В воздухе висел аромат запеченной утки с брусничным соусом и дорогого парфюма — запах «успешной жизни». Марина поправила салфетку из бельгийского льна, выверяя её положение до миллиметра. В их доме всё должно было быть безупречным. Особенно сегодня, когда Артем отмечал свое назначение на пост вице-президента холдинга.
— Марин, ну где лед? — голос Артема из гостиной прозвучал мягко, но в этой мягкости она, как опытный сапер, уловила натяжение стальной проволоки. — Гости ждут. Не заставляй нас скучать.
Марина выдавила улыбку, обращенную к пустому зеркалу в коридоре. Бледно-голубое платье в пол, нитка жемчуга — образ «идеальной тыловой жены» был завершен. Она вошла в зал, неся ведерко со льдом.
За столом сидели нужные люди. Игорь Викторович, седой и грузный покровитель Артема, его моложавая супруга в вызывающих бриллиантах и еще пара коллег с женами. Разговор шел о курсах валют, яхтенных регатах и новой застройке на побережье.
— Моя Марина — настоящий сокровище, — Артем приобнял её за талию, когда она ставила лед на стол. Его пальцы слишком сильно впились в её бок, оставляя невидимый под тканью след. — Если бы не её умение создавать уют, я бы не добился и половины. Правда, дорогая?
— Ты преувеличиваешь, Артем, — тихо ответила она, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Вечер катился по накатанной колее притворства. Но Марина знала: алкоголь и чувство безграничного триумфа всегда действовали на её мужа предсказуемо. Артему было мало быть первым в офисе, ему нужно было чувствовать себя богом в собственном доме. А богу нужны жертвы.
Первый звоночек прозвучал, когда Игорь Викторович похвалил горячее.
— Артем, ну и хозяйка у тебя! Утка просто тает. Моя Лизавета так не умеет, всё по ресторанам меня таскает.
Лицо Артема на мгновение окаменело. Похвала жене, которая не была адресована ему как её «создателю», всегда его раздражала.
— О, вы не знаете предыстории, — Артем усмехнулся, пригубив виски. — Марина ведь из такой глуши приехала, когда мы познакомились… Она даже не знала, с какой стороны к омару подойти. Пришлось дрессировать. Годы ушли, чтобы выбить из неё эту провинциальную зажатость.
В комнате на секунду повисла неловкая пауза. Марина почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Ну, Артем, ты скажешь тоже, — нервно хихикнула Лизавета. — Дрессировать…
— Именно, — Артем не унимался, чувствуя, что завладел вниманием. — Помните, как в «Пигмалионе»? Только Элиза Дулиттл хотя бы старалась. А моя Маша… — он специально назвал её старым, домашним именем, которое она просила не использовать при людях, — Маша до сих пор умудряется испортить элементарные вещи.
Он встал, якобы за салфеткой, и жестом поманил Марину за собой на кухню. Она пошла, зная, что если останется, сцена разыграется прямо здесь.
Как только за ними закрылась тяжелая дубовая дверь кухни, маска «заботливого мужа» сползла. Глаза Артема потемнели.
— Ты почему принесла лед без щипцов? — прошипел он, наступая на неё. — Я же просил: всё должно быть идеально. Ты хочешь, чтобы Игорь Викторович подумал, что я живу с неряхой?
— Артем, щипцы лежали на подносе… — начала она, но он перебил её, ударив ладонью по мраморной столешнице.
— Не смей мне возражать! Ты мне всю жизнь испортила своей посредственностью! Я тяну тебя за собой, в этот мир, в этот круг, а ты тянешь меня назад, в свое болото. Посмотри на себя! Ты же пустое место без меня. Если бы не мои деньги и мое имя, где бы ты была? Мыла бы полы в своей деревне?
Марина молчала, опустив голову. Она слышала это сотни раз. Это была его мантра, его способ держать её на коротком поводке. Она привыкла «не позорить семью», привыкла, что за закрытыми дверями она — ничто.
— Я вкладываю в тебя миллионы, а ты не можешь даже ужин подать без косяков! — Артем сорвался на крик, забыв, что в гостиной сидят люди. Впрочем, он был уверен: они свои, они поймут, они сделают вид, что ничего не происходит. Сильные мира сего имеют право на «вспышки». — Ты неблагодарная тварь! Ты понимаешь, что я могу стереть тебя в порошок за один день? Один звонок адвокатам — и ты на улице в том же облезлом пальто, в котором я тебя нашел!
В этот момент Марина услышала странный звук в коридоре. Как будто кто-то вошел в квартиру, открыв дверь своим ключом. Она знала, что у сестры Артема есть ключи, но она должна была быть в отпуске.
Артем, разгоряченный собственной яростью, не слышал ничего. Он схватил Марину за плечо и встряхнул.
— Посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Ты поняла, кто ты здесь?
— Она поняла, Артем. А вот понял ли ты? — раздался спокойный, глубокий голос со стороны дверного проема.
Артем резко обернулся. В дверях кухни, прислонившись к косяку, стоял мужчина. На нем был простой, но идеально сидящий серый пиджак. Лицо, тронутое первыми морщинами, выражало не гнев, а какую-то пугающую усталость.
Это был Виктор Михайлович. Тот самый «сосед снизу», как думал Артем. Человек, который всегда вежливо здоровался в лифте и которого Артем считал мелким чиновником на пенсии. Но Марина знала правду. И, судя по тому, как побледнел Артем, он тоже только что что-то вспомнил.
— Виктор… Михайлович? — голос Артема упал до шепота. — Вы… как вы вошли?
— Твоя жена дала мне ключи месяц назад, Артем. Попросила присмотреть за цветами, когда вы собирались уезжать. Видимо, забрать забыла. Но я зашел не за цветами. Я зашел, потому что крики в этой квартире нарушают мой покой. И потому что я очень не люблю, когда лгут. Особенно — мне.
Виктор прошел вглубь кухни, полностью игнорируя Артема, и мягко отстранил его руку от плеча Марины.
— Иди к гостям, Маша, — тихо сказал он ей. — Там сейчас начнется самое интересное. А мы с Артемом… поговорим о том, чью именно жизнь он на самом деле «испортил».
Марина застыла на месте, глядя на Виктора. В его спокойствии было что-то первобытное, мощное, от чего у Артема начал дергаться глаз. Артем всегда гордился своей интуицией на «нужных людей», но сейчас он чувствовал, как почва уходит из-под ног.
— Вы… вы не имеете права врываться в частную собственность, — Артем попытался вернуть себе командный тон, но голос предательски сорвался на высокой ноте. — Я вызову полицию.
Виктор усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. Он не спеша достал из кармана телефон и положил его на мраморную столешницу рядом с вазой для фруктов.
— Вызывай, Артем. Заодно обсудим с нарядом, почему у тебя в сейфе лежат документы на оффшорную компанию «ГринЛайн», через которую ты последние три года выводил средства из фонда своего нынешнего благодетеля, Игоря Викторовича. Как думаешь, ему будет интересно послушать это под аккомпанемент сирен?
Артем побледнел настолько, что стал почти одного цвета с белой плиткой фартука.
— О чем вы… я не понимаю…
— Всё ты понимаешь, — отрезал Виктор. Его голос стал жестким, как гранит. — Ты думал, что «тихий сосед снизу» — это просто старик на пенсии? Ты забыл, Артем, что в нашем доме квартиры не продаются случайным людям. Я руководил отделом внутренней безопасности в той самой структуре, где ты сейчас пытаешься выслужиться. И я наблюдал за тобой два года. Не потому, что ты мне был интересен, а потому, что Марина напоминала мне мою дочь. Такую же тихую, преданную… и такую же несчастную.
Марина стояла, прижав руки к груди. Она знала, что Виктор Михайлович непрост — он несколько раз помогал ей советом, когда она плакала на лестничной клетке, но она и представить не могла масштаб его осведомленности.
— Иди в зал, Марина, — повторил Виктор, на этот раз более настойчиво. — Иди и налей себе вина. Тебе понадобятся силы, чтобы досмотреть этот спектакль до конца.
Марина, как в тумане, вышла из кухни. В гостиной царило напряженное ожидание. Гости за столом старательно ковыряли вилками в тарелках, но их уши были направлены в сторону кухни. Когда она вошла, Игорь Викторович поднял на неё тяжелый взгляд.
— Машенька, всё в порядке? — спросил он с напускным сочувствием. — Артем что-то… разошелся сегодня. Успех иногда кружит голову молодым кадрам.
Она не успела ответить. Дверь кухни распахнулась, и в зал вошел Артем. Он выглядел как человек, только что увидевший привидение, но изо всех сил пытался сохранить лицо. За ним шел Виктор Михайлович.
При виде Виктора Игорь Викторович резко выпрямился, а его вилка с громким звоном упала на тарелку.
— Виктор… Михайлович? — покровитель Артема даже приподнялся со стула. — Какими судьбами? Вы живете здесь?
— Здравствуй, Игорь, — Виктор прошел к главе стола, отодвинул свободный стул и сел, не дожидаясь приглашения. — Живу. Прямо под твоим протеже. И, знаешь, у нас в доме очень тонкие перекрытия. Слышно всё. Каждое слово о том, как Артем «дрессирует» жену, и каждое слово о том, как он планирует подсидеть тебя через полгода, используя компромат, который он собирает в твоем же кабинете.
В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник в соседнем помещении. Лизавета, жена Игоря, застыла с бокалом у губ.
— Артем, это правда? — тихо, с угрозой в голосе спросил Игорь Викторович.
— Нет! Игорь Викторович, это бред! Этот человек… он просто старый сумасшедший! — Артем замахал руками, пытаясь перекричать тишину. — Он мне угрожает! Он ворвался в мой дом!
— «Твой» дом? — Виктор поднял бровь. — Напомни-ка мне, Артем, на чьи деньги была куплена эта квартира? На те самые «бонусы», которые ты выписал себе через фиктивные подряды? Или, может быть, на приданое Марины, которое ты «удачно инвестировал» и потерял в первый же год, хотя на самом деле просто перевел на свой закрытый счет в Лихтенштейне?
Марина вздрогнула. О приданом — небольшом наследстве от бабушки — она давно забыла. Артем тогда сказал, что акции сгорели, и она винила себя в том, что доверилась ему.
— Ты лжешь! — взвизгнул Артем. — Марина, скажи ему! Скажи, что я всё для тебя делал!
Он бросился к жене, надеясь на её привычную покорность. Он был уверен: она не посмеет вынести сор из избы. Она же «порядочная». Она привыкла молчать.
— Марин, ну скажи им… — он схватил её за запястье, и в его глазах она увидела не раскаяние, а животный страх. — Скажи, что у нас всё хорошо. Что это просто ссора. Ты же любишь меня.
Марина посмотрела на его пальцы, сжимающие её руку. Те же пальцы, которые десять минут назад впивались в её кожу на кухне. Она перевела взгляд на Игоря Викторовича, который уже доставал телефон, и на Виктора Михайловича, который ждал её решения.
В этот момент в её сознании что-то щелкнуло. Как будто хрустальный фасад, который она так долго полировала, окончательно разлетелся вдребезги, и ей больше не нужно было собирать осколки.
— Артем, — её голос был тихим, но в этой тишине была сила, которой она не чувствовала в себе никогда. — Ты прав только в одном. Ты действительно испортил мне жизнь. Но ты ошибся в главном: ты думал, что я — это твоя собственность. Твой трофей. А трофеи не умеют говорить.
Она медленно высвободила руку.
— Виктор Михайлович, — обратилась она к соседу. — Вы сказали, что у вас есть документы. Вы можете их показать Игорю Викторовичу прямо сейчас?
— С удовольствием, Машенька, — Виктор выложил на стол флешку. — Здесь выписки со счетов, копии договоров и даже записи некоторых разговоров, которые велись в этом кабинете. Артем очень самонадеян — он хранил цифровые копии в облаке с паролем, который совпадает с датой его первой крупной кражи.
Артем рухнул на стул. Его лицо приобрело землистый оттенок.
— Я уничтожу тебя, — прошептал он, глядя на Марину.
— Ты уже уничтожил себя сам, Артем, — ответила она. — А я просто перестала тебе мешать.
Игорь Викторович взял флешку, его лицо превратилось в маску из застывшего бетона.
— Лиза, уходим, — бросил он жене. — Артем, завтра в девять утра мои юристы будут у тебя. И если хотя бы сотая доля того, что сказал Виктор Михайлович, правда… ты будешь мечтать о том, чтобы просто оказаться на улице в «облезлом пальто».
Гости начали поспешно покидать квартиру. Никто не попрощался с хозяином. Никто не посмотрел на него с сочувствием. В дверях Лизавета на секунду задержалась, посмотрела на Марину и коротко кивнула — не то с уважением, не то с запоздалым соболезнованием.
Когда дверь за последним гостем закрылась, в огромной квартире остались трое: сломленный диктатор за столом, его освободившаяся жена и человек, который разрушил их ложь.
— Это еще не конец, — прохрипел Артем, поднимая голову. — Ты ничего не получишь при разводе. Ни копейки.
Виктор Михайлович встал и подошел к Марине, положив руку ей на плечо.
— Об этом не беспокойся. Квартира, кстати, тоже под арестом будет недолго. Видишь ли, Артем, ты так увлекся схемами, что не заметил, как подписал доверенность на управление имуществом, где в случае твоей «недееспособности» или юридического преследования право подписи переходит к жене. Ты сам дал ей это оружие пять лет назад, когда хотел скрыть активы от налоговой.
Марина посмотрела на мужа. Впервые за долгое время она не чувствовала страха. Только безграничную, холодную пустоту.
— Уходи, Артем, — сказала она. — Собирай вещи. Сейчас.
— Что?! Это мой дом!
— Теперь это место преступления, — подал голос Виктор. — И если ты не хочешь провести эту ночь в КПЗ, я бы советовал тебе исчезнуть до того, как Игорь доедет до своего адвоката.
Артем посмотрел на Виктора, потом на Марину, и, спотыкаясь, побрел в спальню. Из комнаты донеслось хлопанье дверцами шкафа и звук разрываемой ткани.
Марина подошла к окну. Внизу, в свете фонарей, разъезжались дорогие иномарки. Вечер, который должен был стать триумфом, превратился в пепелище.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — Виктор подошел ближе. — Я только открыл дверь. Вышла из неё ты сама. Но помни: раненый зверь опасен. Он не сдастся так просто.
Шум захлопнувшейся за Артемом двери эхом отозвался в пустой квартире. В воздухе всё еще витал запах его дорогого одеколона, смешанный с ароматом остывающей утки, которая теперь казалась чем-то из прошлой, чужой жизни. Марина опустилась на стул, на котором еще пять минут назад сидел Игорь Викторович. Ноги стали ватными.
— Выпей воды, — Виктор Михайлович протянул ей стакан. Его движения были спокойными и точными, как у хирурга. — Самое сложное позади. Но самое долгое — впереди.
— Почему вы это сделали? — Марина подняла на него глаза. — Вы ведь рисковали. Если бы Артем не испугался, если бы у него были связи выше ваших…
Виктор присел напротив. Свет люстры отражался в его седых волосах, и в этот момент он меньше всего походил на пенсионера-соседа. В его взгляде читалась мудрость человека, который видел слишком много человеческой низости, чтобы оставаться в стороне.
— Я не рисковал, Марина. В нашем мире риск — это когда ты не знаешь карт противника. А я знал не только его карты, но и того, кто печатал эту колоду. Твой муж — дилетант, возомнивший себя гроссмейстером. Такие всегда ломаются на первом же серьезном блефе. Но правда в том, что я сделал это не только из-за него.
Он замолчал, рассматривая свои руки. Марина ждала. Она чувствовала, что за этой историей скрывается что-то более личное, чем просто соседская солидарность.
— Десять лет назад, — начал Виктор тихим голосом, — я был на месте Игоря Викторовича. Только моим «Артемом» был мой собственный зять. Я так же верил ему, так же продвигал его, а он… он уничтожил мою дочь. Не физически, нет. Он растоптал её душу точно так же, как твой муж пытался растоптать твою. Я опоздал тогда. Я слишком поздно понял, что за фасадом успешного брака скрывается концлагерь. Когда я вмешался, спасать было уже некого — она просто ушла в себя и больше не вернулась.
Марина вздрогнула. Теперь она понимала ту пугающую усталость, которую видела в его глазах.
— Поэтому, когда я услышал первый скандал в вашей квартире два года назад, я понял: я не допущу этого снова. Ты напоминала мне Лизу. Такое же стремление сохранить «приличие», та же тишина в ответ на удары. Я начал собирать на Артема папку не для шантажа, а для твоего освобождения.
— Значит, вы всё знали? И про счета, и про махинации?
— Всё. И даже больше. Артем думает, что Игорь Викторович его уничтожит. На самом деле, Игорь сейчас занят тем, чтобы спасти собственную шкуру, ведь махинации Артема бросают тень и на него. Они оба погрязли в этом. И завтра утром, когда Артем попытается снять деньги со счетов, его ждет сюрприз. Все его активы заморожены по моему запросу в финансовый мониторинг.
Марина почувствовала странную смесь облегчения и ужаса. Она была свободна, но мир вокруг неё рушился. Ей некуда было идти, кроме этой квартиры, которая внезапно стала казаться клеткой, даже с открытыми дверями.
— Что мне делать дальше? — прошептала она.
— Для начала — выспитесь. Завтра здесь будут юристы. А сейчас… — Виктор встал. — Сейчас я бы посоветовал вам собрать то, что действительно ценно. Не бриллианты, которые он дарил, чтобы «пометить» свою собственность, а то, что принадлежит вам.
Виктор ушел, оставив Марину наедине с тишиной. Она зашла в спальню. На полу валялись пустые вешалки, ящики комода были вывернуты — Артем уходил в спешке, забирая только самое дорогое: часы, валюту из сейфа, документы.
Она села на край кровати и вдруг начала смеяться. Смех перешел в рыдания, очищающие и горькие. Она плакала по тем годам, когда верила, что заслуживает такого обращения. По той девочке из провинции, которая приехала покорять столицу, а оказалась в золоченой клетке с надсмотрщиком.
Ближе к трем часам ночи её телефон завибрировал. Скрытый номер. Она знала, кто это.
— Ты думаешь, ты победила? — голос Артема в трубке был неузнаваем. Он был пьян и охрип от ярости. — Ты и твой старик… Вы подохнете в нищете. Ты не знаешь, с кем я связался. Игорь — это верхушка айсберга. Те деньги, которые я «выводил», принадлежали не ему. Есть люди, которым плевать на твои оффшоры и законы. Они придут за своим. И первой, кого они найдут, будешь ты.
— Артем, перестань, — Марина старалась, чтобы голос не дрожал. — Всё кончено. Просто прими это.
— Ничего не кончено! — взвизгнул он. — Я сейчас еду к человеку, который решит этот вопрос. Ты вернешь мне всё: квартиру, ключи от счетов, и будешь ползать на коленях, вымаливая прощение. Ты — ничто без меня! Слышишь? Ничто!
Он бросил трубку. Марина почувствовала, как холодная волна страха снова подкатывает к горлу. Она вспомнила слова Виктора: «Раненый зверь опасен». Артем не просто ушел — он пошел ва-банк. Его самолюбие было уязвлено сильнее, чем его кошелек, а для таких людей, как он, публичное унижение страшнее тюрьмы.
Она накинула плащ и вышла на балкон. Ночной город сверкал огнями, равнодушный к её драме. Внезапно она заметила черную машину, припаркованную через дорогу. Мотор работал, но фары были выключены. Таких машин в их дворе было много, но эта… она стояла там с момента ухода Артема.
Марина вернулась в комнату и подошла к стационарному телефону, чтобы набрать номер Виктора, но в этот момент в дверь позвонили. Коротко, требовательно.
Она замерла. Это не мог быть Артем — у него были ключи. Это не мог быть Виктор — он бы постучал иначе.
Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стояли двое мужчин в кожанках. Лиц не было видно в полумраке, но их позы не предвещали ничего хорошего.
— Марина Игоревна? — раздался глухой голос за дверью. — Мы от Артема Сергеевича. Он просил передать вам кое-какие документы на подпись. Откройте, это в ваших интересах.
Марина попятилась. Она поняла, что «те люди», о которых кричал Артем, уже здесь. Он не собирался ждать утра. Он решил вернуть контроль немедленно, используя силу, которую сам боялся.
Она схватила мобильный, но он внезапно разрядился и выключился. Паника, настоящая, первобытная паника захлестнула её. Она бросилась к окну, надеясь увидеть Виктора или хотя бы прохожих, но улица была пуста.
В дверь начали бить. Сильно, профессионально. Петли стонали под напором.
— Марина Игоревна, не делайте хуже! Мы всё равно войдем!
Она поняла: бежать некуда. Квартира на четырнадцатом этаже превратилась в ловушку. В этот момент за стеной, в квартире Виктора, что-то грохнуло.
— Помогите! — закричала она, зная, что стены слишком толстые.
Вдруг звук ударов в дверь прекратился. Наступила пугающая тишина. Марина прижалась к стене, затаив дыхание. Прошла минута, вторая. Тишина была такой плотной, что её можно было потрогать руками.
Затем раздался спокойный голос Виктора из-за двери:
— Марина, открой. Они ушли.
Она дрожащими руками повернула замок. Виктор стоял в коридоре, поправляя манжеты пиджака. Его лицо было бледным, а на костяшках пальцев правой руки виднелась кровь.
— Кто это был? — прошептала она.
— Посланники из его прошлого, — Виктор вошел в квартиру и закрыл дверь. — Артем совершил последнюю ошибку. Он попытался угрожать мне теми, кто на самом деле работает на меня. Видишь ли, Марина… я не сказал тебе всей правды о своей «пенсии». В нашем мире бывших не бывает.
Он прошел на кухню и налил себе остатки вина.
— Завтра Артема найдут. Не бойся, он будет жив. Но он будет очень, очень далеко отсюда, там, где его «амбиции» будут интересны только сокамерникам. Но есть одна проблема.
— Какая? — Марина почувствовала, что за этой защитой скрывается новая цена.
— Тебе придется исчезнуть вместе со мной. Артем — всего лишь пешка. Но те, кто за ним стояли, теперь знают о тебе. И они не прощают свидетелей своей слабости.
Марина посмотрела на свои руки. Те самые руки, которые годами накрывали столы для предателей и лжецов.
— Куда мы поедем?
— Туда, где нет хрустальных люстр, но есть чистый воздух, — Виктор слегка улыбнулся. — Ты готова оставить всё это? По-настоящему?
Марина оглядела роскошную гостиную. Вещи, мебель, картины — всё это было оплачено её слезами. Она поняла, что не возьмет с собой даже расчески.
— Я готова, — сказала она. — Только дайте мне минуту.
Она подошла к зеркалу в прихожей, сняла нитку жемчуга, которую Артем подарил ей на пятилетие свадьбы — «в знак её послушания», как он тогда выразился, — и положила её на комод.
Они вышли из квартиры, и Марина не обернулась. Она еще не знала, что Виктор Михайлович ведет её не просто в безопасность, а в центр новой, еще более опасной игры, где ей предстоит стать не жертвой, а игроком.
Год спустя. Приморский городок на юге Франции не знал суеты больших столиц. Здесь время измерялось не курсом акций, а отливами и ароматом свежего хлеба из пекарни на углу. Марина сидела на террасе небольшого дома, выкрашенного в цвет топленого молока. На ней были простые льняные брюки и свободная рубашка. Волосы, которые Артем заставлял её высветлять до ледяного блонда, теперь отросли, вернув свой естественный каштановый оттенок.
Она пила кофе, глядя на море, и читала утреннюю газету. Её больше не звали Мариной Игоревной. Для местных она была «Мари», тихая владелица небольшой реставрационной мастерской.
Дверь калитки скрипнула. На дорожке появился Виктор. За этот год он, казалось, помолодел. Костюмы сменились на удобные кардиганы, но взгляд остался прежним — пронзительным и всевидящим.
— Доброе утро, Мари, — он поставил на стол пакет с еще теплыми круассанами. — У меня есть новости. Тебе стоит это увидеть.
Он положил перед ней планшет. На экране была запись из зала суда. Это не был громкий процесс, о котором трубили все каналы — такие дела любят тишину. В стеклянной клетке сидел человек, в котором Марина с трудом узнала своего бывшего мужа.
Артем осунулся. Его некогда безупречная укладка превратилась в неряшливые клочья, а в глазах вместо привычного высокомерия поселился липкий, непроходящий страх. Его судили не только за махинации в холдинге Игоря Викторовича. Виктор сдержал обещание: он вытащил на свет такие пласты его деятельности, о которых даже Марина не догадывалась. Торговля инсайдерской информацией, подлоги и, самое главное, связь с группировкой, которая занималась отмыванием денег через благотворительные фонды.
— Ему дали двенадцать лет, — спокойно произнес Виктор. — Без права на досрочное в течение первых восьми. Его счета полностью конфискованы в счет возмещения ущерба пострадавшим. А Игорь Викторович… ну, он ушел на «почетную пенсию» в глухую деревню, лишившись всех постов и влияния. Ему хватило ума не сопротивляться, когда я предъявил доказательства.
Марина смотрела на экран, но не чувствовала радости. Ни триумфа, ни злорадства. Только странное чувство завершенности, будто она дочитала длинную, утомительную книгу и наконец закрыла её.
— Знаешь, что он сказал своему адвокату перед приговором? — спросил Виктор. — Он спросил, где ты. Он до сих пор уверен, что ты прячешь «его» деньги. Он не может поверить, что ты ушла с одним маленьким рюкзаком.
— Он никогда не понимал, что ценность имеет только то, что нельзя забрать силой, — тихо ответила Марина. — Виктор Михайлович, вы ведь так и не рассказали мне… Почему вы выбрали именно этот город? И почему помогли мне обустроить мастерскую?
Виктор подошел к парапету террасы.
— Моя дочь Лиза… — он на мгновение запнулся. — Она мечтала восстанавливать старые картины. У неё был дар возвращать жизнь тому, что казалось безнадежно испорченным. Она не успела открыть свою мастерскую. Когда я смотрю, как ты работаешь с деревом и холстом, мне кажется, что я отдаю ей долг. А что касается города… здесь самый лучший воздух для тех, кто начинает дышать заново.
Марина встала и подошла к нему.
— Вы ведь знали, что те «люди в кожанках» в ту ночь не вошли бы? Что это был ваш план — заставить меня уехать?
Виктор едва заметно улыбнулся углами губ.
— Артем действительно вызвал их. Но они не были убийцами. Это были простые коллекторы, которым он задолжал. Но мне нужно было, чтобы ты увидела дно этой ямы, Марина. Чтобы у тебя не возникло искушения вернуться к нему через месяц, когда он начал бы ползать в ногах и клясться в любви. Я знал, что ты сильная, но я также знал, как глубоко в тебя въелась привычка «не позорить семью». Мне нужно было разрушить эту семью до основания, чтобы спасти тебя.
— Это было жестоко, — сказала она.
— Да. Свобода иногда требует радикальной хирургии.
Они помолчали. Море шумело внизу, разбиваясь о скалы. Марина вспомнила тот вечер на кухне. Гнев мужа, звон разбитого хрусталя, ледяной ужас. Теперь это казалось сном, декорациями дешевой мелодрамы, в которой она по ошибке играла главную роль слишком долго.
— Кстати, — Виктор достал из кармана конверт. — Это пришло на адрес моей старой конторы. Адвокат Артема передал.
Марина открыла конверт. Внутри была записка, написанная дрожащей рукой на дешевой бумаге.
«Марина, ты во всем виновата. Это ты меня сдала. Ты уничтожила всё, что я строил. Я выйду, и ты заплатишь за каждую секунду, проведенную мной здесь. Ты без меня — никто. Запомни это».
Марина перечитала записку дважды. Раньше эти слова вызвали бы у неё дрожь и желание спрятаться. Теперь они вызывали лишь жалость. Артем так и остался в той комнате, крича на жену при гостях, не замечая, что гости давно ушли, свет погас, а зрители разошлись. Он продолжал играть свою роль диктатора в пустом театре.
Она подошла к маленькой костровой чаше на террасе, где иногда жгла сухие ветки лаванды, чиркнула спичкой и поднесла огонь к бумаге. Листок вспыхнул мгновенно. Пепел подхватил морской бриз и унес в сторону горизонта.
— Я больше не твоя тень, Артем, — прошептала она. — И я больше не «никто».
Она повернулась к Виктору.
— Знаете, завтра в мастерскую привезут старинный комод из поместья де Лакур. Говорят, его пытались перекрасить в черный цвет в середине прошлого века, чтобы скрыть изысканную резьбу. Мне понадобится неделя, чтобы снять этот слой и показать, что там внутри.
Виктор кивнул, глядя на неё с отеческой гордостью.
— Красота всегда возвращается, если убрать лишнее.
Марина зашла в дом. На комоде в прихожей теперь не лежало жемчужное ожерелье. Там стояла фотография её родителей из старого альбома, который она всё-таки успела забрать, и ключи от её собственного автомобиля, купленного на заработанные деньги.
Вечер «приличных людей» закончился навсегда. Началась жизнь человека, которому больше не нужно было молчать, чтобы не позорить семью. Потому что теперь её семьей был этот берег, этот старик, ставший ей вторым отцом, и тишина, которая больше не пугала, а дарила покой.
Публичное разоблачение Артема стало для него концом света. Для Марины оно стало рассветом. Она подошла к мольберту, взяла кисть и сделала первый мазок. На холсте рождалось море — глубокое, свободное и абсолютно непредсказуемое. Как и её новая жизнь.
