Она была наделена всем, что сулит головокружительную судьбу: талантом, обаянием, гипнотической женственностью. Она могла бы стать звездой первой величины, но в итоге Галина Фигловская осталась в памяти большинства зрителей исполнительницей лишь одной яркой роли — Женечки в фильме «Женя, Женечка и «катюша».
В школе она с удовольствием участвовала в самодеятельности, но о профессиональной сцене не помышляла, предпочтя прагматичный путь — поступила в Московский химико-технологический институт имени Менделеева. Однако судьба внесла свои коррективы: увлекшись занятиями в народном театре при Доме офицеров, Галина всерьёз заболела сценой и поступила на вечернее отделение училища имени Щукина.
Ее талант был быстро замечен: вскоре Галине доверили главную роль в спектакле по пьесе Артура Миллера «После грехопадения», где драматург исповедовался о своих сложных отношениях с Мэрилин Монро. Фигловская была очарована мощью этих текстов, но постановка Театра на Малой Бронной была вскоре снята с репертуара — советская цензура не могла стерпеть резких высказываний Миллера о СССР.
Работа у актрисы, конечно, была. Однако в один момент она внезапно и без объяснений бросила сцену, устроившись на скромную должность в одно из закрытых оборонных предприятий.
Причина была глубоко личной - измена любимого человека. Этот удар обернулся глубоким нервным срывом. Позже, возможно, она и сожалела о своём порывистом, почти бегстве из профессии. Но в тот момент поступить иначе для нее было невозможно.
Ей отчаянно хотелось спрятаться — не просто сменить род занятий, а исчезнуть, раствориться в серой, предсказуемой рутине. Она дала себе зарок: никогда, ни за что больше не подпускать к себе это безумие под названием любовь. Она и не подозревала тогда, что скоро вернется в профессию. А тем временем режиссер Владимир Мотыль уже начал ее поиски.
Мотылю пришлось задействовать все возможные связи — свои и чужие, вплоть до ведомств вроде МВД и КГБ, — чтобы разыскать в недрах какого-то «почтового ящика» пропавшую актрису Галину Фигловскую. Неудивительно, что когда её нашли и пригласили на встречу с режиссёром, она восприняла это как странную, почти жестокую шутку.
Однако Мотылю было не до смеха. Он уже вовсю снимал фильм «Женя, Женечка и „катюша“» и отснял почти все летние сцены. И с болезненной ясностью осознал, что утверждённая студией Наталья Кустинская — совсем не та связистка Земляникина, которую он задумал. На этой кандидатуре настояло руководство «Ленфильма»: Кустинская стала знаменитой после «Трёх плюс два», где сияла в звёздном ансамбле. Но её манера играть «принцессу» никак не вязались с образом, созданным сценаристами.
Мотыль и Булат Окуджава, написавший сценарий, представляли Женечку иной: крепкой, волевой, обаятельной, но с лёгкой, жизненной грубоватостью в самой сути. Девушкой, которая могла бы и заразительно посмеяться над Колышкиным (в исполнении Олега Даля), и с ходу, без сантиментов, «отшить» его. Нужна была не утончённая дива, а натура — с искренним смехом, прямым взглядом и силой характера, скрытой под формой связистки. И Мотыль был буквально готов на всё, чтобы её найти.
Рискуя столкнуться с серьезными неприятностями, Мотыль выдвинул студии ультиматум: «Или мы меняем Кустинскую, или я отказываюсь от картины». На его счастье, руководство «Ленфильма» пошло навстречу. Съёмки были приостановлены, но поиски новой Женечки в ленинградских и московских театрах не давали результата — ни одна актриса не соответствовалa внутреннему образу, который режиссёр уже себе создал.
Тогда Мотыль отправился в училище имени Щукина, где, по общему убеждению, учились самые эффектные и обаятельные девушки. Перебирая студенческие фотоальбомы, его взгляд остановился на нескольких снимках Галины Фигловской. И он понял мгновенно: «Это она!» . Оставалось лишь найти саму актрису, исчезнувшую из профессии.
С точки зрения создателей, Женечка Земляникина получилась идеальной. «Девушка — точная фронтовичка», — с восхищением говорил о работе Фигловской Булат Окуджава. Идеально был подобран и весь ансамбль: пронзительный Олег Даль, молодой, но уже очень точный Михаил Кокшенов, мудрый Марк Бернес, характерный Георгий Штиль... Даже сами Мотыль и Окуджава мелькнули в эпизодах, словно поставив личную печать на этой истории.
Однако судьба самой картины с самого начала висела на волоске. Режиссёру не позволили снимать её на «Мосфильме». Едва завершившись, съёмки упёрлись в новый запрет — чиновников возмутил «негероический», трагический финал. Фильм положили на полку, а позже выпустили лишь «третьим экраном» — в далёкие кинотеатры и заводские клубы.
Но зрители всё поняли правильно. Они оценили и хрупкую, горькую историю любви на фронте, и блестящие актёрские работы, и гениальную, щемящую музыку Исаака Шварца, и тот особый, жизнеутверждающий юмор, который рождается на краю пропасти. Картина, едва не загубленная системой, вопреки всему прорвалась к сердцам — и осталась в них навсегда.
После премьеры картины Галина Фигловская, конечно, стала узнаваемой. Её лицо запомнили миллионы, но сама она не спешила воспользоваться славой и... вернулась в конструкторское бюро завода, к чертежам и расчётам, словно пытаясь вернуть себе потерянную анонимность.
Вновь вытащить её из этой добровольной «ссылки» смог лишь авторитет самого Георгия Товстоногова. Мастер, разглядев в ней не только красоту, но и редкую психологическую глубину, пригласил актрису в легендарный Большой драматический театр. Поначалу ей, как и многим новичкам, доверяли лишь массовку. Но очень скоро представился шанс: ей поручили заменить саму Татьяну Доронину в главной роли знаменитой пьесы Радзинского «Ещё раз про любовь».
Казалось бы, судьба вновь распахнула перед ней двери. Но в труппе БДТ Галина так и не прижилась.
В 1976 году Галина Фигловская, не найдя своего места в жесткой театральной иерархии, уволилась из БДТ. Её кинематографическая судьба после оглушительного успеха «Жени, Женечки и «катюши» сложилась парадоксально: предложений было много, но почти все они оказывались проходными, второстепенными ролями.
Она играла диспетчера депо в «Сержанте милиции», гида в «Колье Шарлотты», сотрудницу проектного бюро в «За синими ночами»... Этот послужной список не мог ни радовать, ни вдохновлять актрису.
После съёмок в фильме «Красная стрела» в середине 1980-х она сыграла свою последнюю роль и окончательно покинула профессию.
Актрису больше не было видно и не слышно. Карьера рассыпалась, так и не начавшись по-настоящему. Повезло ей, казалось, лишь в любви — там, где она когда-то потерпела самое горькое поражение.
Долгие годы после того предательства она и слышать не хотела ни о каких романах, отгораживаясь от мира стеной недоверия. Лишь сценаристу и писателю Эдгару Дубровскому удалось тихой, ненавязчивой настойчивостью растопить этот лёд и вернуть Галине веру в то, что настоящее чувство всё же существует. Рядом с ним она почувствовала себя по-настоящему нужной и любимой.
Совместная жизнь их была выкована не из романтики, а из испытаний. Детей Господь им не дал, и каждый день приходилось преодолевать что-то новое. Но они были счастливы, несмотря ни на что.
Избранник актрисы, Эдгар Борисович Дубровский, бывший альпинист и сотрудник рискованной противочумной службы, был тяжело болен. Он перенёс череду операций и в итоге остался без ноги, превратившись из покорителя вершин в человека, борющегося за каждый шаг.
А потом тяжелый полиартрит сковал и саму Галину Викторовну. Болезнь прогрессировала неумолимо: руки и ноги перестали слушаться, она буквально таяла на глазах.
Когда болезнь окончательно парализовала её, муж, сам оставшийся инвалидом, все заботы о тяжело больной супруге взял на себя. Но спасти её он был не в силах. Спустя всего пару недель после 62-го дня рождения Галины Фигловской не стало.
Эдгар Дубровский больше не женился. Он прожил без любимой женщины ещё шестнадцать лет. Все эти годы мужчина, несмотря на свою инвалидность, ходил на могилу к своей «Женечке». И упокоился рядом с ней.
Также смотрите: