовь — это не бесконечные жертвы. Любовь — это когда тебя принимают таким, какой ты есть. Без требований, без счетов, без условий.
И если родные не способны на такую любовь — значит, нужно найти тех, кто способен. Или научиться любить себя самой.
Она посмотрела на Диму, на их маленькую уютную кухню, на снег за окном. И почувствовала то, чего не чувствовала много лет.
Покой.
Не счастье — для него ещё было рано. Не радость — слишком много было пережито. Просто покой. Тихое, спокойное осознание того, что она наконец-то на своём месте.
И этого было достаточно.