Творческое продолжение классики
Это художественная фантазия на тему произведения «Идиот» автора Фёдор Михайлович Достоевский. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?
Оригинальный отрывок
Князь сидел подле него неподвижно на подстилке и тихо, каждый раз при взрывах крика или бреда больного, спешил провести дрожащею рукой по его волосам и щекам, как бы лаская и унимая его. Но он уже ничего не понимал о чём его спрашивали, и не узнавал вошедших и окруживших его людей.
Продолжение
В Швейцарии, в маленьком пансионе на берегу озера, жил человек, которого все называли просто «князем». Он не был похож на сумасшедшего — скорее на выздоравливающего после тяжёлой болезни. Говорил мало, улыбался часто, и улыбка его была такая детская, такая чистая, что сердце сжималось.
Звали его Лев Николаевич Мышкин. Десять лет назад его привезли сюда из Петербурга — привезли, как привозят тяжелобольных, безнадёжных. Врачи качали головами: полное помрачение рассудка, никаких шансов на выздоровление. Но человек предполагает, а Бог располагает.
На пятый год болезни князь начал узнавать людей. На шестой — заговорил. На седьмой — вспомнил всё. И воспоминания эти, вместо того чтобы убить его окончательно, словно исцелили.
— Знаете, доктор, — сказал он однажды своему лечащему врачу, старику Шнейдеру (тому самому, у которого лечился когда-то давно), — знаете, я теперь понимаю то, чего не понимал раньше.
— Что именно, князь?
— Что красота не спасёт мир. Я был не прав. Красота — это только начало. Мир спасёт... — он помолчал, подбирая слово. — Мир спасёт сострадание.
Доктор Шнейдер кивнул, хотя и не понял, о чём говорит его пациент. Впрочем, он давно привык не понимать князя Мышкина.
В тот год — десятый год его пребывания в Швейцарии — князю исполнилось тридцать шесть лет. Он располнел немного, поседел на висках, но глаза остались прежними — голубыми, ясными, смотрящими на мир с таким доверием, словно мир этот никогда не причинял ему зла.
А зла было много. Ох, как много!
Иногда, по ночам, князь лежал без сна и вспоминал. Настасью Филипповну — её страшную красоту, её безумие, её гибель. Рогожина — его любовь, его ревность, его нож. Аглаю — её гордость, её жестокость, её слёзы. И себя самого — наивного, беспомощного, не сумевшего никого спасти.
— Я хотел добра, — шептал он в темноте. — Я так хотел добра! Почему же всё обернулось злом?
Ответа не было. Или был, но князь не хотел его слышать.
В апреле того года в пансион приехала посетительница. Это была женщина лет тридцати пяти, одетая в траур, с бледным, измученным лицом. Она спросила у привратника:
— Скажите, здесь живёт князь Мышкин?
— Живёт, сударыня.
— Могу я его видеть?
— Отчего же нет. Только он... — привратник замялся. — Только он не в себе, сударыня. Уже десять лет как.
— Я знаю, — ответила женщина. — Проводите меня к нему.
Князь сидел на террасе, глядя на озеро. Солнце садилось, и вода была розовой, золотой, нереальной.
— Лев Николаевич, — позвала женщина.
Он обернулся. И замер.
— Аглая? — прошептал он. — Аглая Ивановна?
— Здравствуйте, князь, — она подошла ближе. — Вы меня узнали. Значит, вы... выздоровели?
— Не знаю, — честно ответил князь. — Иногда мне кажется — да. Иногда — нет. Иногда мне кажется, что я умер тогда, в ту ночь, и всё, что происходит теперь — это сон. Или ад. Или чистилище.
Аглая села рядом с ним. Она сильно изменилась — от прежней красавицы осталась только тень. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, губы стали тонкими, злыми.
— Я вышла замуж, — сказала она. — За того поляка. Помните?
— Помню.
— Он оказался негодяем. Он разорил меня, унизил, бросил. Я осталась одна, без денег, без друзей, без родины. Мои родители умерли — сначала мама, потом отец. Сёстры не хотят меня знать. Я... — голос её дрогнул. — Я приехала к вам, потому что больше не к кому.
Князь молчал. Что он мог сказать? Что мог сделать?
— Я была жестока к вам, — продолжала Аглая. — Я знаю. Я сама себя не понимала тогда. Я любила вас и ненавидела одновременно. Я ревновала к ней, к этой... к Настасье Филипповне. А потом... потом всё рухнуло, и я осталась ни с чем.
— Вы приехали просить прощения? — спросил князь. Читать далее ->